Далее Руссо говорит о неделимости суверенитета, поскольку политическая воля принадлежит либо народу как единому образованию, либо только одной его части. Воля народа воплощается в актах суверенитета – законах. В этой связи Руссо критикует политиков, дробящих суверенитет на отдельные элементы: ветви власти, сферы и методы управления и т. д. Автор проводит аналогию с человеком, которого составили из нескольких тел, из которых у одного были бы только глаза, у другого – руки, у третьего – ноги и ничего более. Он указывает, что суверенитет не может быть разделен, поскольку те права, которые принимаются за части суверенитета, все ему подчинены и всегда предполагают наличие высшей воли, благодаря которой они и могут быть реализованы.
Однако, несмотря на то что общая воля неизменно стремится всегда к пользе общества, решения народа отнюдь не всегда имеют такое же верное направление. Люди всегда стремятся к своему благу, но не всегда видят, в чем оно заключается. В этом контексте Руссо разграничивает волю всех и общую волю, поскольку общая воля реализуется в общих интересах, тогда как воля всех представляет лишь сумму волеизъявлений частных лиц. Автор указывает, что согласие всех интересов возникает вследствие противоположности их интересу каждого, поэтому если бы различий не существовало, едва ли можно было бы понять, что такое интерес общий. Поэтому Руссо отмечает важность того, чтобы в государстве не было ни одного частичного сообщества и чтобы каждый гражданин высказывал только свое собственное мнение. Если же в государстве уже имеются частичные сообщества, то следует увеличить их число, чтобы не допустить ситуации, когда значительная часть народа учредит отдельную ассоциацию.
Далее Руссо переходит к рассмотрению взаимной связи личности и общества, а именно к правам и обязанностям подданных и естественному праву людей. Здесь очевидно прослеживается противоречие с ранее высказанной позицией о том, что граждане не отчуждают свободу обществу, однако тем не менее должны служить государству и исполнять волю суверена. Указанное противоречие Руссо пытается разрешить, говоря, что суверен не может налагать на подданных бесполезные для общества узы, и руководствуется в данном случае исключительно общей волей.
Автор излагает данный принцип следующим образом. Общественное соглашение устанавливает между гражданами такого рода равенство, при котором все они принимают на себя обязательства на одних и тех же условиях и все должны пользоваться одинаковыми правами. Таким образом, по самой природе этого соглашения всякий акт суверенитета налагает обязательства на всех граждан или дает преимущества всем в равной мере. Как отмечает Руссо, суверен воспринимает народ как единое целое и не различает его отдельных представителей. Под актом суверенитета в этом случае понимается соглашение целого с каждым из его членов.
Данное соглашение является законным, справедливым и прочным, так как поручителем за него выступает вся сила общества и высшая власть. До тех пор, пока подданные подчиняются только такого рода соглашениям, они не подчиняются никому, кроме своей собственной воли. Следовательно, верховная власть, какой бы неограниченной, священной, неприкосновенной она ни была, не может переступать границ общих соглашений, а суверен не может наложить на одного из подданных большее бремя, чем на другого.
Рассматривая проблему естественного права на жизнь, которым никто не вправе распоряжаться и, следовательно, не уполномочен передавать кому-либо, Руссо отмечает, что общественный договор имеет своей целью сохранение договаривающихся. Тот, кто хочет сохранить свою жизнь за счет других, должен быть готов отдать за них жизнь, если это будет необходимо. Таким образом, Руссо заключает, что жизнь – это не только благодеяние природы, но также и дар, полученный на определенных условиях от государства.
Автор иллюстрирует данное правило на примере смертной казни. Так, человек, чтобы не стать жертвой убийцы, соглашается умереть в том случае, если сам станет убийцей. Сохранение государства несовместимо с сохранением жизни мятежника, нарушившего общественный договор. Тем не менее право суда над преступником Руссо называет правом частным, которое не относится к полномочию суверена, тогда как право помилования или освобождения виновного от наказания, положенного по закону, принадлежит лишь тому, кто стоит выше и судьи, и закона, т. е. суверену.
Вместе с тем частые казни Руссо считает признаком слабости власти, так как «нет злодея, которого нельзя было бы сделать на что-нибудь годным». В хорошо управляемом государстве казней мало не потому, что часто даруют помилование, а потому, что здесь мало преступников; в государстве, клонящемся к упадку, многочисленность преступлений делает их безнаказанными.
Размышляя о роли закона, Руссо приходит к выводу о том, что естественное право справедливости, исходящее от Бога, не обеспечено какой-либо санкцией, поэтому в гражданском состоянии необходимы соглашения и законы, чтобы объединить права и обязанности и вернуть справедливость к ее предмету.
Бесплатный фрагмент закончился.