Выживших не будет. Ад наступит 1 января 2000 года, когда все выключится… Евро, новая валюта для большей части Европы, успешно начала оборот… My loneliness is killing me (and I)/I must confess I still believe (still believe)… МОНИКА ЛЕВИНСКИ ВОЗВРАЩАЕТСЯ В ВАШИНГТОН, ЧТОБЫ ДАТЬ ПОКАЗАНИЯ… А что случилось с Гэри Купером? Сильный, молчаливый. Вот это был американец. Он не раздумывал о своих чувствах. Он делал то, что надо было делать8… A scrub is a guy that can’t get no love from me… «Поэтому мы хотим сказать американскому народу, – тихо добавил бен Ладен, – мы хотим сказать матерям солдат и вообще американским матерям, что если они дорожат своей жизнью и жизнью своих детей…» Мне кажется, Росс знает про нас с Моникой… КЛИНТОН ПОЛНОСТЬЮ ОПРАВДАН: НЕТ БОЛЬШИНСТВА ГОЛОСОВ ПО ОБОИМ ОБВИНЕНИЯМ… С вами The Daily Show. Крэйг Килборн на связи из Куала-Лумпура. Меня зовут Джон Стюарт… «Влюбленный Шекспир» одержал неожиданную победу в номинации «Лучший фильм» на сегодняшней 71-й церемонии «Оскара», оставив позади фаворита – «Спасти рядового Райана» Стивена Спилберга… УМЕР ДЖО ДИ МАДЖО, «ИСТРЕБИТЕЛЬ ИЗ NEW YORK YANKEES»… Опросы показывают неоднозначные ожидания от президентства Гора… Hi! My name is (what?)/My name is (who?)/My name (chika-chika) is Slim Shady.
Когда в конце 1990-х журналисты спрашивали Роберта Редфорда о невероятном взлете его давнего детища – фестиваля «Сандэнс», актер, режиссер и продюсер отвечал так, будто одновременно хвастался и предостерегал: «Он вырос в настоящего монстра».
За десятилетие укромный киноманский курорт Редфорда превратился в высокогорные охотничьи угодья. Благодаря таким, например, сандэнсовским находкам, как «Баскетбольные мечты» и «Бешеные псы», каждый январь в элитный горный городок Парк-Сити, штат Юта, приезжали гоняться за хитами голливудские студии, и каждая мечтала получить права на очередную сенсацию. Лидером была Miramax, важнейший игрок независимого рынка из Нью-Йорка под руководством братьев Харви и Боба Вайнштейнов. Многие годы спустя империя братьев будет разрушена после многочисленных обвинений в сексуальных домогательствах и изнасилованиях, выдвинутых против Харви Вайнштейна, из-за которых ему придется бежать из Голливуда. Но в девяностые основатели Miramax – пара громил из Квинса с хорошим вкусом и дурным характером – были повсюду. Miramax запустила новый бум инди-кино в 1989 году, купив за миллион долларов дебют сценариста и режиссера Стивена Содерберга «Секс, ложь и видео» вскоре после премьеры на «Сандэнсе». Такая цена за неторопливую разговорную драму о потных яппи, совершающих непристойные признания на камеру, казалась крайне смелой.
«Секс» неожиданно стал хитом, и на его волне появилось несколько новых маленьких студий, надеявшихся привлечь независимо настроенную публику. Все следующие годы студийные управленцы будут рыскать по залам «Сандэнса», пытаясь предугадать будущие сенсации артхауса – такие как «Крамб» и «Добро пожаловать в кукольный дом». Заодно они станут присматриваться к молодым режиссерам – некоторых выдернут из «Сандэнса», чтобы дать шанс в форме (чуть) более дорогого фильма на одной из растущих студий мини-мейджоров, таких как Fox Searchlight и Sony Pictures Classics. «Мы звали их „Индивудом“, – говорит Сара Прайс, сопродюсер документальной картины „Американское кино“ о непокорном режиссере хоррора, пытающемся закончить свой самопальный опус. – Вы могли сделать один-два фильма независимо, поехать на „Сандэнс“ и получить предложение снять свой индивудский фильм – и все без исключения шли этим маршрутом».
Но годы шли, и независимая волна девяностых уже была в тягость. Разреженный воздух Парк-Сити и обманчивая шумиха провоцировали прокатчиков переплачивать за неприбыльные фильмы наподобие приторной сельской драмы «Гриль-бар „Порох“» 1996 года, которую урвали за несуразно высокую сумму в десять миллионов долларов. Фильм шел в кинотеатрах чуть больше месяца и стал одной из многих важнецких сандэнсовских картин, которые испарились, едва оказавшись на нормальной высоте над уровнем моря. Слишком много фильмов, вызывавших одно только недоумение, снимали и покупали за слишком большие деньги, да и зрителей на них на всех не хватало. «Арт-фильмов так много, что они друг друга убивают, – говорил тогда Харви Вайнштейн. – Курица, которая несла золотые яйца, вот-вот сама себе свернет шею».
Miramax и сама побыла такой курицей. В 1993 году студию, которая некогда решала, что будет модным среди прошаренной независимой публики, купил Disney – стоимость сделки оценивали в диапазоне от 60 до 80 миллионов долларов. Большие капитал и влияние позволили Miramax вбросить в мейнстрим несколько смелых хитов, таких как «Отточенное лезвие» и в особенности «Криминальное чтиво». «Чтиво» стало для Miramax вершиной: разговорный фильм Квентина Тарантино о преступниках вышел осенью 1994 года, собрал больше 100 миллионов долларов и заработал семь номинаций на «Оскар». Однако за успехом таких фильмов, как «Чтиво» – и других последовавших за ним хитов Miramax «На игле» и «Бархатная золотая жила», – прятались унылые драмы, туповатые боевики и вялые мелодрамы для подростков поколения X, забивавшие каталог студии. К концу девяностых компания приближалась к респектабельной зрелости и вкладывалась в дорогостоящих победителей «Оскара» типа «Английского пациента» и «Влюбленного Шекспира», одновременно выбрасывая миллионы на сандэнсовские фильмы, которые едва не забывала выпустить в прокат.
Пока Miramax гонялась за наградами и большими кассовыми сборами, ее конкуренты занимались тем же самым. «Чтиво» ядерным грибом жахнуло по американскому независимому кино: после такого успеха студии решили, что у их низкобюджетных фильмов должны быть несоразмерно высокие достижения. «В начале девяностых прокатчики поняли, что нужно сарафанное радио, что фильмы надо холить и лелеять и держать в залах по многу недель, – говорит Эллисон Андерс, режиссер и сценарист независимых хитов 1990-х, включая „Бензин, еда, жилье“. – А потом случилось „Чтиво“ – и все. Все захотели огромные сборы в первый уик-энд и побольше звезд».
Кроме того, независимых прокатчиков волновал престиж, а он был связан прежде всего с интеллигентными драмеди («Братья МакМаллен»), душераздирающими историями триумфа («Блеск») или ободряющими комедиями («Мужской стриптиз»). Такого рода кино можно было подолгу прокатывать в престижных районах, надеясь зацепить по пути какие-нибудь награды. Расхожее определение «независимого кино» изменилось: в отличие дешевых и бунтарских фильмов типа «Клерков» и «Музыканта», которые подстегнули движение в начале девяностых, эти новые инди были отполированными, качественными и вполне пригодными для того, чтобы посоветовать их бабушке. К «Сандэнсу» 1999 года была отлажена схема того, как сделать из низкобюджетного фильма успешное арт-кино средней руки – во многом это заслуга Miramax: берется слегка маргинальная воодушевляющая история с одним-двумя известными лицами; потом она раскручивается на фестивалях с упором на обаяние аутсайдера; а потом с осторожностью выпускается в прокат по всей стране.
Ну а затем компания студентов потерялась в лесу, и все опять изменилось.
Однажды вечером осенью 1991 года два любителя хорроров Дэниел Мирик и Эдуардо Санчес оказались в кинотеатре на территории Университета Центральной Флориды на сеансе «Кошмара на улице Вязов 6: Фредди мертв». Фредди Крюгер, когда-то бывший воплощением ужаса, в этом фильме противостоял Розанне Барр и Тому Арнольду9 и охотился на подростков при помощи видеоигры. «Мы были студентами киношколы, – объясняет Санчес. – Мы не разбрасывались бесплатными сеансами».
После фильма состоялась невеселая дискуссия на двоих. «Мы недоумевали: что случилось с хоррором? – вспоминает Санчес. – „Экзорцист“, „Челюсти“, „Сияние“, „Перебежчик“ в детстве пугали нас до жути». Разговор перешел на псевдодокументальные фильмы и сериалы, которые они смотрели в детстве, – «Легенду Богги Крик», картину 1972 года с якобы документальными съемками снежного человека в Арканзасе, и телешоу «В поисках…» с Леонардом Нимоем, где рассказывалось о феноменах вроде НЛО и экстрасенсорики. Они подумали: что, если взять жанр фальшивого дока, как в «Богги Крик», и снять такой же по-настоящему страшный фильм, как «Челюсти»? «Это была реакция на всякую продукцию с компьютерной графикой, которая тогда появлялась, – говорит Мирик. – Хотелось сделать что-то настоящее».
Мирик и Санчес придумали собственную легенду – про группу документалистов, которые отправляются в леса в поисках мифического зла и навсегда там теряются – их судьба остается запечатлена на пленку. Этот сюжет не шел из головы даже после того, как оба выпустились из киношколы. Преподавать кино в этом вузе начали в 1990 году – в рамках программы по превращению Флориды в «восточный Голливуд», – и студенты факультета обитали на задворках университета. «Занятия шли во времянках на пустыре на краю кампуса, рядом не было ни одного нормального здания, – вспоминает их однокурсник Майкл Монелло. – Свобода была абсолютная». Мирик и Санчес использовали эту свободу в работе над учебными фильмами типа «Добычи», где двухметровый Санчес в гриме играл пришельца.
Мирик окончил УЦФ в 1994 году и остался жить в Орландо, работая на разнообразных съемках. Как-то раз он выпивал со своим однокурсником Греггом Хейлом – и рассказал свою легенду о пропавших в лесу. «У меня шерсть на загривке встала дыбом, – вспоминает Хейл. – Я сказал, что хочу такое спродюсировать. Надо сказать, что я к тому моменту еще ничего не спродюсировал, если не считать работ времен универа».
Вместе с Санчесом они сделали небольшой ролик в надежде привлечь инвесторов. Стилистически их видео многое позаимствовало из формата документального расследования «В поисках…»: при помощи черно-белых фотографий, гравюр XIX века и вычурного закадрового текста там рассказывалась история про древний ужас из лесов Мэриленда – Ведьму из Блэр, виновную, по слухам, в бессчетном количестве жертв. Почти десятиминутный ролик представлял собой ловкую мистификацию и демонстрировал, как хорошо его авторы освоили искусство провокации и деланой серьезности, характерное для современного нон-фикшна. Им нужны были только деньги, чтобы ролик стал полнометражным фильмом. Ведь кто-нибудь должен бы заинтересоваться. В конце концов, на дворе были девяностые. Каждый хотел заниматься независимым кино.
К тому моменту выпускники УЦФ – Мирик, Санчес, Хейл и их однокурсники Робин Кови и Майкл Монелло – окрестили себя Haxan Films в честь фильма-мистификации начала XX века о ведьмах10. Осенью 1996 года начались встречи с потенциальными инвесторами – целью были 350 тысяч долларов, которых, по расчетам Haxan, должно было хватить на съемочную группу, питание и другие удобства. Хейл пытался убедить дантистов и докторов скинуться по 50 тысяч. «Мы собирали по десять человек в комнате, показывали им кассету и говорили, будто она настоящая, – рассказывает Хейл. – Они пугались, и мы такие: ага, попались! Это все постановка». Их реакция была первым признаком того, что шалость с «найденной пленкой» удалась. Но Хейл быстро понял, что никто не хочет давать тысячи долларов на проект, в лучшем случае похожий на очень удачный розыгрыш.
Вскоре они узнали, что в Орландо едет Джон Пирсон. Пирсон, которому на тот момент было слегка за сорок, слыл известным знатоком и связным в сфере независимого кино – он посодействовал карьерам Спайка Ли и Кевина Смита, равно как и других начинающих режиссеров. «У Джона была репутация человека, который до хрена сделал для инди-режиссеров, – говорит Санчес. – Он всегда умел поддерживать таланты».
Пирсон приехал в город снять сюжет о местном кинофестивале для «Полиэкрана» – телешоу про инди-культуру, которое он продюсировал и вел на недавно созданном канале Independent Film Channel. Мирик помогал в съемках и ближе к концу работы вручил Пирсону копию тизера. Пирсон только за 1995 год посмотрел около 550 полнометражных фильмов, так что десятиминутная короткометражка команды Haxan его не затруднила. После просмотра он позвонил Мирику и спросил, взаправду ли этот сюжет о ведьме из Блэр. Для группы это стало хорошим знаком, тем более что Пирсон родом из Мэриленда. «Я не должен был в это поверить, – говорит он, – но можно видеть, насколько я был готов отринуть свое неверие».
Он предложил пять тысяч долларов за показ видео в «Полиэкране» и еще пять тысяч на съемки продолжения. Вместе с тем, что наскребли члены команды, у Haxan теперь было порядка 22 тысяч для фильма. В эти годы более отшлифованные инди со студийной поддержкой делались за семизначные суммы, поэтому бюджет «Ведьмы из Блэр» выглядел приветом из начала девяностых, когда режиссеры типа Ричарда Линклейтера («Бездельник») и Роберта Родригеса («Музыкант») занимали, где только могли, и достигали лимита по кредиткам, чтобы сделать фильм.
Ограниченные финансы Haxan не позволяли организовать питание или большую съемочную группу. Зато у авторов появилась возможность встроить новый повествовательный элемент в их крошечный хоррор. На него вдохновила четырехлетняя армейская служба Хейла, в период которой он записался на курс по выживанию под названием ВМСП («выживание, маневры, сопротивление, побег»). «Это был кошмар, – говорит Хейл. – Тебя оставляют в лесу на четыре-пять дней и устраивают погоню, так что ты не можешь спать. Потом всех хватают и отправляют в бутафорский лагерь для военнопленных». Хейл счел, что команда Haxan может использовать такой подход, чтобы создать «в лесах сюжетную полосу препятствий». «Мы прогоним по ней актеров, – говорил Хейл, – и под конец, когда они доберутся до дома, они уже будут никакущие. И они смогут использовать это в своей игре».
Такой способ снимать кино был изобретательным и, возможно, опасным. Так что перед авторами встала новая проблема – где найти молодых актеров, настолько безумных и отчаянных, чтобы отправиться в лес ради эксперимента длиной в неделю?
Ответ был очевиден – надо ехать в Нью-Йорк.
Каждую среду прямо перед полуночью Хезер Донахью бежала к ближайшему газетному киоску – в продажу поступал новый номер театральной газеты Back Stage. «Как только распечатывали стопку, газета была у меня в руках», – рассказывает Донахью, тщательно изучавшая все городские объявления о кастингах и пробах. В 1997 году на глаза ей попалась особенно странная реклама кастинга для кино. Для роли требовались навык импровизации и умение работать в тяжелых условиях. «Все сказали мне, что это звучит ужасно, – говорит Донахью. – А я такая: впишите-ка меня».
Послужной список Донахью, приехавшей из окрестностей Филадельфии, был небольшим; крупнейшая ее роль была в телевизионной рекламе «Сети друзей ясновидящих». Но 24-летняя актриса уже несколько лет жила в Нью-Йорке, изучала технику импровизации и работала в экспериментальном театре. Такие навыки хорошо подходили к требованиям кастинга. Это были странные пробы – лист, на котором отмечались пришедшие, содержал такой текст:
Вы собираетесь пробоваться на самый тяжелый и неприятный проект вашей карьеры. Если вас утвердят, мы затащим вас в лес, где вы проведете семь дней в аду. 168 часов импровизационной пытки в реальном времени. Это не шутка. Если вы не относитесь к своему делу серьезно, вы теряете и свое время, и наше.
Для Донахью этот текст был первым предвестием того, насколько тяжелой будет «Ведьма из Блэр». Перед тем, как ее пригласили в комнату с авторами фильма, Донахью получила описание своей роли: упрямая документалистка, которая ведет за собой в лес съемочную группу. Мирик и Санчес начали прослушивание даже без приветствия: «Я вхожу, и они с ходу говорят мне что-то типа: мы комиссия по УДО. Вы выбросили своего ребенка в мусорку. Почему мы должны вас отпустить? – рассказывает Донахью. – Я смотрю им в глаза и говорю: мне кажется, вы не должны меня отпускать. И замолчала. Мне казалось, что умение принимать дерзкие и неприятные решения было необходимо для этого фильма. А если у меня и есть какие-то умения, то как раз это – мне насрать, если я веду себя неприятно».
Донахью несколько месяцев ходила на пробы: из-за медленных поисков финансирования процесс кастинга растянулся больше чем на год. Тем временем Санчесу изредка звонил видеограф Джошуа Леонард, сам себя определявший словами «рокер-хиппи»: он пропустил первый этап проб, но жаждал сыграть в «Ведьме» роль оператора. В то время, по собственным словам, Леонард «не то чтобы однозначно был нацелен стать актером. Мне был 21 год, я жил в Нью-Йорке и дул траву». Зато он хотя бы умел обращаться с камерой – навык, который для этой работы имел решающее значение.
Режиссеры «Ведьмы» разделили потенциальных актеров по трое, чтобы оценить динамику между ними. Донахью и Леонарда определили в команду с 24-летним Майклом С. Уильямсом – он недавно переехал в Нью-Йорк из северной части штата, где учился актерскому мастерству и занимался импровизацией. Он увидел объявление в Back Stage, когда забирал свои резюме и фотографии. «Там были две мои любимые вещи – импровизация и походы», – рассказывает актер, который, как и его партнеры по фильму, только после нескольких звонков был наконец утвержден на роль звукооператора в «Ведьме».
Участники «Ведьмы из Блэр» наконец-то были на месте, и экранные звезды сохранили свои реальные имена: Хезер, Джошуа и Майкл получили роли Хезер, Джоша и Майка. Все трое были утверждены во многом за свое умение импровизировать, но в лес они все же ехали с определенным планом. Команда Haxan подготовила 35-страничный режиссерский конспект – «сценарий без диалогов, но с событиями», по словам Санчеса; он стал основным документом съемок, рассчитанных на неделю с небольшим. Подробности сюжета актерам сообщали при помощи записок, которые те получали по ходу съемок. «Иногда там были четкие инструкции – скажи Джошу то-то и то-то, – рассказывает Санчес, – иногда там говорилось просто: „Ты в плохом настроении“ или: „Срань господня, зачем я в это ввязался?“»
Этот вопрос актеры и съемочная группа «Ведьмы из Блэр» начали задавать себе довольно скоро. В октябре 1997 года команда Haxan и актеры собрались для съемок в Мэриленде – у Санчеса там был дом, который они использовали как базу. «Эта местность пропитана фольклором, – объясняет Мирик. – Столько всего лежит в земле, столько истории вокруг, которой можно вдохновляться. Ну и лес в октябре уже совсем голый, тихий и страшный».
На основе школы выживания Хейла авторы фильма организовали свою «сюжетную полосу препятствий», которая проверила бы актеров на прочность, но никого бы не убила (во всяком случае, они на это надеялись). Актерам выдали GPS-навигаторы, по которым они искали белые ящики с оранжевыми флажками. Там Донахью, Леонард и Уильямс должны были оставить отснятый материал и получить сюжетные записки на день. У них были условные слова типа «бульдозер» или «тако», которыми они могли остановить сцену или попросить о помощи съемочную группу, которая обычно была рядом – в камуфляже и с рациями. «Мы позаботимся о каждом из вас как человеке, – сказал Хейл актерам перед началом съемок, – а вы позаботьтесь о себе как персонаже».
До того, как отправиться в лес, Донахью, Леонард и Уильямс посетили несколько городков в Мэриленде, где беседовали с местными о ведьме из Блэр – мифическом персонаже, которая якобы похищает детей и потом убивает их по одному, заставляя остальных ждать своей очереди лицом к стене. (Они даже немного поснимали в городе, откуда якобы происходила ведьма из Блэр, – Беркитсвилле, штат Мэриленд, с населением меньше двухсот человек.) Некоторые из собеседников были актерами, которых наняли продюсеры; другие – случайными прохожими. «Актеры не знали, кто настоящий, а кто нет», – рассказывал Мирик. Но все были рады подыграть – отсюда «такие естественные реакции у людей, которые действительно живут в тех местах».
Троице вручили набор новых и старых устройств, включая 16-миллиметровую кинокамеру, цифровой диктофон с магнитной пленкой и видеокамеру Hi8 за 500 долларов (все это после окончания съемок вернули в магазин). Актерам выдали немного наличных, чтобы они купили еды для экспедиции, однако часть денег оказалась потрачена на алкоголь. Накануне похода в лес Хезер, Джош и Майк заселились в мотель и под камеры нажрались ради документального эффекта. «Ничего в сексуальном плане не произошло, но, вероятно, звучали песни под гитару и, возможно, не обошлось без чтения поэзии, – говорит Леонард. – Слава богу, в фильм это не вошло». Также из сцены в мотеле были вырезаны моменты, в которых Хезер и Джош ссорятся. Закадровая и экранная реальности уже начали пересекаться, как и надеялись Haxan. «Было важно обнаружить между персонажами конфликт, – рассказывает Леонард, – и мы с Хезер грызлись друг с другом большую часть съемок».
Впрочем, большую часть времени в начале путешествия команда «Ведьмы из Блэр» – и играющие их актеры – как будто находятся в хорошем расположении духа. Их характеры быстро дают о себе знать: Хезер – активный, настроенный на работу режиссер, Джош – спокойный, прагматичный оператор, Майк – немного подозрительный, немного странный звуковик, курящий одну за другой. 23 октября они вошли в государственный парк Сенека-Крик с оборудованием, едой и одеждой, которая скоро промокнет насквозь. Поскольку их «исчезновение» якобы произошло в 1994 году, одежда актеров соответствовала бесформенному стилю того времени – смеси гранжа и ассортимента GAP: фланелевые рубашки, слегка мешковатые джинсы и скрывающие лоб лыжные шапки (удачным образом у Леонарда были длинные волосы и слегка расслабленные манеры продавца из музыкального магазина начала девяностых). Случайный прохожий принял бы троицу за компанию скучающих студентов, прогуливающих занятия.
Когда актеры оказались в лесу, обещанная «импровизационная пытка в реальном времени» не заставила себя долго ждать. Зачастую провокации учиняли поздно вечером. Члены Haxan трясли палатки актеров, ставили жуткие детские голоса в колонках или развешивали на деревьях неподалеку загадочные фигурки из хвороста, похожие на кресты. Иногда эти трюки давали сбой. В какой-то вечер через пару дней после начала съемок режиссеры нарядили одного из друзей в длинные белые чулки, а на голову натянули белые колготки, превратив его в подобие привидения. Но до того, как сцена началась, он упал с дерева в канаву. Когда его заново переодели, камера упала на землю и развалилась на части. На починку ушло несколько часов. «Был поздний вечер, мы ужасно устали и замерзли, – рассказывает Санчес. – Я подумал: зачем мы вообще этим занимаемся? Эта херня все равно не выстрелит».
У актеров тоже были причины для недовольства. В один особенно дождливый день они прибыли на место и обнаружили, что команда Haxan еще не успела устроить им лагерь на ночь. В самом начале актерам строго запретили выходить из образа. «Режиссеры сказали нам, что если мы выйдем из леса, то все, конец», – говорит Уильямс. Но в тот момент они были мокрые до нитки, с мозолями на ногах, и согреться было негде. «Мы трое все-таки профессиональные актеры, – говорит Донахью, – и в какой-то момент мы просто не выдержали, типа: „Ну все, это уже бред, почему вы заставляете нас это делать?“» Пришло время заорать «бульдозер» и прервать съемки на ночь. Троица отправилась стучаться в двери ближайшего дома, где их угостили какао, после чего их забрала съемочная группа и поселила на ночь в гостиницу.
На следующий день они отправились обратно в лес, но психологические и физические испытания съемок «Ведьмы из Блэр» начали сказываться на отношениях между персонажами. Чем дальше Хезер уводила свою команду в лес, тем больше раздражались Майк и Джош. Такие стычки между героями были крайне важны для достоверности фильма: чтобы зрители поверили, будто Хезер (режиссер) сделает что угодно ради тайны ведьмы из Блэр, Хезер (актриса) должна была играть ее как максимально упорную героиню, максимально зацикленную на своей задаче. «Если бы я играла приятную девушку, которая на самом деле просто хочет замутить с одним из ребят, зрители бы на это не повелись, – говорит Донахью. – К концу фильма вам бы надоело смотреть».
Благодаря тому, что актеры становились все более вымотанными и агрессивными, в сюжете «Ведьмы из Блэр» появились неожиданные повороты. В какой-то момент Майк, разозлившись, выкидывает в ручей карту – Уильямс придумал это прямо на месте, и именно на такие импровизированные действия режиссеры и рассчитывали. Когда Майк сквозь смех сообщает, что выбросил план отступления, зритель еще раз убеждается: участники похода обречены.
Разумеется, вскоре после этого Джош исчезает, а его товарищи находят в лесу окровавленные клочки его фланелевой рубашки. Экспедиция Леонарда в лес для съемок «Ведьмы из Блэр» была окончена, но он совсем не возражал: в Нью-Йорке его ждали билеты на концерт Jane’s Addiction, и он хотел уехать как можно скорее.
Вскоре после того, как Джош сошел со сцены, Хезер сняла сцену, которая станет эмоциональной кульминацией фильма. «Ведьма из Блэр» производит такое жуткое впечатление не из-за скрипа палаток или страшных криков из леса. Оно появляется благодаря бытовым сценам до и после ужасов, в которых мы видим, как участники экспедиции скучают или развлекаются: Майк шутит над волосами на груди, все вместе покупают маршмеллоу перед тем, как отправиться в лес. Благодаря таким реалистичным эпизодам «Ведьма» становится достоверной – а судьба ее героев пугает. Но самый сильный момент фильма случается, когда Хезер, с раскрытыми от ужаса глазами и постоянно шмыгающим носом, записывает двухминутный монолог прямо в камеру. Она уже знает, что не выйдет из леса живой, и просит прощения у родителей – своих и коллег. На кончике ее носа дрожит сопля, и она наконец признает поражение: «Я боюсь закрывать глаза. Я боюсь открывать их». Мучительная сцена: одновременно признание, объяснение и надгробная речь самой себе.
Для последних съемочных дней Haxan переместились в обветшалый дом XIX века, который покрыли фальшивыми кровавыми отпечатками детских ладоней. Ночью несколько человек из группы спрятались в доме, чтобы подготовить концовку сюжета: Хезер бегает по дому в поисках Джоша и с жутким криком обнаруживает Майка, который застыл в углу, стоя лицом к стене. «Для нее это должно было стать неожиданностью, – говорит Санчез. – Но когда мы стали это делать, в ее камере сел фонарик, так что всю сцену пришлось переснимать на следующий день». Камера Хезер падает на землю. Конец фильма.
Работа над «Ведьмой из Блэр» была завершена – во всяком случае, на время. Съемки закончились 31 октября, и оставшиеся актеры отправились домой. Они устали. Они изголодались. Они хотели в тепло.
В апреле 1998 года «Полиэкран» показал второй фрагмент пока не законченного фильма Haxan, в котором были съемки Донахью, Леонарда и Уильямса из леса. Пирсон, ведущий шоу, опять представил кадры публике на полном серьезе, тем самым понудив любопытных зрителей искать подробности в сети. После нескольких повторов передачи охотники на ведьм наводнили сайт «Полиэкрана», и Пирсон убедил команду Haxan открыть свой собственный сайт – blairwitch.com. В конце девяностых большинство сайтов, посвященных фильмам, были сугубо рекламными: там выкладывали видеоролики или фото для прессы. Сайт «Ведьмы из Блэр» был устроен сложнее: там имелись мутные снимки из полицейских архивов, туманные показания очевидцев и загадочные рассказы о древнем зле. «Так эта мифология стала набирать вес», – говорит Санчес, который создал сайт.
Blairwitch.com был запущен в самом конце десятилетия, богатого на конспирологические теории. Страхи поколения, выросшего на Уотергейте, комиссии Уоррена11 и городских легендах, которые пересказывали друг другу шепотом, когда-то считались маргинальными, а теперь превратились в общее место. Истории про заговоры и необъяснимые явления не надо было долго искать: они были везде, от фильмов Оливера Стоуна до передач на радио типа «От берега до берега» и хитового сериала «Секретные материалы» канала Fox. Чем больше истины было где-то рядом, тем больше веры было в то, что другие, более важные истины от нас скрывают. Появившийся в начале девяностых интернет – в то время нерегулируемый и неуклюжий – оказался идеальной средой для распространения слухов и домыслов. После запуска blairwitch.com прошло всего несколько месяцев, и форум сайта уже был заполнен сыщиками-самоучками, которые хотели знать, насколько реальна ведьма из Блэр, – или хотели подыграть мистификации. На то, чтобы их старания перекочевали из интернета в реальный мир, нужно было только время.
На Хэллоуин 1998 года один из поклонников позвонил в «Шоу Марка и Брайана», популярную передачу из утреннего радиоэфира Лос-Анджелеса; он спросил у ведущих, слышали ли они легенду о ведьме из Блэр. Завязался долгий разговор в прямом эфире, и вот уже другие поклонники ведьмы из Блэр стали звонить на свои местные радиостанции. В какой-то момент на blairwitch.com стало столько входящего трафика, что сайт временно обвалился. К концу года у официальной электронной рассылки сайта, которую вел Санчес, было почти 10 тысяч подписчиков. Неужели все эти люди в самом деле верили в ведьму из Блэр? Или для них это было развлечение, смешной массовый розыгрыш? Как бы то ни было, Haxan уже заставили зрителей с нетерпением ждать их фильм, даже не выпустив ни одного трейлера. «Для команды киношников, которые доделывают фильм и пытаются оказаться на „Сандэнсе“, это было попадание в яблочко», – рассказывает сооснователь Haxan Майкл Монелло.
Нельзя сказать, в какой степени на «сандэнсовские» шансы фильма повлиял этот преждевременный ажиотаж. Но в ноябре 1998 года в Haxan узнали, что их низкобюджетный эксперимент отобран на фестиваль. Отпраздновав событие в офисе в Орландо – «всю ночь мы били в барабаны, накуривались и пили пиво», по воспоминаниям Мирика, – Haxan принялись собирать дополнительные средства на то, чтобы доделать фильм под технические требования «Сандэнса», и на другие связанные с фестивалем затраты. Команде удалось распродать достаточно индивидуальных акций фильма, чтобы оплатить все от афиш до авиабилетов. К этому моменту общий бюджет «Ведьмы», по словам Хейла, составлял 150 тысяч долларов.
Помимо прочего, команда наняла пиарщика Джереми Уокера, который посмотрел «Ведьму из Блэр» на показе в Нью-Йорке осенью 1998 года. «Пока я смотрел фильм, я думал о том, что это, может быть, даже сработает, – рассказывает он. – К концу фильма я был в этом уверен. И напуган». (Члены Haxan записали показ на видео, чтобы оценить, насколько страшно было зрителям.) Про подготовку к «Сандэнсу» Уокер рассказывает следующее: «План по освещению был такой, что освещения должен быть минимум. Мы хотели сохранять атмосферу таинственности как можно дольше». Пресс-показы до фестиваля не проводились, а вместо того, чтобы предложить журнальным редакторам набор картинок, Уокер опубликовал только один кадр с затененным лицом Хезер. «Мы специально шли на низких оборотах», – говорит он.
Бесплатный фрагмент закончился.