Литературные ссылки на сооружение бухты Равенны позволяют нам определить время создания флота Равенны более точно, чем эскадры Мизенума. Так называемый fossa Augusta (канал Августа), который вырыли при Августе для соединения южного рукава реки Пад (ныне По) с новым военным портом в Равенне, упоминается Вальгием Руфом в его элегических стихах. О нем было известно и Витрувию. Поскольку Руф сочинял свои стихи в первой декаде принципата Августа, а Витрувий писал свои труды, вероятно, между 25 и 23 годами до н. э., сооружение канала началось как минимум в 20-х годах до н. э. Справедливо предположить, что флот Равенны был создан в это время.75
Новый порт в Равенне, подобный порту Мизенум, предназначался только для военно-морских нужд. Лагуна на Адриатике, в двух милях (3,2 км) от самой Равенны, была оборудована молами, маяком и лагерем (castra).76 Упомянутый канал был вырыт, чтобы связать этот порт, Классис (Classis), как его назвали со временем, с Равенной и рекой Пад, устье которой в это время было почти непроходимым.77 С последующими наносами канала успешно боролись в период расцвета империи, однако в Средние века река По настолько занесла его илом, что сегодня нам приходится опираться на древние источники для реконструкции порта. Базилика Сант-Апол линаре-ин-Классе все еще показывает место города, а одна из великолепных мозаик Сант-Аполлинаре-Нуово изображает византийскую гавань, обнесенный стеной город с амфитеатром, базиликой и двумя маяками по сторонам входа.78
Канал, видимо, начали рыть до битвы при Акции, так как Октавиан сделал Равенну базой временного флота уже в 39 году до н. э.79 На восточном побережье Апеннинского полуострова выбор на самом деле был проще, чем на побережье Тирренского моря, ибо никакой другой порт не обладал в равной степени стратегическим значением Равенны, совершенно независимо от того, что прежняя военно-морская активность в Равенне сделала ее подходящим выбором. С этой позиции могло патрулироваться побережье Далмации, и бдительный флот мог сокрушить пиратов, таких как либурны.80 Равенна стала первым удобным портом, с которым соприкасалась большая дорога из Рима в верхнюю Адриатику после пересечения Апеннин, то есть Фламиниевой дороги (с юго-запада на северо-восток, со стороны Рима) и Эмилиевой дороги (с северо-запада на юго-восток, со стороны Плаценции через Парму, Мутину и Бононию, современную Болонью, к Аримину, современный Римини). Соответственно, порт представлял собой великолепную базу снабжения во время ведения войны во внутренних районах Восточной Адриатики, в которые Август уже вторгался в 35 и 34 годах до н. э.81 Хотя общие заботы империи мешали дальнейшим акциям до тех пор, пока Агриппа, а затем Тиберий не двинулись в глубь Иллирии, начиная с 15 года до н. э., создание флота в Равенне в 20-х годах до н. э., возможно, предваряло осуществление плана Августа по экспансии на Дунай.
Нельзя также игнорировать преимущества обороны: порт располагался как раз позади резервной линии обороны Италии, а флот, действующий вверх по течению fossa Augusta и далее по реке Пад до Плаценции (ныне Пьяченца) или далее, мог защищать Северную Италию от агрессии.82 В этом отношении роль флота Равенны во время военных операций в гражданских войнах 68–69 годов н. э. в Северной Италии, о которых пойдет речь в дальнейших главах, свидетельствует о стратегическом положении Равенны. Более того, сама Равенна и новый порт были хорошо защищены от сухопутного нападения болотами, которые, как показывает позднейшая история города во время византийского экзархата Равенны, залегали вокруг на большую глубину. И последнее замечание. Нельзя упускать из виду тот факт, что древесина, особенно лиственница, поступала с протоков Пада (из горных лесов). Ведь скудость лесов в Италии делала это обстоятельство весьма значимым.83
Со времени первых императоров город Равенна был процветающим municipium (муниципием), хотя власть местного руководства, видимо, была так ограничена присутствием имперского префекта флота, что там обнаруживались только magistri (начальство), должностные лица, более соответствующие какой-нибудь vicus (деревне).84 Поскольку поблизости не было других крупных городов, большинство моряков и членов их семей проживали и умирали в Равенне или Классисе.
В Равенне было мало вспомогательных военно-морских отрядов. Единственной подходящей стоянкой в начале Адриатики была Аквилея, средоточие дорожной сети этого региона и наиболее процветающий торговый порт в вер ховьях моря. Но нет надежных доказательств, что там дислоцировался какой-нибудь отряд кораблей.85 Салоны представляли собой якорную стоянку более определенно. Операции на сильно расчлененном побережье Далмации требовали военно-морскую базу ближе, чем Равенна. В Салонах (близ современного Сплита) обнаружены морские надписи, одна из которых датируется временем до 71 года н. э. Это добавляет весомости предположению, что столица Далмации стала такой базой.86 В начале I столетия какой-то флот, вероятно из Равенны, располагал кораблями в Брундизии «ad usus commeantium illo mari», то есть для транспортировки сановников в Диррахий (современный Дуррес) и обратно. Четыре надписи о моряках действительной службы – более ранние.87 Когда построили дороги в Иллирии и наладилось сообщение между западным побережьем Италии и восточными провинциями, этот отряд кораблей вывели. Никаких доказательств наличия постоянной стоянки кораблей в Анконе не имеется.
В других морях флот Равенны выполнял главным образом роль подсобной силы для флота Мизенума. Одна надпись равеннского моряка, обнаруженная в Пирее, показывает, что его корабли заходили туда по случаю.88 Эпиграфическое свидетельство показывает также, что галеры Равенны появлялись, время от времени, в западной части Средиземноморья. Один моряк этого флота был захоронен в Испании. Памятные плиты другим усеивают западное побережье Италии в Луне, Остии, Мизенуме и особенно Центум Целлы. Этот последний порт, возможно, служил главной базой после 100 года н. э. для кораблей флота Равенны, которым случалось заходить в воды Тирренского моря.89
Отряд кораблей в Риме, меньший, чем в Мизенуме, был тем не менее гораздо больше состава флота Равенны. Его лагерь располагался в четырнадцатом регионе, к западу от Тибра с колумбарием на улице Аурелия в современной Вилле Дориа-Памфилии.90 Этот лагерь, должно быть, находился недалеко от бассейна, который Август приказал вырыть для постановочного морского сражения, происходившего во II веке до н. э. Поскольку спектакли морских битв продолжались другими императорами дальше через небольшие интервалы времени, моряки Равенны, видимо, выполняли конкретные обязанности по подготовке таких представлений.91 Эти обязанности, конечно, не включали участия в действительном сражении, ибо это было припасено во всех известных случаях для преступников.
Помимо отряда кораблей в Лориуме, упомянутом выше, еще одна стоянка для флота Равенны отмечена на Фуцинском озере. Обнаруженные здесь две надписи указывают на наличие отряда кораблей до и после 71 года н. э. Поскольку осужденные преступники участвовали в морском бою, который устроил Клавдий по случаю торжеств в связи с осушением озера, эти моряки, возможно, выполняли дренажные работы или обеспечивали их доработку.92
Предшествующий анализ наших этнографических источников может рассматриваться отчасти как подтверждение древней итоговой оценки военно-морской политики Августа: «Classem Miseni et alteram Ravennae ad tutelam Superi et Inferi maris conlocavit» («Один флот поставил у Мизенума, а другой – у Равенны, для обороны Верхнего и Нижнего морей»).93 Однако, как мы увидим далее, это замечание не является единственной констатацией мер, предпринятых самим Августом в рамках военно-морской политики, и это, конечно, нельзя считать определением роли итальянских флотов за весь период их существования. Если они действительно имели главные бухты и вспомогательные стоянки главным образом в стратегических портах на побережьях Тирренского и Адриатического морей, то военно-морская история империи покажет, что итальянские флоты были активны еще и в Средиземноморье. По крайней мере, со времени правления Веспасиана и далее это были по преимуществу имперские флоты.
В таком случае возникает вопрос о сферах влияния, и на это указывает Вегеций:
Apud Misenum igitur et Ravennam singulae legiones cum classibus stabant, ne longius a tutela urbis abscederent et, cum ratio postulasset, sine mora, sine circuitu ad omnes mundi partes navigio pervenirent. Nam Misenatium classis Galliam Hispanias Mauretaniam Africam Aegyptum Sardiniam atque Siciliam habebat in proximo. Classis autem Ravennatium Epiros Macedoniam Achaiam Propontidem Pontum Orientem Cretam Cyprum petere directa navigatione consueverat, quia in rebus bellicis celeritas amplius solet prodesse quam virtus.
«Обыкновенно у мыса Мизено и в Равенне стояло по легиону с флотом, чтобы быть близко на случай защиты города, чтобы, когда того потребуют обстоятельства, без промедления, без объездов они могли двинуться на кораблях во все части света. От флота в Мизенуме поблизости находились Галлия, Испания, Мавретания, Африка, Египет, Сардиния и Сицилия. Из Равенны же флот обыкновенно шел прямо в Далмацию, Эпир, Македонию, Ахайю, Пропонтиду, Понт, на Восток, к Кипру и Криту, так как в военных делах быстрота обычно приносит больше пользы, чем доблесть».94
В ряде деталей подобное разделение не так далеко от истины. В то время как все корабли Равенны могли ходить к Испании очень редко, они лишь изредка посещали даже такие крупные итальянские порты, как Центум Целлы, Остия и Путеолы. Естественно, в сферу ответственности флота входил также Египет. Египетские корабли охраняли жизненно важные торговые пути в Италию. На этом флоте служили большей частью моряки-египтяне, все морские артефакты, касающиеся итальянского флота и обнаруженные в Египте, относятся к Мизенуму.
Что касается выполнения флотом Равенны миссии в восточных водах, то сообщение Вегеция подтверждается недостаточно. Во-первых, отдаленность Равенны, расположенной в верхней части Адриатики, препятствовала любому контролю над обширной морской акваторией, и, во-вторых, мало реальных доказательств. Хотя флот Равенны, очевидно, сопровождал Каракаллу в походе на Восток в 214–217 годах, мизенский флот выделил отряд кораблей в Селевкию во время войны Луция Вера с Парфией, и оба флота, как мы убедимся позднее, взаимодействовали в восточных войнах III века. Корабли обоих флотов заходили в Пирей, но надписи с упоминанием Мизенума преобладают. Что касается остального побережья Эгейского моря, то мизенский моряк был захоронен в Салониках, резиденции прокуратора Македонии (III 7327); моряк из Равенны умер в Халкедоне (III 322), супруга мизенского триерарха – в Кизике (IGR 4. 151), а другой моряк из Равенны – на острове Самос (III 6092a). Из таких фрагментов можно почерпнуть мало. Однако один камень определенно указывает на то, что флот Мизенума был непосредственно связан с акваторией Эгейского моря. Надпись на камне сообщает о посылке мизенского флота с миссией в Эфес, столицу римской провинции Азия в Малой Азии.95
Можно сделать вывод в том смысле, что в то время, как мизенская эскадра, сильнейший флот в Средиземноморье, господствовала в Западном Средиземноморье, флот Равенны контролировал Адриатику и оказывал содействие в Восточном Средиземноморье флоту Мизенума. Следует также помнить, что Вегеций не упоминает провинциальные эскадры Средиземноморья, которые выполняли менее важные функции обычного патрулирования. Об этом пойдет речь дальше, после краткого обсуждения вопросов организации имперских эскадр на базе более многочисленных свидетельств. Здесь я лишь упомяну о наличии таких эскадр в Египте, Сирии, Африке и Пропонтиде.
Сожалею, что не смог воспользоваться ценной статьей Анри Сейрига Le Cimetière des marins à Séleucie de Piérie, Mélanges Syriens offerts à M. René Dussaud 1 (Париж, 1939), с. 451–459. Статья попала мне в руки, когда настоящая книга была уже в наборе. Большое число новых надписей в память моряков двух итальянских флотов – двенадцать мизенских и три равеннских моряка, – собранных М. Сейригом, показывает, что отряды от обеих эскадр находились у Селевкии в разное время во II в., не говоря уже о периоде войны с Парфией Луция Вера. М. Сейриг обнаружил также три новых надписи, касающиеся Сирийского флота, которые убедительно свидетельствуют, что Селевкия была его стоянкой. Одна из этих надписей упоминает префекта флота, другая какого-то …еллия (начало имени не читается).
До введения Константином magistri militum (военного магистра – высшей военной должности в эпоху поздней Римской империи) административный аппарат Римской империи не имел даже тени должности, соответствующей современному министру обороны. Praefectus praetorio (префект претория) обладал особым влиянием в армии при некоторых императорах, особенно в III столетии.96 Но это влияние было ограниченным, эфемерным. Поскольку Август и его преемники остро осознавали потребность в укреплении своей власти, они сами были министрами армии и флота. По этой причине в Риме не появилось крупного департамента a classibus (флота) и вряд ли бы появилось. Письмо домой египетского рекрута II века дает единственное указание на то, что любая часть имперского механизма в столице имела непосредственное отношение к флоту: он уезжал в Рим и, по инструкции, должен был явиться в Мизенумский флот.97 Рекрут не сообщает семье, кем это предписано. Вероятно, какой-то чиновник в призывном пункте, dilectus, был ответственным за распределение рекрутов по разным флотам. С флотом вели дела другие правительственные учреждения – имперское министерство финансов или fiscus, государственный департамент почты и коммуникаций, канцелярия, которая надзирала за изготовлением и рассылкой diplomata (официальных писем), – но в основном каждый из итальянских флотов был самостоятельной организацией под командованием своего префекта.
В начале 39 года до н. э. Октавиан впервые разделил свой флот на две эскадры, каждая из которых имела своего префекта.98 Учреждение флотов Мизенума и Равенны следовало этому прецеденту. Два флота настолько различались, что, как мы убедились, каждый из них обеспечил себе независимую стоянку в Риме. Постоянное взаимодействие двух эскадр, действующих в разных акваториях, оказалось неэффективным. Уловка Вителлия, назначившего Секста Луцилия Басса префектом обоих флотов в беспокойный 69 год н. э., остается уникальной. Об объединенном командовании ничего не известно даже в III веке, когда итальянские эскадры взаимодействовали, по случаю, в восточных водах.
Следует заметить, что такая система имперского командования прямо исходила из практики поздней республики и ничем не обязана методам ранней республики. Контроль сенаторами армии и флота через послушных магистратов и промагистратов улетучился в результате конфликтов отдельных лиц, стремящихся к власти, и Август отнюдь не замышлял воссоздавать его, хотя бы и для вида. Он назначил Агриппу и других командовать флотом и обслуживать его интересы во время гражданских войн. Даже после 13 января 27 года до н. э., когда была восстановлена республика, флот, как и армия, оставался в его распоряжении, хотя тут же надо добавить, что обе эти силы рассматривались как вооруженные силы государства. Во время империи каждый префект флота, как и каждый легат легиона, был наместником императора. Он назначался непосредственно императором по собственной заявке и служил в свое удовольствие.99 Юрист может обосновать власть префекта только как передачу ему imperium proconsulare (проконсульской власти).100 Ответственность, переданная по случаю префекту декретом сената, принадлежала ему исключительно благодаря этому делегированию власти. Поэтому префект, естественно, был подотчетен только императору за свое командование и получал приказы только от него или его представителей.
Изменение курса, которое произвело адмиралов флота, сопутствовало изменившейся природе должности, ибо республиканская политика назначения сенаторов для командования флотами фактически кончается М. Титом, префектом флота Антония в Эгейском море около 35–32 гг. до н. э.101 В империи появляется лишь один сенаторский адмирал в лице Марция Агриппы, назначенного Каракаллой командовать итальянским флотом на время восточной кампании 214–217 годов.102 Иными словами, прецедент, когда М. Випсаний Агриппа, член сословия всадников, принял на себя командование флотом, чтобы покарать Секста Помпея, остался непоколебленным. Независимо оттого, что Август поощрял привлечение на службу всадников во время имперского правления, определенное опасение по поводу назначения сенаторов, с их родовитостью и независимостью, на военные должности заставляло его ставить во главе флота людей, чьи звания и честь зависели только от него. Точно так же он ставил всадников командирами vigiles, городских когорт, и преторианских когорт. Со своей стороны сенаторы, вероятно, не очень желали служить во флоте. Земельная аристократия Италии не любила море, а чины во вновь образованном флоте были небольшими, как минимум на время.
При Августе и Тиберии эти префекты флота из всадников привлекались непосредственно из армии, ибо еще не были разработаны схемы повышения в должности, которые позднее связали военные и гражданские должности всадников в единую иерархию. Обычно префект служил в качестве трибуна легиона (angusticlavius), а затем в качестве префекта вспомогательного кавалерийского эскадрона. Однако praefectura castrorum (начальство лагеря) дважды заменялась на кавалерийскую должность, а временами трибун легиона становился сразу и префектом флота.103 Минимум трое из первых морских префектов повысились с легионерских званий до примпилов (старших центурионов) легиона, который был основным источником офицеров-всадников в эпоху династии Юлиев – Клавдиев. Так, Секст Аульенус, например, был primus pilus bil, военным трибуном, префектом разведчиков, praefectus castrorum, при Августе и Тиберии, а затем префектом флота при Тиберии.104
Первые шаги в направлении интеграции военных и гражданских кадров имперской администрации были сделаны при Клавдии. Морской префект, наряду с губернаторами различных малых территорий, был поставлен в один ряд с финансовыми чиновниками, известными как прокураторы. Звание префекта теперь звучало как procurator Augusti et praefectus classis (прокуратор Августа и префект флота105). Видимый результат этой перемены – появление имперских вольноотпущенников, которые не имели опыта работы морскими префектами, хотя использование вольноотпущенников в качестве прокураторов было распространено со времени Августа. Однако их служба адмиралами не приобретала такого размаха, какой ей приписывают некоторые современные авторы. До 41 года н. э. префекты были в каждом случае всадниками, и в период 41–69 годов только три до сих пор известных префекта были вольноотпущенниками.106 Такое свидетельство, являющее поучительный пример вольноотпущенника Аникиты, который обес печил себе должность префекта посредством оказания важных услуг Нерону, полностью подтверждает тот факт, что префект-вольноотпущенник был исключением даже при Клавдии и Нероне.
Под влиянием пятидесятилетнего мира, которым пользовалось Средиземноморье, Клавдий изменил должность флотского префекта с совершенно военной на полуадминистративную. Его ошибка проявилась в период гражданских войн 68–69 годов, который в изобилии продемонстрировал большое значение флота. Веспасиан изъял прибавление procurator Augusti из титула префекта и благодаря этому акту отстранил вольноотпущенников от занятия когда-либо этого поста. Его понимание важности военно-морской силы распространялось еще дальше, потому что должность морского префекта стала в это время одной из самых влиятельных военных позиций в быстро развивающейся всаднической иерархии. Отсюда praefectus classis praetoriae Misenensis стоял выше всех всадников-прокураторов в имперской администрации и прямо за высокими должностями префектов надзора, annona (военных налогов) и Египта. Praefectus classis praetoriae Ravennatis был рангом чуть ниже и поэтому мог быть повышен до высочайшей должности прокуратора, прокуратора Лугдунской Галлии и Аквитании, или командующего Мизенским флотом.107 В понятиях размеров жалованья, играющих важную роль в имперской бюрократии, префектов итальянского флота повысили, таким образом, с уровня sexagenarii, тех, которые получали в год шестьдесят тысяч сестерциев, до по меньшей мере ранга ducenarii, оклад которых составлял двести тысяч сестерциев. Вполне вероятно, что префект Мизенского флота, можно сказать префект флота, занимал одинаковое положение с другими высокопоставленными префектами, такими как trecenarius (с окладом в триста тысяч сестерциев), хотя он был и самым младшим.108 Минимум три командующих флотом периода после Веспасиана постепенно становились преторианскими префектами.109 Другие двигались к должности префекта vigils, a rationibus и подобным высоким постам. С получением почетных титулов в конце II века префект Мизенского флота (и, вероятно, флота Равенны), наряду с префектами надзора, annona и Египта, становился vir perfectissimus (превосходнейший муж), рангом ниже преторианского префекта, который носил титул vir eminentissimus (наиболее выдающийся муж).110
Со времени правления Веспасиана и далее должности префектов итальянских флотов являлись верхними ступеньками на лестнице продвижения представителей сословия всадников. Люди типа Плиния Старшего, который погиб в 79 году во время извержения Везувия, будучи префектом Мизенского флота, выходили на эти посты в ходе долгой и разнообразной карьеры.111 Их военная подготовка начиналась в militia equestris, то есть на службе в качестве префекта вспомогательной когорты, трибуна легиона и префекта вспомогательного кавалерийского эскадрона. Она продолжалась в различных провинциальных прокураторствах возрастающего значения, а во время войны эти люди брали на себя чрезвычайные полномочия командующих войсками. Не требовался обязательный военно-морской опыт, хотя некоторые префекты служили префектами в эскадрах провинций.112 На каждом этапе карьеры всадника отмечались его военные способности, и постепенно, после около тридцати лет государственной службы, особо одаренные eques (всадники) выбирались для заполнения вакансий в командовании итальянским флотом.113 Срок занятия должности префектом мог длиться неопределенное время. По крайней мере, он значительно разнился от префекта к префекту. Юлий Фронтон, возможно, командовал Мизенским флотом десять лет, в то время как Л. Юлий Вегилий Грат Юлиан, стремительно поднявшийся на должность префекта преторианцев, служил год префектом Равеннского флота и еще один год префектом Мизенского флота.114 Исследование надписей ведет к выводу, что префекты II века обычно служили четыре-пять лет, стандартный срок пребывания в высших эшелонах власти в Римской империи. В I веке префектами неизменно были итальянцы по рождению; в 134 году префектом Равеннского флота, а затем и Мизенской эскадры был уроженец Бетики.115 Однако аристократия сословия всадников давала наибольшее число префектов даже в конце II столетия.
Распространенная гражданская подготовка префектов указывает, что должность префекта, по существу, административная. Префект был адмиралом своей эскадры, замещающим императора, но были редкие случаи такой власти на море, какую имел мизенский префект Мосх в 69 году. Когда весь флот или большая его часть вызывались со своей базы, префект, видимо, сопровождал свои корабли. Для обычных отрядов кораблей к командованию привлекались подчиненные с опытом службы на море. Столкнувшись с извержением Везувия в 79 году, Плиний Старший, тогда префект флота Мизенума, повел себя прежде всего как ученый, отдав приказ экипажу либурны приготовиться к тому, что он будет наблюдать зрелище с максимально близкого расстояния. Рассуждения его племянника не могут скрыть того, что этот префект предпринимал не более чем спорадические попытки вывезти беженцев морем в ответ на просьбы о помощи. Не отмечено триумфальных наград для какого-либо префекта, поскольку вместе с исчезновением морских сражений исчезали и морские победы.
Разумеется, префект нес ответственность за эффективность своих войск. Экстраординарные задачи, такие как транспортировка императоров и губернаторов или более серьезные функции во время войны, выполнялись по прямому имперскому приказу.116 Рутинные же вопросы оставлялись на усмотрение самого префекта. Как мы убедились, служащий администрации префекта был направлен прямо к наместнику провинции Азия для консультаций по морским вопросам. Этот пример заставляет предположить, что просьбы о помощи посылались непосредственно к префекту, минуя Рим. Эффективную отдачу дает содержание объекта в хорошем состоянии. В непосредственные обязанности префекта входило надлежащее содержание портовой гавани с ее ремонтной базой, castra (лагерем), преторием,117 казармами, складами, замена или ремонт кораблей, снабжение.
Большая часть каждодневных забот префекта касалась людей, занимавшихся снабжением ремонтной базы и комплектованием экипажей кораблей. Чиновники, занимавшиеся набором войска (dilectus), вероятно, составляли списки моряков и распределяли их по эскадрам. По прибытии в Мизенум или Равенну жизнь рекрутов определяли приказы претория префекта до самой демобилизации. Чиновники префекта зачисляли рекрутов в команды кораблей. Руководители учебных команд обучали новичков выполнению их обязанностей на море и на суше. Приказы из претория регулировали каждый день их деятельности. Проблемы слишком важные, чтобы их разрешение доверить офицерам корабля, доходили по цепочке субординации до самого префекта. Смертная казнь для предотвращения мятежей являлась прерогативой префекта, ибо морские префекты были явно освобождены от ограничений lex Iulia de vi publica (закона Юлия над обществом), «ut sine aliquo impedimento legis Iuliae per eos militare delictum coerceri possit» («чтобы иметь возможность бороться с военными пре ступлениями без препятствий со стороны закона Юлия»).118 Контроль префектом различных стоянок флота не был столь непосредственным, а в некоторых случаях таким, какой имел место в castra в Риме, когда командира vexillatio (небольшого отряда кораблей) могли совершенно отстранить от должности. Тем не менее соответствующий префект располагал хотя бы номинальной властью над всеми моряками флотов Мизенума или Равенны. Если они отслужили свой двадцатишестилетний срок службы, должностным лицом, которое увольняло их и рекомендовало для награждения, был их префект. В официальном государственном вероисповедании флот воплощался в префекте, как легион в легате. Префект, несомненно, предлагал гениальному императору или покровительствующим божествам торжественные жертвы. Их требовали праздничные дни или неумолимо надвигающийся морской поход.119
Только в одном отношении другое ведомство имперской бюрократии посягало на властные полномочия префекта во флоте. Разделение военной и финансовой власти являлось нормой в системе власти Августа, и она распространялась также на флот. Имперский fiscus (учрежденная Августом, отдельно от общей государственной казны частная императорская касса, которой император мог распоряжаться совершенно самостоятельно) выделял средства на содержание флота в рамках своих общих расходов и осуществлял непосредственный надзор за распределением фондов на материальное обеспечение и оплату. Казначеями являлись рабы familia Augusti (семьи Августа), но отнюдь не моряки. Бухгалтеры также принадлежали, хотя бы частично, семье, но им могли помогать представители администрации префекта.120
Временами префекты обоих итальянских флотов действовали как гражданские посредники имперской власти. В senatus consultum (сенатском постановлении) от 177/178 года, призванном уменьшить бремя гладиаторских состязаний, воспроизводится положение: «Trans Padum autem perque omnes Italiae regiones arbitrium iniungendum praefectis alimentorum dandis, si aderunt, vel viae curatory, aut si nec is praesens erit, iuridico vel classis praetoriae praefecto» («Но в провинции Транспадана121 и во всех регионах Италии следует наделить полномочиями префектов по продовольствию, которые должны быть переданы попечителю дорог, или, в случае его отсутствия, представителю юстиции, или, в случае его отсутствия, префекту преторианского флота»).122
В отсутствие сравнимых законов нельзя сказать, составляло ли это положение исключение или оно отражало вынужденный способ управления в Италии, нуждавшейся в имперских чиновниках. Префекты, естественно, стремились распространять власть на окружающие территории. Равенна, видимо, так и не приобрела окончательной муниципальной автономии, и префект Клодий Квиринал избежал наказания за жестокое притеснение горожан, только совершив самоубийство.123 В Мизенуме префект и его посредники также располагали юрисдикцией за пределами лагеря. Так, в конце II века Альфений Сенецион, заместитель префекта Мизенского флота, выступал в качестве судьи cum consilio (совещательного) в конфликте по поводу надлежащего ухода за могилами, проданными с долей имущества моряку из Мизенума.124 Зависимость civitas (города) от имперской администрации была на самом деле лишь примером тенденции, развивающейся в других частях империи в конце II и III веке, которая, в свою очередь, влияла на статус Равенны и Мизенума. В IV веке Notitia Dignitatum (Список должностей) именовала префекта Равенны «praefectus classis Ravennatium cum curis eiusdem civitatis» («префект флота Равенны с заботами о том же городе»), в то время как Флавий Мариан, префект флота и «curator reip. Misenatium», восстанавливал деревянный мост в тот же период времени.125
За помощью в выполнении своих многообразных обязанностей, как военных, так и гражданских, префект мог обращаться к своему заместителю. В экстраординарных случаях к своим чиновникам или, особенно для канцелярской работы администрации, к обширному набору моряков для услуг, officium, который дублировал такой же набор у легата легиона.126 В младший командный состав или cornicularius, вышестоящих командиров флота (principalis), можно далее включить beneficiarii (матросов для особых поручений), получивших хорошую должность благодаря офицеру командного состава и использовавшихся для разных целей. Сюда относятся с конца II столетия, видимо, actuarius (клерки), чьи помощники (exactus) известны только во флоте Александрии.127 Оставшаяся часть администрации обычно входила в категорию immunis (матросы, оторванные от основных обязанностей). Достаточно многочисленные liberarii (архивисты) делились на dupliciarii – тех, которые получали двойную плату, – и случайных principalis, вероятно ведущих записи о рекрутах, повышениях и так далее. Определенное число scribae (писцов) имели дело с письменными документами и могли использоваться в различных целях.128
Бесплатный фрагмент закончился.