– Хоронить тебя будем.
– …?! Я пр… против! Я ещё не…
– Милиционеров, не как нормальных людей, на четвёртый день хоронят, – сквозь зубы процедила бабка, максимально драматизируя сцену. – Да в закрытом гробу, в полночь, за церковной оградой, в неосвящённой земле, тока при своих. А всех свидетелей в погребальный костёр кидают и пляшут голыми вкруг огня…
– Трактир восстановлению подлежит? – в конце рассказа осторожно поинтересовался я.
Митя отрицательно помотал головой. Йес! Ну и как после такого хорошего известия я мог его уволить?
– Митя…
– Хотите, дверь?
Бедная моя домохозяйка и чирикнуть протестующе не успела, как от тяжёлого удара резная дверь едва не сорвалась с петель.
– Митя!!!
– А хотите, косяк?
Ещё один удар. По счастью, в этом спектакле последний, потому что косяки в тереме из тиснёного дуба, и с ним наш «омоновец» уже не справился. Рухнув всем телом, Митяй умудрился сбить скамью с бабкой, задеть стол, опрокинуть миску с моей кашей на обалдевшего кота, облить мои брюки молоком, а сам закатиться под стол, где и замереть в красивой позе буквы «зю»…
Баю баю, баю бай!
Ну ка, глазки закрывай.
А не то придёт волчок
И ухватит за бочок.
Дам я волку вдоль хребта,
Хоть силёнка и не та.
Да коленом по зубам,
Но тебя ему не дам.
Такой мальчик дорогой
Очень нужен мне самой.
А ежели вдруг заметит кто? В таком то виде ты, соколик наш, легко за привидение сойдёшь!
– С мотором?
– А а а а а а!!! – Без малейшего предупреждения и хоть какой нибудь логики царевна запрокинула голову в кокошнике и ударилась в неконтролируемый слезоразлив.
И ещё у нас… этот… Митька. Митя Лобов. Кто знает (а кто его не знает?!) – известен на всё Лукошкино. Рост за два метра, полтора в плечах, храбрости немереной, энтузиазм вообще разумных границ не знает, за любую работу берётся, фантазия неконтролируемая из всех щелей прёт, а суммарная полезного мозга ближе к нулю.
У каждого свои методы опохмелки, и бабкины рецепты порою творят чудеса. Так что пусть «лечится» как хочет — хоть мухоморами, хоть цианидом, хоть кефиром с солеными огурцами…
— Я женщина пожилая, приличная, не Вельзевул какой-нибудь беззаконный.