– Доктор, давайте вы выясните личные отношения после. – Спокойно и вежливо проговорил командир, вновь обращаясь ко мне. – Продолжайте.
– Простите… – пробубнил Игорь, доставая платок и промокая взмокший от пота лоб. Я кинула на него короткий взгляд. Таким взбешённым и напуганным я его ещё не видела…
Его можно понять. Если бы не браслет, он бы сейчас оплакивал моё красивое тело. И всё-таки мне не нравилось, когда он вот так при всех орёт на меня. Я ему ещё не жена. А если бы и была женой – всё равно не позволила бы повышать голос!
– Катерина, вы отвлеклись. Продолжайте. Вам казалось, что кто-то следит за вами?
– Да. Было такое чувство. Но никого подозрительного я не видела.
– Ясно. Расскажите мне ещё про вашу командировку в Багдад.
Я нахмурилась. Командира очень заинтересовала эта тема пятилетней давности. Он полагал, что ветер дует оттуда. Но я решительно не видела никакой связи. Мой единственный враг – Аббас, мёртв. Как и его брат. Я своими глазами видела их бездыханные тела, залитые кровью. Больше я ни для кого не представляла интереса.
– Расскажите подробнее о Ренате Ибрагимове. Он может представлять угрозу для вас?
При упоминании кем-то вслух этого имени внутри всколыхнулась острая боль. Пробежала по нервным струнам, как электричество по проводам. Стала тягучей, ноющей болью, отдающейся в каждом органе. Ощущение, словно кто-то ухватил мои внутренности и медленно накручивает их на свой кулак. Следом накатила отточенная годами ненависть к предателю.
Правильнее будет сказать, что это я представляю угрозу. Для него. Для его жизни. Хочу засунуть ему нож по рукоять в самое сердце, и медленно проворачивать, как он сделал это со мной!
– Катюша? – напряжённый голос Игоря вернул меня в реальность. Он опешил от ярости, полыхавшей в зелёных глазах. Смотрел на меня сейчас, как на незнакомку. Его собственный гнев мигом испарился.
Этот его испуганный взгляд и привёл меня в чувство.
Я быстро взяла себя в руки и буднично улыбнулась командиру: «Нет. Ренат давно забыл моё имя, о какой угрозе может идти речь? К тому же, если бы он хотел меня убить, он бы давно это сделал. Ещё в Багдаде».
Командир внимательно изучал моё лицо, затем неоднозначно хмыкнул:
– Что ж, на сегодня достаточно. Вам нужен отдых. Благодарю за уделённое время.
Я поднялась со стула и только сейчас ощутила, насколько устала. Ноги пришлось буквально волочить по земле. Кажется, я просплю ближайшие сутки!
Напрасно я так решила… Ночью сон не шёл. Когда Игорь уже умиротворённо посапывал рядом, придавив меня к постели тяжёлой рукой, я лежала и разглядывала штукатурку на потолке.
Безжалостная память терзала меня, заставляла меня смотреть на широкую спину Рената. Вот он сидит как скала, равнодушный и несокрушимый, не проронив ни слова. Затем бросил на меня безразличный взгляд и снова отвернулся, уже навсегда. Так жестоко и цинично оставил меня. После всего, что мы испытали вместе.
Как же больно… болит и болит, сука! Невыносимо. Тянет, ноет, крутит так, что выть хочется! Прошло пять лет. Не могу забыть! И простить не могу.
Я машинально прижалась к спящему Игорю, словно ища поддержки. Тот заворочался во сне и сгрёб меня в охапку, сильнее прижимая к себе. Но тщетно, – образ Рената не исчез. Смотрел прямо мне в глаза из глубин моего сознания, буравя насквозь остриём льдин голубых глаз. Будто насмехался надо мной, пытаясь сказать, что мне от него не спрятаться.
Ренат вежливо кивнул командиру: «Доброго дня! Прибыл по вашему приглашению. Чем могу быть полезен?»
Командир пожал ему руку и жестом указал на кресло: «Благодарю, присаживайтесь, пожалуйста». Он был несколько озадачен, ожидая увидеть человека восточной внешности, в чалме и с сопровождением. Однако, его гость был один, без головного убора, не скрывая аккуратно подстриженные тёмные волосы.
Крепкий, выше командира где-то на полголовы, смуглый, но со светлым оттенком глаз. Гладко выбрит, в отличие от большинства мусульман, носивших бороду. Одет в камуфляжные штаны и чёрную футболку, безоружен, по крайней мере, на первый взгляд. Казалось, доброжелательно настроен. А его чистый русский язык и вовсе вгонял в ступор.
Хотя, командир догадывался, откуда столь интересный навык у его гостя, предварительно наведя о нём справки.
Уроженец Ирака, мать русская, отец араб. Жил и учился в России какое-то время, после чего отец забрал его на родину. Его отец был военнослужащим, дослужился до почётного офицерского звания фарик (генерал-майор). Однако был противоречивой личностью с сомнительными связями в криминальном мире. Был убит в возрасте 58 лет, – расстрелян неизвестными в собственном доме, вместе с женой. Опеку над Ибрагимовым-младшим тогда взял дядя, Джехан Ибрагимов, тоже неоднозначная личность. Замешан в торговле оружием и связях с радикальными исламскими группировками.
В данный момент Ренат работает вольным наёмником, командуя собственным спецподразделением отлично обученных, опытных бойцов. Ходят слухи, что Ибрагимова нанимают, когда другими силами уже не справиться. Как командир – жёсткий и бескомпромиссный, является безоговорочным авторитетом среди подчинённых. Берёт контракты, руководствуясь личными предпочтениями и уровнем оплаты, не придерживаясь конкретной политической стороны.
Командир был заинтригован, что за личность перед ним, чьи взгляды и цели никому неизвестны. От таких людей можно ожидать что угодно, они непредсказуемы и неконтролируемы. В этом их сила и их опасность.
– Ренат Газиевич, я могу задавать вам вопросы личного характера?
Собеседник небрежно усмехнулся, расположившись в кресле и сканируя командира проницательным взглядом: «Я не могу ответить, не услышав конкретного вопроса».
– Согласен. Речь пойдёт об одной из наших военных корреспондентов.
Командир сделал паузу, подбирая слова и пытаясь понять, что его останавливает от доверительного общения. Что-то в его госте вызывало опасения, несмотря на его кажущееся дружелюбие. Должно быть, взгляд. Пронизывающий насквозь, тяжёлый, без единой эмоции.
Словно почувствовав, что его изучают, Ренат сменил положение тела в кресле, окидывая быстрым взглядом помещение:
– Опережая ваш вопрос, командир, отвечу, что я не причастен к покушению на Екатерину Сергеевну Веретенникову. Более того, я сам недавно побывал в плену.
– Надо же, а вы прекрасно осведомлены.
– Такая работа, сами знаете.
– Это верно. Позвольте уточнить, в каких отношениях вы состояли с Екатериной и как расстались?
Ренат и глазом не повёл, вновь никаких эмоций, как ни старался поймать их командир: «Мы были любовниками. Я спас её от казни, забрав себе у боевиков. Расстаться пришлось по причине взаимовыгодной сделки – она была передана в руки российских миротворцев в Ираке, выступила в качестве посредника для передачи нужной нам информации. На том наше общение прекратилось».
Он умён, чёрт подери! Не подкопаешься. Ничего лишнего, кратко, логично и по существу. Командир задумчиво рассматривал гостя: «Ясно».
И всё-таки, этот тип определённо ему не нравится! Он пытается казаться честным и незаинтересованным во всей этой истории, но явно преследует собственные цели. Есть какая-то тайна на дне этих холодных глаз, которая тщательно замаскирована толщей льда напускного безразличия.
– То есть вы не виделись более?
Голубые глаза вновь кольнули командира острым взглядом: «Нет. Вы ведь пригласили меня, чтобы выяснить, есть ли у меня мотивы причинить какой-либо вред Катерине? Мой однозначный ответ: нет. Скорее наоборот».
– Не понял?
– Не важно. Я полагаю, под вашим надзором она в полной безопасности. Верно?
– Разумеется.
Ренат потерял интерес к дальнейшей беседе. Договориться не получится. Замкнутый и принципиальный командир денег не возьмёт, о сделке не может быть и речи. Он не отдаст Азар. Ренат хорошо знал подобный тип людей. Придётся следовать своему плану, как он и предполагал изначально.
– У вас ко мне всё? – вежливо уточнил Ренат.
– Ещё пару вопросов…
Командир недолго побеседовал с ним на другие темы, предложил объединить усилия по выявлению террористических группировок на близлежащих территориях, они обменялись информацией и договорились о совместной работе в этом направлении.
Сейчас люди Ибрагимова сотрудничали с сирийской армией в рамках контракта и их интересы с российскими ВС совпадали.
После Ренат сдержанно попрощался и покинул переговорную комнату.
Командир смотрел на закрытую за гостем дверь, размышляя о том, какой странный тип этот Ибрагимов. Тёмная лошадка. Он взял телефонную трубку и отдал приказ проследить за ним, а также выяснить информацию о том, когда и у кого он был в плену на территории Сирии.
Выезжая с базы Хмеймим, Ренат кинул небрежный взгляд в зеркало заднего вида своего внедорожника.
Где-то внутри этих корпусов находится она. Вместе со своим докторишкой. Если бы она была женой Рената, ей грозила бы смерть за измену. Ему и сейчас хотелось выволочь её за волосы из комнаты, где она живёт и делит постель с этим мальчишкой!
Как же быстро она забыла свои громкие признания в любви! Но скоро он напомнит ей. Она принадлежит ему. Он уже говорил ей это однажды. Повторит снова, чтобы освежить ей память.
Ренат начинал злиться, а это никому не сулит ничего хорошего. Вдавил в пол педаль газа, с силой сжимая руль. Если всё пройдёт гладко, уже через несколько дней она окажется в его руках. И тогда её не достанет ни докторишка, ни неведомый враг, заказавший их обоих, ни кто-либо другой.
Он надел гарнитуру и набрал номер Бакира:
– За мной хвост, любопытные друзья из России. Я оторвусь и приеду позже. Действуй, как договаривались. И не забудь про её паспорт.
Я чувствую знакомый аромат лимона и кедра, разогретый на горячей коже мужчины… С наслаждением втягиваю в себя этот запах! По всему организму медленно растекается густой, терпкий нектар возбуждения.
Неужели Игорь решил устроить мне жаркую ночь? Не могу открыть глаза и посмотреть на него. Голова тяжёлая, я словно в дурмане. Плохо соображаю, но зато прекрасно всё чувствую!
Чувствую, как лежу на постели без одеяла, в тонкой ночной сорочке. Чувствую его горячее дыханье на своей коже, в районе бёдер, заставляющее светлые волоски приподниматься. По коже бегают мурашки, тело слегка потряхивает. Взволнована. Или возбуждена…
Жду чего-то, затаив дыхание. Чувствую его вес на постели, он нависает надо мной, опираясь на руки. Захватывает зубами край сорочки и тянет её вверх, за собой. Задевает своей кожей мою, делает это намеренно. Дёргаюсь от этого касания, как от разряда! Возбуждение острыми стрелами пронзает тело.
Дышать трудно, не хватает воздуха. Стараюсь дышать чаще и глубже. Вожделение медленно набирает силу, затягивая свой невидимый жгут тугим узлом где-то внизу живота. Так сильно, что больно!
Он целует живот, обводит влажным языком пупок, скользит им внутрь, имитируя более откровенное проникновение. Не торопится. Играет со мной, точно зная, что делает.
Слышу собственный стон, первый, тихий. Нетерпеливо ёрзаю под ним. Хочу большего! Инстинктивно тянусь к нему, протягивая руки. Внезапно он перехватывает их и прижимает к постели, удерживая меня. Злюсь, но тело реагирует на силу и возбуждается ещё больше, признавая его физическое превосходство.
Поднимает сорочку выше, цепляя её зубами, и наконец оголяет грудь. Соски давно стоят торчком, приглашая его к действиям, твёрдые, как камушки, жаждущие его прикосновений. От нетерпения кусаю губы, сильно, до боли. Ну давай же! Прикоснись!
Он неторопливо играет языком с моей грудью, рисуя на ней незатейливые узоры, целует горячими губами. Задевает ореолу, но не сосок. Рычу от досады, дёргаясь под ним, пытаясь поменять положение тела. Его крепкие руки напряглись, буквально пригвоздив меня к месту. Слышу его тихий смех…
– Дикая кошка!
Каменею.
Этот голос… И эта фраза!
Это не Игорь.
Чёрт подери, что происходит?! Либо сознание сыграло со мной злую шутку, либо…
В этот момент он резко втягивает мой сосок в рот, грубо посасывает и я совершенно теряю нить мысли.
– Этого хотела? Нравится так? – снова этот голос, проникающий в самое сердце!
Кричу, не в силах вытерпеть болезненные рези удовольствия, беспощадно пронзающие моё тело! Изгибаюсь под ним, комкая руками простыни. Кожа горит огнём. Между ног бешено пульсирует комок неудовлетворённого желания, я сама вся как оголённый нерв!
Хочу его безумно, до исступления, всего, целиком! Вобрать в себя, слиться в единый организм, почувствовать, что принадлежу ему, а он- только мне!
Вырываюсь из его цепких пальцев, хватаю за голову и притягиваю к себе. Он позволяет мне это, зная, что может в любой момент вернуть инициативу. Целую его в губы и плавлюсь от удовольствия! Вкладываю в этот поцелуй всю свою страсть, которая сейчас бурлящей лавой кипит внутри!
Он поглаживает большим пальцем мою щеку, углубляет поцелуй, проникая языком в рот, сплетаясь с моим в жарком танце. Одновременно соприкасается со мной горячим крепким телом, я чувствую, как напряжены его мышцы, как они вибрируют под разгорячённой кожей. Он сдерживается. Не хочет напугать своим напором? Или просто желает помучить ещё, подведя меня к краю границы между здравым смыслом и безумием?
Его поцелуй становится всё жарче и жёстче, тону в собственных ощущениях, позволяя ему всё, что он только пожелает. Откуда-то внутри взялось это чувство абсолютного доверия. Я обнажена перед ним, и телом, и душой.
Интуитивно впечатываюсь в него, выгибаясь бёдрами навстречу. Он трётся об мои половые губы каменным членом, давая почувствовать свой размер, силу своего возбуждения. Замираю, ожидая, что сейчас он войдёт. Хочу этого, готова принять его… Трепещу под ним, изнывая от неудовлетворённого желания. Если он будет мучить меня ожиданием и дальше, я умру!
Отстраняется и шепчет мне в губы: «Посмотри на меня».
Что-то мешает мне это сделать, я могу, но не хочу. Словно что-то безвозвратно изменится, если я это сделаю. Потому мотаю головой, бормочу: «Нет».
– Хочу, чтобы ты смотрела на меня. Открой глаза, Азар! Живо.
Этот приказной тон, сказанный хриплым голосом, вывел меня из себя, вмешивая в коктейль из страсти и огня толику злости и непокорности. Тем не менее, заставила себя зажмуриться и с усилием распахнула глаза.
Спустя пару секунд мой взгляд наконец сфокусировался на смуглом лице до боли знакомого, нависавшего надо мной мужчины. Шрам на левом виске не оставил сомнений.
Оцепенела, перестав дышать…
Ренат.
Он неотрывно смотрит мне в глаза, улыбается, с наслаждением выпивая мою панику, словно сладкий нектар.
В отчаянии осознаю, что я изменяю Игорю. Начинаю упираться руками в каменную грудь Рената, чтобы скинуть с себя. Что-то кричу ему, но он не обращает на моё жалкое сопротивление ни малейшего внимания.
Продолжая победоносно улыбаться, делает мощный выпад бедрами и входит в меня, резко, до боли, на всю длину.
Тело выгибается само собой, теряю контроль, опору, способность мыслить! Это как надавить на все нервные окончания одновременно… Больно! Горячо! Меня разрывает на части от накативших ощущений! Несколько толчков, и моё сопротивление превращается в неумолимую скачку за удовольствием. Кричу, громко, в голос! Я лечу, приближаясь к наивысшей точке блаженства! Тело вот-вот взорвётся мощнейшим оргазмом!
Он рычит, приподнимается, меняя позу, садится на постели, я остаюсь лежать на спине. Закидывает мои ноги к себе на плечи, держит за бёдра и насаживает на себя. Глубоко, ошеломительно глубоко. Двигается резко, с каждым мощным толчком приближая меня к экстазу. Мне так не хватало этой жестокой пытки удовольствием! Этой сладкой боли!
– Ренат… пожалуйста… аааааа! – сама не знаю, о чём прошу. Просто невыносимо! Запрокидываю назад голову, кричу!
Он ускоряет темп. Двигается жёстко, безжалостно, как я люблю. Только так я достигаю развязки, только в таком темпе! Слышу его хриплые выдохи. Держит меня двумя руками за талию и врезается в меня, как одержимый! Весь огонь преисподней не сравниться с тем, что кипит сейчас у меня внутри. Я сама – огонь.
Цепляюсь руками за его запястья, с силой сжимаю их, пытаясь выдержать натиск приближающегося оргазма. Тело неумолимо вибрирует, все нервы как оголённые провода, сейчас произойдёт взрыв и я наверно умру…
Просыпаюсь.
Так внезапно, что несколько секунд растерянно озираюсь по сторонам. Ищу Рената и не понимаю, где я нахожусь. Вся потная, липкая, тяжело дышу, как после интенсивной пробежки.
Игорь. Вижу его лицо, бледное в свете ночника. Он встревоженно трясёт меня за плечи, что-то спрашивает. Я смотрю на него, будто на незнакомца, и постепенно понимаю, что это был сон.
Боже мой. Сон.
Хватаюсь за голову, пытаясь прийти в себя.
Наконец слышу его слова, улавливаю их суть.
– Катя! Ты меня слышишь? Ответь мне! Тебя опять мучают кошмары? Что тебе снилось? Катя, ты так кричала!
– Я… да, мне… приснился кошмар. Принеси воды. Пожалуйста.
– Конечно, сейчас!
Смотрю, как он идёт к столику с графином и испытываю отвращение к себе. Жгучий стыд буквально парализует ещё возбуждённое тело.
Почему мне не приснился Игорь?? Ведь сперва я решила, что это он. Почему Ренат?! Как последняя шлюха, простила ему всё и текла под ним. Даже сейчас, вернувшись в реальность, моё тело умоляет вернуть этот сон и продолжить!
Неужели хочет отдаться предателю?! Позволить делать с собой эти пошлые вещи, спариваться, как два диких зверя. Как унизительно быть зависимой от физических удовольствий! Но я больше не позволю руководить собой каким-то низменным инстинктам! Это только сон, игры подсознания. Там они и останутся, а наяву – будем играть по моим правилам!
***
Наутро настроение было хуже некуда.
Командир со своими наставлениями пришёлся очень кстати, отведает моего гнева вместо завтрака!
Какого чёрта они смеют мне указывать, что делать?! Я – свободный журналист, это моя работа! С 17 лет никто не диктовал мне, как поступать!
– Поймите, Катя, мы хотим как лучше для вас. Из соображений вашей безопасности. – Командир устало повторял одно и то же уже в сотый раз. Эта рыжая стервозина окончательно допекла его и он был как-никогда близок к капитуляции!
– В таком случае я напишу жалобу, что вы препятствуете прессе! И это при том, что у меня есть разрешение работать здесь! Которое далось мне нелегко! Вы хотите скандала?!
– Нет, Катерина, я не хочу скандала. Повторюсь, я всего лишь забочусь о вашей безопасности.
– Вот и прекрасно! Это ваша работа. Так и выполняйте её! Обеспечивайте безопасность, как оно положено, а мне не мешайте делать мою работу! Сидеть тут, как крыса и прятаться неизвестно от кого я не собираюсь!
Неожиданно командир вскочил с места, потеряв самообладание и перейдя на ты: «Хрен с тобой! Едь, куда хочешь! Напишешь мне расписку, что тебя предупредили о возможных рисках и ты добровольно отказалась соблюдать рекомендации. После этого катись хоть к чёртовой матери!»
– Отлично! Так бы сразу! Хорошего дня, командир! – в таком же тоне ответила ему Катя, резко развернувшись, отчего красные кудри оживлённо закружились в танце. Вышла, хлопнув дверью.
Солдат, дежуривший у двери, улыбнулся и цокнул языком: «Какая горячая, а?»
– Не приведи Господь. – Проговорил командир, выдыхая и устало опускаясь в кресло. – Теперь понятно, почему Ибрагимов-младший сплавил её в Россию.
Я дошла до своего номера и стала собираться на выезд, который отстояла с боем.
Однако ещё одна битва была впереди.
Игорь стоял за моей спиной, скрестил руки на груди и с упрёком смотрел на меня. Я кожей чувствовала, как его взгляд прожигает мне спину. Молчит.
Я не выдержала: «Это моя работа, Игорь! Я еду, и это не обсуждается!»
Как ни странно, он по-прежнему молчал. Я отложила фотокамеру в сторону и развернулась к нему, зеркально сложив руки на груди.
Его карие глаза были почти чёрными от раздирающих его эмоций, но он очевидно сдерживался.
– Катя. Я люблю тебя. Но я не знаю, как мне планировать наше совместное будущее, если ты не дорожишь собственной жизнью!
Я опустила руки. Что ж, откровенность за откровенность:
– Я такая, какая есть, Игорь. Я привыкла быть одна и отвечать сама за себя. Я дорожу своей свободой и я люблю свою работу. Вряд ли я когда-то смогу стать домоседкой и растить тебе уйму детишек. Тебе нужна девушка другого склада…
– Нет! Мне нужна ты, именно ты! – Игорь стремительно шагнул ко мне и схватил за плечи, стараясь удержать мой взгляд и убедить в своей правде. – Просто научись слушать меня, хоть иногда! Немного здравомыслия и послушания – это всё, о чём я прошу!
Я открыла было рот, чтобы возразить, но он неожиданно привлёк меня к себе и поцеловал. Мягко сминая мои губы, нежно надавил на спину, понуждая прижаться к нему. Я ощутила всю его безграничную любовь в этом поцелуе. Настолько он был чувственным и эмоциональным. Обмякла, позволяя ласкать себя.
Игорь всегда был нежен со мной. Даже в сексе обращался, как с хрустальной вазой. Я как-то говорила ему, что мне не хватает немного жёсткости с его стороны. Он лишь рассмеялся, отпустив какую-то шутку про БДСМ. И я привыкла к такой его манере, и даже иногда получала удовольствие.
Но сейчас никак не могла настроиться на близость. Мысли не хотели отпускать. Мысли о наших несовместимых противоречиях, о том, что я не смогу сделать его счастливым. Он вырос в полноценной любящей семье, он потребует этого в будущем от меня. Но я не смогу этого дать.
Игорь уже целовал мою грудь в расстёгнутой им блузке. Когда он просунул руку в мои трусики и коснулся меня в самой интимной точке, почувствовал, что я абсолютно сухая.
Отстранился, тяжело дыша.
– Прости. Я эгоист. Кидаюсь на тебя, когда ты волнуешься из-за предстоящей поездки.
– Это ты меня прости, за всё.
Мы просто стояли молча, обнявшись, и у меня было странное ощущение потери внутри, словно я прощаюсь с ним навсегда.
В течение всей последующей поездки в Латакию я пребывала в подавленном состоянии. Работа немного отвлекала, но беспокойные мысли продолжали изводить душу. Не могу избавиться от неприятного предчувствия.
Сегодня было не так жарко. Лёгкий бриз игриво трепал мои волосы, вынуждая постоянно заправлять за уши непослушные пряди. Я в задумчивости бродила по одной из центральных улиц, делая снимки. Работа уже не приносила такого удовольствия, как в первый раз. Мне неожиданно захотелось домой. Уехать вместе с Игорем прямо сегодня. Сбежать от чего-то, сама не понимаю, чего именно…
Погружённая в раздумья, не заметила, как удалилась от группы.
Мои мысли увели меня далеко отсюда, поэтому я не сразу отреагировала, когда ко мне подошёл мужчина низкого роста, араб, и начал беспокойно что-то объяснять, отчаянно жестикулируя.
– Что? Вы – мне? – я постаралась разобрать его речь. Ему явно нужна какая-то помощь, но он тараторил так сбивчиво, что я ничего не понимала!
– Успокойтесь, я не понимаю, чем вам помочь! Сейчас… я позову переводчика…
Неожиданно он схватил меня за руку, умоляя не уходить. Его тёмные глаза расширились от страха, лицо было бледным. На вид лет сорока пяти, худой, закутанный в куфию (мужской головной убор у арабов – прим. автора), ниже меня ростом – он не представлял собой никакой угрозы. Потому я не задумываясь пошла за ним, когда он потащил меня за собой, вцепившись в мою руку крючковатыми пальцами.
Мы прошли между домами в узкий закуток, скрытый от посторонних глаз высокими стенами. Прижавшись спиной к такой стене, на земле сидела женщина, держась за живот. Её голова была покрыта длинным платком и я не видела лица.
Первая мысль была, что она беременна, и ей срочно нужна помощь. Я наклонилась к ней, пытаясь спросить по-арабски, что случилось.
В следующую секунду, сзади на меня напал тот самый араб, неожиданно оказавшийся весьма сильным и проворным.
Одной рукой удерживая меня, другой зажал мне лицо тряпкой, пропитанной какой-то дурно пахнущей жидкостью. Я отчаянно сопротивлялась, царапалась и кричала, пыталась позвать на помощь, но постепенно ослабевала из-за недостатка воздуха. Приходилось дышать через эту тряпку, и вскоре я рухнула на землю, отключившись.
Бесплатный фрагмент закончился.