Рулил Дитер – и решать было ему. Но поскольку он меня взволновал своими историями про местных, то я опасался случайно подосланного парнишку. Тот мог соврать, придумать – да что угодно сделать. И привести нас в ловушку.
Во-первых, выглядели мы достаточно респектабельно, и попытка ограбить нас могла в теории принести злоумышленникам кучу денег. Во-вторых, вся эта возня вокруг бабули наводила на мысли, что местные ее слишком сильно оберегают. Либо у нее много внуков, либо она здесь значительная фигура.
И то, и другое меня не радовало. Попытки прийти с единственным вопросом или простой просьбой всегда заканчивались одинаково – разборками и перестрелками.
– Вот сюда, – парнишка провел нас через всю треугольную площадь, затем свернул в арку и принялся петлять между домами.
Застройка была хаотичной донельзя. Домики стояло аккуратно и ровно, с соблюдением всех углов, но места между ними оставалось так мало, что мы Дитером не могли идти вдвоем.
Над головами висело белье. Лоджии пустовали – за мореными деревянными перилами я никого не видел. Такое ощущение, что люди существовали только на улице, а во дворы никто не заходил.
Хотя двери я замечал и довольно много. Домики слово липли друг к другу – и вот номер тридцать два мог из семейной обители вдруг превратиться едва ли не в общежитие. И строгой, с углами исключительно по девяносто градусов, ломаной, тянуться вдаль, иногда разрываясь арками.
– Вот же хрень, – вырвалось у меня. – Из этого лабиринта просто так не выбраться.
– Если есть путь внутрь – найдем и выход, – пофилософствовал Дитер, стуча тростью по булыжникам.
Парнишка свернул вправо, ведя нас параллельно улице. Затем провел через еще одну арку, наверно, десятую по счету, и резко свернул снова, вынуждая нас ускориться. А когда мы завернули за угол, он пропал. Не слышно было даже его шагов.
– Дьявольщина! – выругался Дитер.
Мы с ним стояли в проходе между домами, таком же узком, как и все остальные. Выбеленные стены и снег на булыжной мостовой создавали ощущение какой-то девственной чистоты. Явно что-то не так.
Я сунулся вперед, насколько мог пройти мимо запертых дверей. Еще одна арка, еще один проход. Дитер следовал за мной – я слышал его шаги, а затем он меня окликнул:
– Ты же не знаешь куда идти?
– Но мальчишка исчез – куда-то ушел, и я не слышал, чтобы скрипнула или хлопнула хотя бы одна дверь. Он наверняка впереди.
Домики становились то ниже, то выше. Некоторые были с черепичными или металлочерепичными крышами. Небольшой наклон делал их едва заметными. Но были и плоские. Я обратил на это внимание, когда как-то раз, в одном из маленьких двориков задрал голову.
– Хэй! – окрик прозвучал достаточно громко и неожиданно, чтобы я вздрогнул. Голос без акцента. Его обладатель появился почти сразу же. Смугловатый парень в жилетке и брюках. Кажется, холод его не смущал.
– Это ты мне? – я остановился и сунул руку под пальто в поисках пистолета.
– Тебе и твоему дружку, кому же еще. Оставьте нас в покое.
– Мы пришли…
– К Бабуле, знаю. Как и все остальные.
– Ничего не знаю про остальных, – крикнул я. Из-за спины смуглого появилось еще двое.
– И необязательно. Про вас тоже никто не узнает, – в руке у него блеснул короткий изогнутый нож.
– Приехали, – проворчал Дитер и покрепче ухватился за трость.
– Дедусь, этим ты нас не запугаешь, – фыркнул смуглый.
Один из сопровождавших его парней был полноват, второй невысок ростом. Именно последний не нравился мне больше остальных. Скорее всего юркий и, если дело дойдет до рукопашной – самый неприятный противник для меня.
– А этим? – я щелкнул взведенным курком «стрельца».
– Если ты выстрелишь, сюда сбежится весь район. И вам не сдобровать.
– У меня пуль на всех хватит, – ухмыльнулся я. Это если успею перезарядиться – с собой я взял еще три магазина, засунув их в новоприобретенную тугую резинку на икре. Зато боезапас не оттягивал карманы и не мешал гнуться, если и правда придется махать кулаками.
– Хочешь проверить? – задиристо выкрикнул смуглый. Наступать он не слишком торопился.
– А ты бабуле внуком не приходишься? – я прицелился получше. В коротышку.
– Нет.
– Тем лучше, – ответил я. – Пропустите нас к ней. Нам надо только поговорить.
– Нет, – повторил смуглый.
Можно было бросить какую-нибудь пафосную фразу, но я видел, что прижатая к груди рука медленно ползла вверх, готовясь к броску. И потому молча спустил курок.
Пуля развернула коротышку на месте. Пока я целился, стоя на месте, смуглый метнул нож, промахнувшись на сантиметр. Лезвие даже не оцарапало щеку, но свист клинка и ветер оставили после себя неприятный холодок.
Дитер не стоял в стороне. Он шагнул вперед, одновременно с этим приложив раненого коротышку тростью по лицу. Хлесткий удар оставил парня без пары зубов как минимум.
Смуглый без колебаний достал второй клинок – у него имелось достаточно времени, пока я приходил в себя от неожиданной угрозы и пока немец, размахивая тростью, как шпагой, двигался к нему.
Второй выстрел, сделанный в спешке, ушел в никуда – только выбил кусок штукатурки на идеально выбеленной стене. Как и второй брошенный нож тоже не попал в цель.
– Мы не собираемся никого убивать! – крикнул я приближающемуся громиле, но тот не остановился.
Я увернулся, а тот по инерции сделал еще пару шагов. Терять время я не мог и потому всадил ему в бедро пулю, чуть выше колена. Тогда громила со стоном опустился на снег, уже окрасившийся в красный – похоже, что я задел артерию.
– Лежи и не рыпайся, – ткнув в него стволом, скомандовал я и поспешил на помощь Дитеру.
Коротышка, получивший пулю чуть ниже ключицы, поднимался на ноги, одновременно с этим вытирая обезображенный рот тыльной стороной ладони. Он почти не мог шевелить правой рукой и все же рвался в бой.
– И ты приляг, – попросил я, но, когда коротышка попытался меня ударить, саданул его рукояткой пистолета по лицу. Уже с другой стороны. Его челюсти лязгнули на весь дворик, а на снег упали еще несколько капель крови.
В это время немец, пользуясь более длинной тростью, выбил нож из рук смуглого и теперь придавил ее кончик к его щеке.
– Повторюсь еще раз, – громко, на весь двор, сообщил я, – что мы пришли только поговорить. Именно поэтому вы втроем до сих пор живы. И где же ваше подкрепление? Мне показалось, что я выстрелил уже трижды.
На лице смуглого не осталось ни тени прежней гордости. Дитер умудрился рассечь ему скулу и разбить губу. Трость эффектно разбрасывала капли крови, рисуя удивительную абстракцию на белоснежных стенах.
– Предлагаю. Проведи нас к бабуле, мы зададим ей несколько вопросов и все. Решай быстрее, пока твой массивный друг не истек кровью.
На втором этаже распахнулось окно и в нем показался человек с двустволкой:
– Руки вверх, пока ваши головы еще целы! – проревел он. Но еще до того, как эхо его крика прекратило отражаться от стен, во дворик примчался тот же мальчишка с воплем:
– Стойте, стойте, хватит! – он встал передо мной спиной, размахивая руками, так что я от неожиданности чуть не выронил пистолет. – Не стреляйте! – он тут же развернулся лицом, скосив глаза на истекающего кровью здоровяка: – Я проведу вас к бабуле. Вам можно, она сказала, что знает вас.
– Знает его? – прохрипел смуглый, а вот человек в окне так и не убрал ружье. – Откуда?
– Понятия не имею, но попросила проводить.
– Ах ты ж маленький засранец, – процедил сквозь зубы ростовщик, нехотя опуская трость.
Я убрал пистолет обратно в карман:
– Веди. И без фокусов.
– Что с Эдмоном? – добродушного вида женщина с морщинистым лицом прямо при нас расспрашивала смуглого.
Мы сидели на втором этаже одного из маленьких домиков не далее, чем в ста метрах от места побоища. Тихо потрескивали дрова в камине, который здесь служит дополнительным источником тепла.
– Перевязали, – все еще искоса поглядывая в нашу сторону, ответил смуглый. – И Савву тоже.
Бабуля Четти кивнула и отпустила парня. Тот прошмыгнул мимо нас, прижимаясь к стене, чтобы не задеть ненароком. Теперь мы его пугали. За нашими спинами хлопнула дверь, и в комнате остались только мы втроем.
Начинать разговор никто не спешил. Дитер, как и я, был поражен скоростью, с которой эта добродушная бабуля разрулила ситуацию. Она явно пользовалась здесь влиянием, хотя была больше похожа на тех, кто продает молоко на рынке.
Но это впечатление – поверхностное. Чем дольше я смотрел на бабулю Четти, тем больше находил мелких деталей, которые меняли представление о ней по факту.
Она носила брючный костюм, скроенный по фигуре. Неброский, но он был ей к лицу. На пальцах из всех возможных украшений она носила лишь обручальное кольцо. Широкое и толстое, которое с натяжкой можно было назвать перстнем, настолько массивным оно казалось.
Лицо бабули, покрытое морщинами, оставалось ухоженным, и выглядела она на свой возраст, но при этом свежо, без усталости в глазах и уголках рта, как это обычно бывает у стариков.
Пока я рассматривал ее, мадам Четти внимательно смотрела на нас. Больше на меня, чем на Дитера. И, наконец, сказала:
– Да, теперь я вижу, что это действительно вы.
– Я? В смысле, кто – я?
– Барон Абрамов, – голос у нее звучал ровно, не надтреснуто и не сухо. – Только давайте начистоту – дворянского в вас, как во мне датских кровей. То есть, ни капли, – теперь она улыбнулась. – Но мне это неважно. Всего лишь проверяю свою интуицию.
– А вы хорошо говорите по-русски, – сказал Дитер, отвлекая ее внимание на себя.
– Германец, да? – улыбнулась пожилая женщина. – Какая у вас интересная компания. Скажите, а вам кто-нибудь еще указывал на то, что у вас совершенно не дворянский вид?
– Э-э-э…
– Бросьте, я все понимаю. Судя по всему, у вас жизнь очень интересная, как и у меня. Поэтому я не держу зла на вас, что вы постреляли моих людей – все они живы, слава богу. А вы уж не злитесь на старуху, ладно.
Мы с Дитером переглянулись, и я пожал плечами. Потом кивнул, приглашая его наконец-то задать интересующие его вопросы, но бабуля Четти опередила нас, высказав фактически официальное приглашение к беседе по существу:
– И все же вы пришли не послушать мои рассуждения.
– Мы по поводу вашего внука, – удалось наконец сказать Дитеру.
– Я думала, у барона ко мне вопросы, – вежливо улыбнулся женщина.
– Нет, я лишь сопровождаю моего друга. Прошу, выслушайте.
– Как это мило! – воскликнула бабуля Четти. – И в то же время – жутко загадочно. Барон и … простите, не знаю род вашей деятельности.
– Я ростовщик.
– Просто вы оба как из похоронного бюро, – ее пальцы быстро указали на нас, а в глазах горел задорный огонек. – Могу посоветовать хорошего портного.
– Если только он может обеспечить мне минимум четыре костюма в месяц. Они так быстро приходят в негодность, – продолжил я ее шутку.
– Мне нужен Вани, – перебил меня Дитер. – Я слышал, что он ваш внук.
Пожилая женщина расхохоталась, запрокинув голову. Она сидела напротив окна и ее седые волосы, уложенные аккуратными локонами, дрожали от ее смеха. Но бабуля Четти быстро взяла себя в руки.
– Милый, здесь все – мои внуки, – все еще посмеиваясь, сказала женщина.
– Кажется, ты угадал, фройнде, – поежился Дитер.
– Угадал? Да нет же!
– А о чем был спор, позвольте узнать? – полюбопытствовала бабуля Четти.
– Не было никакого спора. Но поведение людей показалось мне странным, – объяснился я. – И потому я предположил, что вы не просто бабушка для Вани.
– Тяжело, когда с интуицией и разумом ты в этом мире совсем одна, – вздохнула женщина. – Вы обратили внимание, что здесь нигде нет полиции?
– Не посмотрел даже, – ответил я.
– А то, что жизнь у нас все равно идет своим чередом, заметили, надеюсь?
– Конечно. Намекаете, что сами справляетесь?
– Естественно, сами. И на предприятиях – тоже сами. Профсоюзы – это наше все.
– Но разве главы профсоюзов не куплены владельцами предприятий? – спросил Дитер.
– Только не я, – без заминки ответил бабуля Четти. – Я честна со своими людьми и делаю все, чтобы они работали хорошо взамен на хорошее к ним отношение. Вы ведь не знаете, что творится на некоторых фабриках, правда, барон?
– Доводилось бывать на одном заводе…
– Та-ак, – выжидательно протянула женщина. – И что же?
– У меня там было дело иного рода, но мне показалось, что работа идет вполне неплохо и недовольных нет.
– А где это вы были?
– В столице. На производстве труб.
– Бросьте, барон. Всем известно, что в столице другой уровень. Мы – не столица. У нас многие фабрики работают, как и сто лет назад.
– Это как?
– Барон, вы меня разочаровываете. Женитесь на принцессе, но не знаете при этом таких простых вещей. Мы все любим императорскую семью, а вы кажетесь мне с каждым вашим словом все менее подходящим для нее человеком.
– Я здесь не для светских сплетен, знаете ли, – жестко ответил я. – Мы пришли с конкретным делом. Вы – дама занятая, как я посмотрю. У нас времени тоже мало. Я признателен, что вы решили всем известное недоразумение миром и очень это ценю. Но давайте не будем переходить на личности!
– Может я и ошиблась в вас… – женщина немного выпятила нижнюю губу. – Я готова взять свои слова назад. Надеюсь, вы не в обиде на меня.
– Не вижу причины обижаться.
– Давайте к делу уже, – нетерпеливо пристукнул тростью Дитер.
– Видите ли, господа из столицы, наши фабрики известны по всей стране. Костюмы и пальто. Оружие от крохотных, почти игрушечных, – из ее рукава прямо в ладонь неожиданно выпал маленький двуствольный пистолетик. Она продемонстрировала его нам, а потом положила на стол. – До внушительных танковых пулеметов. И много чего другого тоже делают. А знаете, что объединяет их? – женщина выдержала короткую паузу. – То, что мои «внуки» там работают. А я их защищаю. Именно поэтому они встретили вас так грозно. Именно поэтому я сижу здесь, в этом лабиринте – и почти не выхожу. Потому что в любой день могут прийти гости.
– Мы поняли намек, – кивнул я. – Мы вас не видели. Не знаем. И уж тем более не представляем, как сюда попасть. Не уверен, что когда мы пойдем назад, нам стоит надевать мешки на голову…
– Нет, я однозначно в вас ошиблась, барон! – снова расхохоталась пожилая женщина. Она позвонила в колокольчик, предварительно посмотрев на часы. – Время обеда, почти пропустила, – с легким сожалением добавила она. – В моем возрасте вредно нарушать распорядок.
Не прошло и полминуты с ее звонка, а в комнату уже внесли поднос с сэндвичем. Запахло чесноком. Рядом с подносом очутился и бокал красного вина, заполненный наполовину.
Бабуля Четти сперва откусила сэндвич, потом отпила из бокала, не спеша, явно испытывая наше терпение. Дитер, к счастью, молчал.
– Значит, вам нужен Вани, – произнесла женщина и причмокнула губами, отложив еду в сторону, – этот сукин сын Вани.
Ее взгляд стал колючим и холодным – я понял, что тот, кто назвал его внуком бабули, явно не знал текущей ситуации в ее «семье».
Если бы меня попросили кратко охарактеризовать бабулю Четти, я бы назвал ее чрезвычайно колоритной. Не какая-то добродушная итальянская бабушка. Настоящий дракон, который охранял одну большую семью.
Были отщепенцы и в ней – одним из них оказался Вани. Ситуация для нас сложилась донельзя благоприятной. Отношения с горе-внуком оказались настолько расстроенными, что, узнав о наших к нему вопросах, бабуля лишь махнула рукой:
– Если бы он был одним из нас, я бы просто выставила вас за дверь, не сказав ни слова. Но он нарушил данное им слово защищать и беречь семью. Поэтому я не вижу препятствий для вас.
Она сообщила нам адрес. Мало того, что Вани выгнали из семьи, его выселили из этого уютного, но запутанного лабиринта. Он перебрался жить куда-то в город, неподалеку от швейной фабрики, что стояла у противоположного берега Клязьмы.
– Мне кажется, вы можете добраться пешком, не так здесь и далеко, – сообщила нам бабуля Четти. – А теперь вам пора.
Она снова взяла в руки колокольчик и нас пригласили на выход. А на улице, где уже хлопьями валил снег, нас поджидал мальчишка:
– Ты будешь нас провожать? – улыбнулся я ему.
– За рубль покажу направление, за два – провожу.
– Ах ты маленький… – Дитер замахнулся на него тростью, но парнишка нахально смотрел на него. С вызовом – попробуй, ударь.
– Предлагаю судьбу не искушать, – ответил я, посмеиваясь, и вытащил из кармана пальто двухрублевую купюру.
– Очень мудрое решение, – парнишка отвесил поклон, и я уже не смог сдержаться от хохота.
– Транжира, – процедил Дитер сквозь зубы, однако, беззлобно. – Чего встал? Веди! – прикрикнул он на мальчишку.
Тот проверил деньги, аккуратно сложил их и сунул за подкладку своего кепарика. А потом, весело насвистывая, повел нас за собой.
– Глупые вы все-таки, – заявил он примерно посередине нашего пути в лабиринте белых домов.
– С чего это ты взял? – поспешил спросить я, пока немец не треснул мальчишку тростью.
– Как с чего? Вы же ищете Вани на самом деле. А почему-то пришли к бабуле.
– И? – холодно полюбопытствовал Дитер, всем видом показывающий, как бесит его этот сопляк.
– О мио дио! – тот картинно взмахнул руками, едва не сбив при этом кепку со своей головы. – Как можно искать одного человека, а спрашивать при этом другого? Я не понимаю вас!
– Просто бабуля более известна, и вообще мы думали, что она на самом деле его родственница, – сказал я. – Откуда ты знаешь, что нам нужен Вани? Подслушивал?
– Как будто это так трудно, – весело фыркнул мальчишка. – Если бы вы сразу сказали, что ищете Вани, вам бы прямо на улице все про него высказали. Какая он сволочь.
– А что он сделал не так?
Парнишка вышел на тротуар после бессчетного количества арок и проходов. Указатель на доме говорил, что это Третья Полевая. Но ни треугольной площади, ни каких-то других знакомых элементов городского пейзажа я не заметил.
А вот снега нападало уже минимум сантиметра три. Людей стало больше, а парнишка, выцепив взглядом какую-то знакомую в толпе, коснулся пальцами козырька, вызвав при этом у светловолосой девочки румянец на щеках.
Он напомнил мне Мишу. Майкла, мальчишку того же возраста, который своим невнятным сленгом вызывал бурю злости со стороны взрослых, но при этом имел невероятных успех у противоположного пола.
Тот еще засранец – но постоянно крутился возле меня и компании, чувствуя себя взрослым при этом. Здешнему мальцу такого не требовалось.
– Об этом не принято говорить, – ответил он. – Если найдете Вани, спросите у него. И он скажет, что натворил. Если захочет. Его для нас больше нет.
– Блудный внук не вернется в родную обитель?
– Его не примут. Он вне семьи, – голосом, который звенел металлом, проговорил мальчишка. – Пройдете по улице прямо, – он указал нам раскрытой ладонью направление, – потом свернете к реке и по следующей улице доберетесь до моста. А там и до фабрики недалеко. Поспрашивайте там – и найдете.
– А если не найдем? – настороженно спросил я после размытых объяснений.
– Найдете, – отмахнулся мальчишка и быстро скрылся в толпе, даже не попрощавшись.
– Найдете… – передразнил его Дитер и, взмахнув тростью, звонко стукнул ей в брусчатку. – И где нам спрашивать…
Но все же он зашагал в указанном направлении. Ни бабуля, ни мальчишка нас не обманули. Мы свернули на соседнюю улицу, которая шла ближе к реке, поднялись на мост, стоявший не далее, чем в полукилометре от Моста Двухсотлетия и меня снова пробило на ностальгию.
– Интересно даже, как нам хватает всего одного моста. И во Владимире, и здесь, – задумчиво проговорил я.
– Одного моста через реку? Шутишь! Там же не протолкнуться!
– Утром и вечером – есть немного. А так – хватает. Вроде бы, – я пожал плечами. – Обещают построить второй во Владимире уже сколько лет.
– Не рассказывай мне эти ужасы, – Дитер презрительно скривил губы. – Там, должно быть, и Портовый район крохотный?
– Там нет порта.
– Вообще?
– Абсолютно. И Восточной Ярмарки. И Суздаль там – отдельный город.
– Так, хватит, фройнде, хватит, прошу, – он демонстративно поднял ладонь, призывая меня остановиться. Мы уже были примерно посередине моста. – Мы живем в великой стране, посмотри только. И ты говоришь, что есть где-то точно такая же, в которой все много хуже?
– Нет, почему же сразу «много хуже»? Мы покорили космос и…
– Люди живут от этого лучше? – тут же спросил Дитер.
– Нет, но…
– Дольше?
– Нет…
– Перестали работать? – наседал на меня немец.
– Мы выиграли космическую гонку! – выпалил я, и несколько человек удивленно обернулись на меня.
– А что это? Что за состязание?
– Наша страна и еще одна в прошлом веке запускали в открытый космос корабли, проводили исследования. Искусственные спутники. Высаживали на Луну и Марс машины.
– Угу, – Дитер задумался. – Значит, вы колонизировали наш спутник? И еще одну планету?
– Нет, – уже в который раз повторил я.
– Шайсе! – выругался ростовщик. – А на кой это все тогда? Люди лучше не живут. Пространства для жизни больше не стало. Оно не стало более удобным.
– Я не знаю, – ответил я.
– Безумный мир. Просто безумный!
– И все же я по нему немного скучаю, – добавил я, внезапно ощутив настоящую тоску по собственному миру.
– Понятно, родина. Ладно, – немец похлопал меня по плечу. – Хорошо, что мы с тобой не такие безумцы. Просто только что выбрались из итальянского квартала, где нас могли порезать и оставить истекать кровью за то, что мы искали какую-то бабку.
– Абсолютно нормальная история, – кивнул я.
Мы пересекли реку, вовремя миновав путь следования небольшого грузового корабля. Тот обдал черным выхлопом мост, и кто-то из пешеходов, не успевших отскочить в сторону, закашлялся.
Второй ковровский мост были длиннее того, что строили к двухсотлетию города. Этот проходил над набережной и врезался глубже в застройку – даже два ряда домов разделял между собой.
Людей здесь сновало еще больше, и мы с Дитером остановились. Похоже, что ситуация повторялась – разве что мы были чуть ближе к цели.
– Где и кого мы будем спрашивать? – поинтересовался я у ростовщика. – Мы не знаем, кем он работает. Или работал. Едва ли он такая известная личность, что нам сразу скажут, где его стоит искать. И полиция тут не поможет – только привлечем ненужное внимание.
– Тогда по кабакам? – предложил Дитер.
– По кабакам, – со вздохом согласился я, понимая, что лучшего предложения за сегодня уже не поступит.
Бесплатный фрагмент закончился.