Для того, чтобы спилить дерево, нужно две вещи: пила и само дерево. И раз уж инструмент был у нас под рукой, то оставалось всего лишь найти подходящую сосну, которую я мог бы осилить. МЫ могли бы.
И при этом нас не раздавило бы этим деревом, начни оно падать не в ту сторону.
– А ты пилил когда-нибудь? – спросил я Аврона.
– Нет, я только дрова колол, – последовал неутешительный ответ, который мне не понравился. Кажется, придется еще и паренька учить работать.
Но зато, если у него все получится, и мы отстроимся, дела точно пойдут в гору! Опять мечты, а пока что ничего не сделано на пути к ней. Ни одного реального шага. Кроме, пожалуй, скошенной травы.
О да, площадка, которую мы разобрали и даже еще не выкопали яму – это рывок к светлому будущему. Покажи кому – засмеют. Потом придут через год – и засмеют снова, потому что такими темпами мы еще очень долго не отстроимся окончательно.
Хорошо, что недалеко от рощицы, которую Отшельник просил не трогать, чтобы не лишаться еды – очевидно, какой-то экстренной, потому что кроме грибов эта рощица явно не могла ничего дать, – рос лес.
Добротный, наподобие того, в котором прятался сам старик. Зато у него было явное преимущество: он находился рядом с нашим будущим домом. Еще по пути туда я подумал, что нет ли чего-то странного, может быть, даже больного в моих идеях?
Вот, рванул бы в город! Пришел и сказал: а вот и я! Авось и узнает кто. Но нет, там войны. Загребут еще. А, если мне и правда кто-то вломил и выкинул в лесу, то ничего хорошего меня тем более не ждет.
Интересная альтернатива – точнее, ее отсутствие. Из всех зол я выбрал меньшее. И, если я не ошибся, то наверняка этот вариант развития сюжета для меня будет наиболее благоприятным.
– Я бы попробовал спилить хотя бы не очень толстое дерево, – предложил я, глядя на сосну толщиной чуть больше моей ноги.
– Это даже не строительный материал, – поморщился Аврон. – На что ты ее пустишь? На жерди для забора?
– Без понятия, но я хочу понять, как работать этим инструментом.
– А, легко, если пилишь сверху вниз. А пилить растущее дерево я еще не пробовал, – паренек развел руками.
– Так, ладно. Давай, – я наметил точку, с которой мог начаться распил. – Вот здесь и…
Пила взвыла, но вгрызаться в дерево не думала. Чертов Отшельник. Не может быть такого, что из-за глупых ограничений мы не можем запросто взять и спилить дерево!
Я тянул инструмент на себя, а потом подавался вперед, когда пилу тянул Аврон. Все происходило правильно, но спилить дерево не получалось.
– Не понимаю, – я опустился на корточки, чтобы посмотреть кору в месте, где мы пилили. Царапины были. Значит, дело не в ограничениях старика. И его система не абсолютна. Нам явно мешает что-то другое.
– Еще предложения? – спросил я.
– Пилить дальше, – уверенно ответил напарник. – И рано или поздно…
– Через сколько-нибудь лет… – продолжил я. – А топор есть?
– Есть, но не очень большой.
– А мы все равно попробуем. Лишь бы острый был. Может, пила у тебя не слишком острая, вот и не пилит.
Мы вернулись к фургону и Аврон достал топор. Длинное лезвие и массивный обух. Как раз то, что мне нужно.
Может, есть другие ограничения, которые мешают нам работать? Только вот какие…
– А ну-ка, отойди, – посоветовал я пареньку и размахнулся топором. А потом вонзил его в ствол той же несчастной сосны.
Инструмент отколол щепу и застрял, но мне хватило сил извлечь его наружу. Кажется, я примерно понял, как надо работать топором. И пусть я до этого ни разу не рубил деревья, теперь я отлично понимал, как это можно сделать. И что на самом деле все это делается и-гра-ю-чи.
Чтобы рубить деревья, не нужен опыт. Не нужен навык – просто чешешь ствол сосны, как бобер обгрызает. А если топор застрянет, рукоять нужно вывернуть и…
Все эти правила я разработал для себя, пока рубил первую сосну. Щепки так и летели во все стороны. А еще и шум стоял. Стук, запах. Удар – стук! И еще приятный хруст, когда заставляешь недобитую щепку оторваться от ствола.
Я даже почти не устал, когда дерево вдруг затрещало и рухнуло рядом со мной.
– Ура! – не удержался я от радостного восклицания.
– Всего час с небольшим, – Аврон посмотрел на небо.
– Час? Я думал, что управился минут за пятнадцать.
– Нет, это долго. А теперь будем пилить?
Я оценил длинную, но не очень толстую сосну, и кивнул. Распилим, как надо, а потом утащим. Короткие бревна легкие – управимся как-нибудь.
Аврон осмотрел упавшую сосну. Я смотрел на паренька, тот одобряюще кивнул:
– Да вроде бы нормальное дерево.
Знатоки нашлись, первое дерево в жизни спилили. Срубили, то есть. Спилить не получилось. Я опасался, что двуручная пила просто не подойдет мне из-за проблем с ловкостью.
Но упавшее дерево мы начали пилить с бодрым жужжанием зубьев внутри ствола. Крупные и частые, они прекрасно раздирали волокна ствола. У нас это получилось сделать быстрее, чем я махал топором.
– Это шесть метров? – я посмотрел на спил.
– Сейчас померяем, – и Аврон прошелся вдоль ствола. – Ну, почти. Чуть больше.
Меня чуть кондрашка не хватила – я уже ожидал, что он скажет «меньше».
– Значит, такое дерево можно использовать?
– Я бы его пустил только на дрова. Или доски, – вздохнул Аврон. – Посмотри получше. Оно тонкое для того, чтобы стать стеной дома. А если ты хочешь сделать из него крышу – так слишком толстое!
Хотелось уже биться лбом о сосновую кору. Да, пилили мы ради пробы, но я ждал, что бревно мы пустим в дело.
– Даже не знаю, что и сказать, – выдохнул я. – Ругаться сил нет, но продолжаем работать, да? На это у нас есть силы?
– Есть, – Аврона мои слова не задели. – Но давай поищем что-нибудь более подходящее.
Я лишь вздохнул еще раз. Работа, работа, работа. Кажется, незадачливый наемник точно что-то знал о том, как не надо жить. И предпочел рисковать на войне вместо того, чтобы гнуть спину и губить суставы в постоянном труде.
По крайней мере, занятый делом Аврон больше не задавал вопросов и не пытался мне напомнить о том, что мир, который я совсем не знаю, надо срочно понимать и изучать.
Единственный же вопрос, что у меня сейчас оставался без ответа, касался фундамента зданий – булыжник? Да, хорошо, но где же его взять…
И, пока я думал над основой первого здания в деревне, я настолько наловчился махать топором, что готов был играючи валить деревья направо и налево. По итогу же к вечеру мне удалось свалить лишь две толстых сосны.
– Теперь ты понимаешь? – спросил Аврон. – Даже вдвоем мы не справимся.
– Да-да, – отмахнулся я. Усталость давала о себе знать. Но спорить с Авроном я не стал лишь потому, что был с ним полностью согласен.
Вечер я посвятил отдыху. Аврон же настолько прикипел к лопате, что на закате дня отпросился у меня закопать лошадь, пока она своим смрадом не отравила всю округу. Мы оттащили тушу подальше от колодца, и паренек принялся рыть.
Деревянная лопата из сосны оказалась удивительно прочной, раз смогла выдержать копку колодца, а потом еще и похороны погибшей лошади.
Я расслаблялся у костра. Еды было не вдоволь, но достаточно. Я успешно выживал больше недели, и пока что покусанная муравьями спина была моей самой большой проблемой. Устранилась она самостоятельно – заживало на мне, как на собаке.
В костер летели мелко порубленные ветки от сосны. Их оказалось довольно много, но на всю ночь их бы не хватило. Зато смола, сгорая на костре, своим запахом успешно отгоняла зверье. По полям слышался вой, но никто не смел приблизиться к нам.
Пока Аврон копал очередную яму, я думал о том, не стоит ли мне отказаться от амбициозной затеи? Может, Отшельник зря повысил мою сообразительность до четырех? На самом деле все куда хуже, ведь я сознательно приблизился к нереализуемой идее. А кому она нужна, если ее нельзя реализовать?
Лето короткое. Потратить его все на строительство? Дурная затея, потому что зимой будет очень плохо. Надо мыслить иначе.
– Думай же, черт! – ругал я себя, но правильная мысль не хотела лезть в голову.
Здорово, что я научился валить лес. Классно, что двуручная пила с невероятной быстротой способна разделять ствол сосны на части. Да еще так ровно!
Но у меня нет камней на фундамент – и Аврон, черти бы его побрали, был прав! Вокруг нас только поля и камней там точно нет. Разве что я раскопаю плодородный слой, найду там песок – а в песке будут уже и камни. Но…
Снова «но». Я посмотрел на свои почерневшие от грязи и покрытые зелеными пятнами от раздавленной травы кроссовки. Посмотрел на руки, где без мозолей остались лишь крохотные участки кожи.
Да-а-а… угораздило же. Я только собрался встать, но вернулся Аврон, пыльный и грязный:
– Сейчас принесу воды из колодца, – выдохнул он и исчез в темноте. Погрохотал у фургона и вскорости вернулся обратно, поставив на огонь полное металлическое ведро.
Некоторое время мы сидели в полнейшей тишине, но затем любопытство у меня взяло верх.
– А почему ты решил отправиться именно сюда, в эту сторону? Дальше мир и покой? Сытая и здоровая жизнь? Другие города? – я бы задавал вопросы и дальше, но Аврон сам меня остановил:
– Здесь нет войны. А там города воюют.
– Ага, понял, – кивнул я. – Со второй попытки. И что, в городах еще кто-то остался?
– Там очень много людей.
– Много – это в сравнении с деревней? – уточнил я.
– Нет, там тысячи жителей!
– Тысячи, хм… но ведь прокормить такую толпу людей еще как-то нужно! Одеть, обучить. А ты говоришь, что у вас тут несколько деревень маленьких.
– Дальше больше, – сказал Аврон.
– Снова ничего не понимаю.
– Есть деревни, которые не разоряются. Они уже очень богатые и производительные. Их попросту захватывают, но никого не трогают, чтобы е потерять хорошие отношения с тамошними селянами.
– Вот это политика, – я помассировал руки, но лучше все равно не стало. – Значит, есть такие деревни, которые могут влиять на города…
– Я тебе говорю – поехали в деревню, откуда я родом. Там еще живет тот наемник. Там есть старики, которые расскажут куда больше, чтобы ты понял, как все устроено.
– Да можно, можно, – перебил я. – Уже почти согласен, только сперва выспаться надо. А уже потом пойдем. С утра пораньше. Может, не с пустыми руками только идти надо?
– Это моя деревня. Я там не гость. Так что, спать?
– Ага, – я подумал, что шалаш можно тоже было все-таки перетащить сюда. Недели, потраченные на строительство дома, лучше завершать хотя бы относительным комфортом. А не спать под открытым небом.
Но потянулся и закрыл глаза, почти сразу же уснув.
– Люди добрые! – незнакомый голос едва не свел меня с ума. Я продрал глаза и тут же вскочил на ноги: – Ой-ой, не пугайтесь, простите, дорогие мои, не хотел пугать никого!
– Ты кто??
– Ижерон Кантийский, приятно познакомиться! – худой мужчина, подвернув тонкие усики, протянул мне руку. – Торговец.
– Бавлер, – представился я, озадаченный появлением еще одного лица – да еще так быстро после Аврона. Он тоже поспешил поздороваться с торговцем.
– Что вы здесь делаете? – спросил я и, заметив, что правая рука у меня сама тянулась к ножу, приложил немало усилий, чтобы заставить ее опуститься.
– А что еще может делать торговец? Продаю. Покупаю. Предлагаю самое необходимое нуждающимся по хорошей цене.
– У нас нет денег, – пожал плечами Аврон. – Мы не сможем у вас ничего купить.
– А помочь вы мне не можете? – он указал на стоящих посреди дороге ослов, которые были впряжены в тележку, похожую размерами на фургон Аврона, но не такую высокую.
– Чем же?
– Я не могу приехать в следующий пункт назначения пустым. Мне нужен какой-нибудь товар. Какой угодно. Я еду через Нируду…
– Это что такое? – спросил я.
– Река, что отделяет ничейные земли, – пояснил Аврон.
– А-а, так, прошу прощения. Продолжайте.
– Так вот, я еду через Нируду, и думаю, что в ближайших деревнях там наверняка нужно хорошее дерево для огня, да и строительный лес тоже, – он внимательно посмотрел на пепелище после нашего маленького костерка. – Я не намекаю, я делаю вам деловое предложение. Связи сейчас восстанавливаются. Кажется, что война идет к концу, а потому очень важно успеть. Не знаю, правда, чем вы тут занимаетесь, молодые люди, но вы могли бы мне помочь. Так, а правда, что вы тут делаете?
– Строим, – кратко ответил я.
– Это хорошо. Через пару недель я поеду назад и могу привезти вам чего-нибудь из городов взамен. Что скажете? О цене договоримся!
Новые имена и названия подействовали вдохновляюще. Я понял, что мир вокруг меня наконец-то начал обретать краски. Отшельник не говорил ничего конкретного. Он обходился какими-то маленькими деталями, которые ничего не значили. Никогда не говорил о своем прошлом и постоянно скрывал от меня свою историю.
Даже начав что-то рассказывать, он избегал любых названий и имен. И только сегодня я узнал имя торговца вместе с его фамилией, услышал название реки – даже Аврон ее не называл. И понял, что теперь я могу называть себя частью этого мира. По-настоящему частью! А не просто гостем.
А еще предложение Ижерона для меня несло особый смысл. Мы не просто помогали отвезти что-то в деревню, откуда был родом Аврон. Мы налаживали связи. Между нашим будущим поселением и старыми деревнями. А это было очень важно – все получалось так, как мы хотели.
– Согласен! – я выкинул вперед раскрытую ладонь. – Вот, мой друг – он как раз из ближайшей деревни за рекой. Думаю, он точно знает, что больше нужно жителям.
Аврон не задумываясь ответил:
– Дрова!
Среди инструментов нашелся колун – причем быстро, а уже спустя полдня мы набили тележку торговца дровами под завязку. Затем сами уселись сверху, потому что еще в процессе рубки дров договорились с Авроном, что я все же посещу его деревню. И, вероятно, узнаю много нового и полезного для себя. Скорее даже из того, что паренек сам не знает.
– Спасибо, ребятки, – довольный торговец посмотрел на тележку. – А теперь говорите, чего вам привезти?
– Мы пока и сами не знаем, что нам может понадобиться, – я пожал плечами. – Наверно, лошадь?
– Ахахаха! – не удержался торговец. – Сейчас лошади на вес золота, потому что в боях пали почти все! А через границу запрещено везти…
– Границы? Запреты? – удивился я.
– Конечно! – воскликнул Ижерон Кантийский и запахнул поплотнее походный плащ – небо активно хмурилось и после почти что целой недели сухости и пыли собирались тучи. Мы же с Авроном сидели, как есть – у меня не было другой одежды, а мой друг забывчиво оставил вещи в фургоне. Но зато запер его. А тяжело груженый фургон очень сложно стронуть с места и угнать. – Странно, что вы не в курсе. Может, скрываетесь от войны?
– Мы ищем мира, – пояснил я. – Чтобы люди перестали бояться.
– Благая затея, но сейчас… Ох, сложные времена. Агрессивные города заслужили такую репутацию, что могут торговать сейчас только с деревнями да между собой.
– Агрессивные города, – вздохнул я. – А сколько их всего?
– Ну, из ближайших я могу назвать Пакшен и Мордин, – пояснил торговец. У меня возникло дикое желание начать скрести карандашом.
Поколебавшись немного, я так и сделал: сперва вписал на чистую страницу имя торговца, затем – название реки и лишь потом указал два города.
– В каждом из них числится сейчас около трех тысяч человек, – продолжил Ижерон.
– Так мало… – вырвалось у меня.
– Это много, потому что там беженцы из сожженных деревень! Между городами почти не осталось других населенных пунктов. Это была крайне ожесточенная война. А вернутся беженцы обратно – и население уполовинится. Могу точно сказать, что до начала последней войны население самих городов составляло больше четырех тысяч человек. Представьте, сколько людей погибло!
Чтобы не говорить банальщину типа «ужас» или «кошмар», я предпочел просто замолчать. И слушал дальше.
– Странно только, что вы так мало знаете о происходящем, – поразился торговец.
– Я не покидал лес долгое время, так как жил с Отшельником, – приврал я. Правда, натянутая на идею Аврона получилась весьма реалистичной.
– Отшельников до сих пор много по лесам да пещерам сидит, – покивал Ижерон. – Мне кажется порой, что собери их вместе – целая бригада получится.
Я поразмыслил над словами «на вес золота» и спросил, переведя тему:
– Что еще сейчас ценится?
– Люди, прежде всего. Специалисты. Ученые. Люди с руками. Оружейники. Шахтеры. Все ценятся.
– А из вещей? Чем можно торговать? Мы бы тоже были не против наладить связи.
– У вас еще кто-то есть? – уточнил Ижерон.
– Нас только двое.
– Тогда забудьте. Просто забудьте и занимайтесь своими делами. Было бы вас человек десять – да, тогда понимаю. А пока что…
Я сделал еще одну пометку в тетради. Не меньше десяти жителей, чтобы начать торговлю. А потом пролистнул несколько страниц и увидел блок со множеством маленьких меток.
Вероятно, это достижения, которые я получал. Да, за все, что я делал в первый раз. За веревки, стирку, первую находку. Я даже в голос фыркнул, когда прочитал, что за победу над дикой собакой дается достижение «спаситель горожан». При чем тут горожане, если дикая собака вообще не появлялась в городе.
Торговец обернулся и увидел у меня в руках тетрадь:
– Дневник? Заметки нужно вести, иначе потеряешься в делах.
Он и сам не понял, какую важную тему подсказал мне.
– А как здесь обстоят дела с деньгами?
– Здесь? – переспросил Ижерон Кантийский. – А ты не отсюда разве?
– Мой друг, – вставил Аврон свои пять копеек, – потерял память. Вероятно, упал с дерева, пока жил в лесу с Отшельником, – добавил он сразу же, чтобы связать мою ложь с его.
– Сочувствую. Хотя нет. Поздравляю! Значит, твоя голова избавилась от проблем, которые не хотели уходить иным образом. И ты хочешь снова забить ее очередной порцией информации?
– Да, хочу, – подтвердил я, не заметив иронии. – Но это важно для меня. Если мы строимся и взаимодействуем с другими деревнями, вероятно, деньги пригодятся.
– Сомневаюсь, что они у вас будут, ребятки, – покачал головой Ижерон. – Деньги сейчас есть только в крупных деревнях. А в мелких – бартер. И ничего больше. Я привезу дрова. Обменяю их на шкуры, скорее всего. Наверняка успели забить корову или поросенка. Двинусь дальше, проведу обмен еще разок, а там уже и до денег доберусь, бить может. Поближе к Пакшену. В Мордин меня не пускают.
– Но все же! – продолжал настаивать я. – Я вообще не помню, как выглядят деньги.
– Может, ты их и не держал никогда?
– У него есть оценка параметров! Он точно знал, какие тут деньги, – опять вступился за меня Аврон. Знал бы он… Хотя я и сам не знаю…
– А, из высших, значит, прошу прощения. В нашей денежной системе нет ничего сложного, пока не добираешься до денег в обращении. До обращения или при правильном отношении к деньгам, они выглядят вот так, – сунув руку во внутренний карман плаща, Ижерон вытащил оттуда несколько медных кругляшков, местами даже позеленевших. На каждой монете красовался профиль. Номинала не было. – Поговаривают, что когда-то давно такая монета могла стоить по-разному, а числа на ней указывали ее стоимость. Но по мне – странно, что одна и та же монета равной массы стоит по-разному. Дикари прошлого так часто делали.
– Деньги только медные? – спросил я.
– Серебряные и золотые. Каждая соотносится как один к десяти, то есть, за одну серебряную монету дадут десять медных. А за одну золотую – десять серебряных. Или сто медных. Все просто. Курс фиксированный.
– Голова пухнет, хотя понимаю, что все просто.
– Это еще просто, – фыркнул торговец. – А если нужна сдача? Дают серебряный, а цена – два медяка?
– Сдать восемь медяков?
– Верно, но что делать, если их нет? – продолжал Ижерон. И тогда я почувствовал подвох в его словах.
– Монета рубится?
– Точно! Смотрите, точно десять секторов.
– А…
– Медяки тоже так делятся. У всех торговцев есть щипчики. С их помощью мы выкусываем нужные доли. По количеству секторов потом все считается. Что с тобой? Бавлер!
– Голова… – я почувствовал, что совсем поплыл от обилия новой информации, и потому предпочел опуститься на прикрытые дрова.
Ослики мерно ступали вперед. Тележка вздрагивала, но меня не укачивало. Всю дорогу до самого моста я пытался понять, как люди вообще до сих по остались в живых в этом мире!
О том, что я вообще не понимаю, я предпочитал не спрашивать у торговца, но, убедившись, что он знает достаточно, порасспрашивал его про города – Аврону эта тема тоже показалась интересной, учитывая, что в городах он ни разу не был.
Ослики были куда более медлительные, чем лошади, на мой взгляд, но Ижерон убедил меня в обратном:
– Тяговитые. Лошади, если их нагрузить, идут гораздо медленнее, а вот ослы – настоящие вьючные животные. Идеально справляются с нагрузкой. Вот посади на тележку еще пару человек – все равно вытянут.
Я не стал спорить, а только лишь вздохнул, покачав головой. Разницу между лошадьми и ослами мне еще знать надо, как же…
– Послушай, парень… Бавлер! – вдруг обернулся на меня Ижерон и посмотрел на мою одежду. – А у тебя на груди какая-то надпись? Я ни разу не видел такой рубахи!
– Надпись? – я опустил голову, упершись подбородком в грудь, но не увидел с такого ракурса ровным счетом ничего.
– Сними, – посоветовал Аврон.
Я стащил футболку, которую торговец грубовато назвал «рубахой». Ну, да, пожалуй, ее стоит постирать еще раз. Или вообще сменить на что-то другое. Но другой одежды у меня как раз и нет.
А насчет надписи торговец оказался прав. Большие буквы, уже прилично заляпанные грязью настолько, что сложно даже прочесть их. Я попробовал.
– Моско… а дальше не знаю, – я скривился, пытаясь рассмотреть, что же там написано, однако последняя буква мне никак не давалась. Наверно, другой язык.
– Может, другой язык? Может, ты все-таки не отсюда и потом так мало знаешь? – предположил Аврон.
– Ага, еще шпионом меня назови, – саркастически ответил я.
– Нет, ты что! – воскликнул паренек. – Ты не можешь быть шпионом! Они действуют иначе!
– О, так ты знаешь, как они работают? – удивился Ижерон и даже подстегнул осликов сильнее прежнего.
– Ну, они ходят по городам и деревням, собирают информацию. Но Бавлер вообще там не был. Он даже не знает, как мы строим дома!
– Я вот, например, тоже не могу тебе сказать, Аврон, как в твоей деревне строят дома, – ответил торговец. – Все почему? Мне это неважно. Хотя нет, важно. Если я буду привозить дрова в деревни, вокруг которых сплошной лес – я разорюсь.
– Разве около твоей деревни вообще нет леса? – я решил перевести тему. Как эти ребята скачут с одного на другое, можно вообще дойти и до разумных мыслей о том, что я правда шпион.
– Так все вырубили давным-давно, еще когда первые войны между городами начались, – ответил торговец. – А дело то было… ох, уж и не помню сколько лет тому назад. Но на костры, стрелы, укрепления, новые дома после того, как старые горели факелами – спустили почти весь лес в округе.
– А за реку не пошли?
– Не пошли, потому что сил не хватало на такие масштабные действия с самого начала, – ответил мне Ижерон и сбросил плащ назад. Попытки устроить дождь у погоды не задались. – И хорошо, что солнце, – глядя на небо, добавил торговец. – Если будет ливень, река разольется. И не факт, что мы сможем ее пересечь.
– Мне говорили, что река и так очень большая.
– В том месте, куда мы идем, она широкая, но мелкая. Если идет сильный дождь, она поднимается на полметра, если не выше. Не каждый с течением может бороться.
– Но мост же есть?
– Есть, только его затопит, если река вздуется, – продолжал Ижерон. – В июле это происходит регулярно, в апреле через реку вообще нельзя перейти, так что вот никто и не рискнул на маневры по эту сторону. Да и резон? Все города стоят дальше. На реке даже деревни никто не ставит, потому что Нируда слишком непредсказуемая. Как и весь наш мир, – философски заключил Ижерон и, вновь обернувшись, посмотрел на меня: – да и ты тоже. По тебе не скажешь, что ты какой-то особенный.
– Почему я вообще должен быть особенным? – с легким возмущением спросил я.
– Потому что на тебе странная одежда, ты ничего не помнишь, утверждаешь, что не шпион. Имеешь при себе тетрадь. Получил – уже! – оценку характеристик.
– А что ты про нее знаешь, Ижерон? – спросил я. – Когда меня оценивали, то так и не пояснили толком, что это такое. Ну, сказали, сила – столько-то. Ловкость хуже. Сообразительность оценили. Красноречие, – я раскрыл тетрадь и увидел там оценку и красноречия, и выносливости. Причем выносливость была на двойку, тогда как красноречие Отшельник оценил мне на пятерку.
– Это очень сложная система. Я много про нее слышал, когда ездил по городам. Вообще, большинство людей только про нее и говорит, потому что быть хоть чуть-чуть лучше других – норма. Думаю, если бы не эти глупости, войн бы вовсе не было.
Я шумно выдохнул. Так себе мирок.
– Но для многих нормальных людей – это повод расти. Стремиться к чему-то лучшему. Многие мыслители пытались усовершенствовать эту систему, сделать ее если не более гибкой, то как-то расширить.
– Так, а почему ей пользуются не все?
– На всех не хватит рук, – пояснил Ижерон. – Людей много. Это здесь, поближе к реке, на отшибе, живут считанные сотни. В хороших деревнях порой людей больше, чем в городе. По сути, это уже новые города. И потому их не трогают во время последних сражений.
– Не могу сказать, что после твоих слов становится понятнее, – я поставил локти на колени, как только дорога стала поровнее. – Получается, что в этом мире есть простые люди, без такой оценки. И они не могут ее получить и не развиваются?
– Ну нет, почему так строго? Оценить можно любого. Но затраты на это…
– Мизерные! – воскликнул я. – Отшельник почти ничего не потратил ради того, чтобы провести оценку для меня.
– Потому что сейчас у тебя только стартовый уровень, – пояснил торговец. – Из-за того, что ты еще не имеешь должной подготовки, у тебя нет каких-то сложных параметров. Вся суть системы – во вторичных параметрах, которые постепенно проявляются, когда ты развиваешься. Понимаешь? Сила, ловкость, сообразительность – это все база. А вот что ты скажешь про навык торговли? Или восприимчивость? Или усидчивость? Или навыки охоты? Рыбалки! Понимаешь, сколько параметров и навыков есть?
– Да я-то понимаю, что есть огромное количество этих параметров, но только не могу представить как это все работает. И для чего это нужно!
– Как для чего, – рассмеялся торговец. – Неужели непонятно? Это статус. Это – влияние. И, как правило, безопасная жизнь. Если у тебя много силы и больше ничего – добро пожаловать в армию. Если есть еще и харизма – пойдешь в командиры. А дальше как повезет.
– А от чего зависит, дают следующие уровни или нет?
– От твоего развития. Сейчас ты, как я вижу, находишься на самом первом уровне.
– Отшельник мне про это не говорил, – негромко проворчал я.
– Потому что не всем про такое говорят, Бавлер. Это убивает стимул. Разве ты скажешь ребенку, что ему надо учиться еще четыре года в школе, когда он только первый день туда сходил? Конечно же, не будешь. Пусть он сам втягивается в этот путь. Так и твой Отшельник не стал тебя пугать раньше времени. Он просто сделал все правильно, но по-простому. Не заморачиваясь. Хотя ты, парень, самая странная фигура, которую я встречаю за последние годы здесь. Мир катится к чертям, а ты хочешь строить новую деревню. Странный ты.
– И даже немного больше, – хохотнул Аврон.
После этих слов я лишь еще больше удостоверился в том, что я все делаю правильно.
Бесплатный фрагмент закончился.