Коучинг меняет людей. А изменения в поведении и мышлении должны менять и мозг тоже. Когда вы устраиваетесь на новую работу, все ваши повседневные рутины меняются. Когда вы учите новый язык или переезжаете в другую страну, вы начинаете думать иначе. Все это вызывает изменения в мозге: новые нейронные цепочки появляются, как новые дороги к новым городам и деревням. Старые шоссе забываются, некогда густонаселенные области пустеют.
Нейропластичность – это процесс, благодаря которому мозг меняется под влиянием новых мыслей, переживаний и действий. Мозг – это не коллекция безмолвных статуй, а скорее шумная толпа, толкающаяся и гудящая, в которой постоянно происходят новые знакомства и ссоры. Кто-то приходит, кто-то уходит. Нейропластичность – основа обучения и способности меняться, поэтому о ней мы поговорим прежде всего.
Нейропластичность проявляется в трех формах: образование новых нейронов, образование новых синапсов и укрепление существующих синапсов. У новорожденного младенца нейронов в мозге почти столько же, сколько у взрослого человека6. К двум годам его мозг составляет уже 80 % от размера мозга взрослого. По мере роста детский мозг формирует по миллиону синапсов в секунду – это просто невероятно! Мир для ребенка нов, дети учатся на всем без исключения, потому что еще не знают, что полезно и практично. Так что на всякий случай запоминают все.
Со временем становится понятнее, чему стоит учиться и что имеет значение (маме не нравится, когда я кричу, это нужно запомнить). Что-то теряет свою важность (иногда люди носят синие шляпы – и зачем мне эта информация?). Многие нейронные связи утрачиваются, а оставшиеся укрепляются. Чем чаще мы задействуем какие-то из них, тем крепче они становятся. А те, которые не используются, постепенно исчезают. К юности мы теряем миллиарды синапсов; оставшиеся крепко связываются между собой. Мозг взрослого человека формируется на протяжении подросткового возраста, и ранее предполагалось, что на этом история заканчивается11. Затем, в середине 1990-х, работа Элизабет Гоулд и Фернандо Ноттебома12 перевернула общепринятые представления. Гоулд доказала, что у животных новые клетки мозга появляются на протяжении всей жизни. Ноттебом в своем исследовании выяснил, что птицам новые клетки необходимы для пения. (Любопытно, что у птиц формирование новых клеток происходит только в естественной среде и прекращается в неволе.) Но это все были эксперименты на животных. Затем, в 1998 году, Петер Эрикссон в своей работе заявил, что новые нейроны образуются и в гиппокампе мозга взрослого человека13. Так, постепенно представление о мозге менялось, и теперь он воспринимается не как статический жесткий диск, а как самообновляющийся организм.
Изменения в синапсах называются синаптической пластичностью. Именно она определяет то, как мы формируем привычки и осваиваем новые навыки, будь то игра в теннис, печать вслепую или курение. Синапс укрепляется, когда нейроны по обоим его концам активируются в одно и то же время, что позволяет сигналу передаваться более успешно. Если эффект улучшения проведения сигнала сохраняется значительное время после стимуляции, это называют долговременной потенциацией. Принцип установления связи между нейронами на основе синхронной активации лаконично описан в законе Хебба: «Клетки, которые активируются вместе, связываются между собой». Дональд Хебб был канадским психологом, который одним из первых начал изучать нейронные сети в середине ХХ века14. Другими словами, можно заключить, что «нейроны, активирующиеся в разное время, не связываются»7.
Не только синапсы могут создаваться, разрушаться, укрепляться и ослабевать – сами нейроны тоже задействованы. Это не узкие специалисты, а наоборот, работники широкого профиля, способные менять сферу деятельности в зависимости от ситуации. Наш мозг адаптируется гораздо легче, чем мы думаем. Это, в некоторой степени, оппортунистская система, и если какие-то нервные клетки не используются по назначению, то их можно «переобучить» и применить для других целей. Как если бы лишнюю спальню, которой вы не пользовались, кто-то вдруг переоборудовал в кухню, пока вас не было дома. Этот процесс известен как конкурентная нейропластичность, и он подтвержден множественными примерами.
Известно, что слепота компенсируется обострением других чувств, таких как осязание и слух. Это и есть результат конкурентной нейропластичности: слух и осязание используются чаще, вследствие чего нейронные связи, обеспечивающие данные функции, укрепляются и разрастаются. Но конкурентная нейропластичность способна на большее. Неиспользуемые нейроны направляются на другие цели. У слепого человека область мозга, отвечающая за зрительное восприятие (по большей части это затылочная доля), не получает информацию, но при этом не бездействует. Она начинает обрабатывать другие чувства – осязание и слух, например15.
Мы думаем, что воспринимаем внешний мир и ощущаем собственное тело, но на самом деле все происходит только в голове. Мозг – это бесконечная череда темных коридоров, полных электрических и химических сигналов. Любая входящая информация, будь то образы, звуки, прикосновения или вкусовые ощущения, обязательно конвертируется в непонятный нам универсальный язык мозга и только потом трансформируется во все, что мы чувствуем. Эрик Вайхенмайер ослеп в тринадцать лет. В 2001 году он стал первым слепым человеком, покорившим Эверест. Он совершает восхождения с множеством крохотных электродов, подключенных к его языку (потому что язык называют еще «порталом для мозга»). Эти электроды преобразуют видеосигнал в электрические импульсы, которые язык трансформирует в визуальные паттерны дистанции, формы и размера. Получается, информация не обязательно должна исходить от глаз, потому что видим мы не глазами. Мы видим мозгом. Он принимает сигналы от глаз и создает из них то, что мы называем зрением. Мозг может совершенно самостоятельно создавать картинки в затылочной доле, даже не имея никаких данных извне, и проецировать их как галлюцинации. То же происходит и со слухом: мозг создает то, что мы воспринимаем как звуки, декодируя информацию, поступающую через уши. Слуховые галлюцинации рождаются в височной доле. Мы чувствуем мозгом: он трансформирует сигналы от прикосновений к коже. И осязательные галлюцинации бывают – когда человек чувствует то, чего нет. Стимуляция клеток моторной коры головного мозга заставляет человека испытывать определенные ощущения в соответствующих частях тела16.
Мозг меняется в ответ на наши поступки в современном динамичном мире. К этому ведут постоянно повторяющиеся действия. Например, игра на гитаре увеличит и укрепит области первичной моторной коры, контролирующей пальцы. Другие области, включая мозолистое тело, при этом тоже увеличатся и будут более активны17.
Но могут ли мысли изменить наш мозг? Ведь мозг – это физическая, осязаемая часть тела весом около килограмма. А мысли – нечто неуловимое, не имеющее веса. Будь то идеи нобелевского лауреата или размышления о завтраке – все одинаково иллюзорно. И все же мысли способны изменить наш мозг, перестроить нейроны и синапсы. Язык мозга – это электрохимические послания, передающиеся через аксоны и активирующие нейроны. Эти послания – результат как физических действий, так и мыслительных процессов. И то, и другое мозг кодирует одинаково.
Этому есть множество доказательств. В одном эксперименте (Паскуаль-Леоне, 1995)18 людей, никогда раньше не игравших на пианино, разделили на две группы. Участники первой в течение пяти дней мысленно проигрывали музыкальный отрывок по два часа ежедневно. Вторая группа практиковалась на реальном инструменте на протяжении того же количества времени. У всех участников исследования отслеживали мозговую активность. К концу эксперимента обе группы могли сыграть это произведение, и у всех участников были похожие показатели. К третьему дню и те и другие играли довольно хорошо. Мысленные упражнения вызывали такую же активность в моторной коре мозга, что и физические.
Мысли меняют мозг, а затем измененный мозг определяет наши будущие мысли. Если мы думаем о чем-то постоянно, постепенно нам станет проще думать об этом. Так и создаются мысленные привычки, которые воодушевляют или ограничивают нас, и они сродни привычкам физическим. Мысли, присутствующие в нашей голове постоянно, из гостей сначала превращаются в квартирантов, а потом и вовсе становятся полноправными хозяевами.
Притча о двух волках объясняет это более поэтично. Один старик рассказывал своему внуку о битве, бушующей в каждом из нас.
– Эта война, – говорил он, – идет между двумя волками, которые живут в каждом. Один из них злой, жадный, высокомерный, переполненный жалостью к себе и неприязнью. Второй – добрый, милый, любящий и спокойный.
Старик замолчал. Мальчик подумал и спросил:
– И какой же из волков победит?
– Тот, которого ты кормишь.
Все исследования в области нейробиологии свидетельствуют о том, что мозг – это динамичная и чувствительная система, реагирующая на все, что мы видим, слышим, ощущаем и делаем. Привычки прокладывают в мозге определенные карты, так что каждый раз, когда вы повторяете какое-то действие, эти карты становятся более детальными и проработанными, а нейронные связи укрепляются и формируются быстрее (Мерцених и Дженкинс, 1993)19. Привычки появляются и исчезают, навыки приобретаются и забываются. То, что мы делаем снова и снова, закрепляется; то, что отвергаем, ослабевает.
Как гласит китайская пословица, вначале привычка – это легкая паутинка, а в конце – тяжелая цепь.
Коучинг помогает людям осваивать новые навыки и заменять ограничивающие ментальные модели на более продуктивные. Очень полезно знать, как все это работает в мозге. Многие клиенты буквально чувствуют себя в западне из-за своих привычек и даже бывают убеждены в том, что их нельзя изменить. Другими словами, нельзя научить старую собаку новым трюкам. Коучу порой бывает непросто пробиться через такую убежденность. Сегодня есть исследования, убеждающие нас в том, что мозг – это не инертное неизменное скопление клеток, а самообновляющаяся система. И это понимание сулит освобождение. Это значит, что перемены не просто возможны, они неизбежны. Каждый день мы понемногу меняемся благодаря нашим поступкам и мыслям. Коуч способен стать тем самым человеком, который поможет развить нейропластичность. Клиент определяет, что он хочет изменить, добивается желаемого и поддерживает результат, перестраивая свой мозг с помощью коуча.
Попадание в рабство к своим привычкам, совершение одних и тех же действий, непроизвольные ежедневные мысли об одном и том же – вот обратная сторона нейропластичности. Наш мозг развивает то, что мы делаем по привычке: большой палец у любителя строчить сообщения, пальцы у скрипача, вкусовые рецепторы у сомелье. Нейронные связи привычных мыслей сильны, что делает их доступными и быстрыми. Мысли могут быть здоровыми и полезными или разрушительными и пагубными – процесс остается неизменным. Мозг не разбирается, какая привычка хорошая, а какая плохая. Если вы их уже приобрели, изменить и те и другие непросто. Они формируются незаметно. «От еще одного раза хуже не будет» – очень опасная мантра. Цепи привычек порой слишком легки, чтобы их можно было почувствовать, а затем в какой-то момент они уже так тяжелы, что и не разорвешь. Так что первое правило коучей – относиться к привычкам со всей серьезностью и уважением. Мы ведь хотим, чтобы нейропластичность работала на нас, а не против нас.
Именно по этому принципу работают современные веб-технологии и социальные сети. Поисковые сервисы анализируют ваши запросы и выдают результаты, основываясь на том, что вам нравилось раньше. Этот алгоритм строится на утверждении, что с прошлого раза вы совершенно не изменились. В некоторых случаях контент может определяться тем, что мы уже видели, но не тем, что хотели бы увидеть. Эти логические цепочки и электронные тропы усиливаются и предлагаются вам снова и снова. В результате вы оказываетесь в своеобразном пузыре цифрового фильтра, которого не замечаете, потому что не видите его снаружи. Нам хочется верить, что поисковые сервисы выдадут нам то, что мы хотим; но они показывают лишь то, чего, по их мнению, мы хотим, основываясь на том, что мы уже искали раньше. Так же и мозг создает собственные информационные пузыри, если мы не присматриваем за ним, всегда поступая и думая привычным способом.
Мы советуем не зацикливаться и просим управленцев каждые три месяца изучать некую неизвестную сферу интересов. Это может быть радиоастрономия, румынская национальная музыка или история нью-йоркской подземки – не важно. Главное – вырваться из своего пузыря. Наши клиенты потом всегда рассказывают, что теперь они по-новому смотрят на какие-то вещи или им начинают приходить в голову совершенно неожиданные идеи. В свете новых интересов все видится иначе, что позволяет взглянуть на старые задачи под другим углом. Не имеет значения, как долго продлится эта заинтересованность, важно прокладывать новые маршруты в своем мозге.
Вот еще кое-что об обратной стороне нейропластичности: мозг всегда идет по пути наименьшего сопротивления. Сигналы проходят по каналам, которыми мы чаще всего пользуемся. Это ограничивает творчество. Отложите книгу на пару минут и подумайте о морском побережье…
О чем вы подумали в первую очередь?
• Яркое солнце, отражающееся бликами в воде?
• Мягкий белый песок, щекочущий пальцы ног?
• Неспешные волны?
• Возможно, пальма, гамак, пиво со льдом?
• А может, вы живете в городе у моря? В Рио-де-Жанейро, например, и вспоминаете о любимом пляже…
Клише! Все это уже знакомые образы.
В них нет ничего плохого. Мы лишь хотим подчеркнуть, что первые ваши мысли наверняка будут шаблонными. Чтобы творчески подойти к вопросу, вы должны намеренно сойти с проторенной дорожки. Должны перестать довольствоваться простыми ответами. Первое, что говорит клиент, – это, как правило, следствие привычной для него точки зрения на тот или иной вопрос. Пробирайтесь ко второму, третьему ответу. Леонардо да Винчи не доверял первому решению, пришедшему в голову, даже если оно выглядело многообещающе, и всегда копал глубже. Коучам нужно учить своих клиентов быть как Леонардо. Не застопоривайтесь на первых попавшихся ответах, заставляйте клиентов думать и размышлять.
Коучинг почти всегда подразумевает изменение привычек. Клиент хочет стать внимательным слушателем? Тогда ему нужно избавиться от имеющихся шаблонов слушания и обзавестись новыми. Клиент хочет регулярно ходить в спортзал? Возможно, у него есть какая-то другая привычка (отдыхать перед телевизором, например) и он хочет измениться. Все дело в том, что, чтобы изменить привычку думать определенным образом, нужно начать действовать по-другому, а чтобы изменить привычку действовать, нужно начать по-другому думать.
Вот как это работает.
Первый шаг – признание. Все коварство привычек заключается в том, что мы их не осознаем. Часто клиенту нужны какие-то напоминания или подсказки, которые помогут «проснуться». Для каждого человека это что-то свое: новое фото на столе, новая заставка на экране или ручка другого цвета – любая вещь, которая идет вразрез с обычной обстановкой. Начните с малого. Если хотите писать, составляйте хотя бы одно предложение в день. Если хотите привести себя в форму – выполняйте несколько отжиманий у стены. Если хотите стать внимательным слушателем, по десять секунд слушайте окружающие звуки, где бы вы ни находились. Обычно клиенты делают даже больше, чем от них требуют, что гораздо лучше, чем попытаться сразу броситься с места в карьер и потерпеть неудачу. Постепенно ваши действия станут качественнее и длительнее, и в итоге новая нейронная цепочка займет свое место. Одна из главных причин, почему людям не дается развитие новых привычек, заключается в том, что они хотят всего и сразу. Но мозг так не работает, он меняется шаг за шагом. Перемены же всегда даются проще, если совершаются в корреляции с мозгом, а не идут вразрез с ним.
Мы рекомендуем своим клиентам также провести «инвентаризацию» своих привычек в той сфере, с которой мы работаем. Некоторые из них нужно будет изменить, а некоторые могут оказаться весьма кстати.
• Что они делают по привычке?
• О чем думают на автомате?
• Какими словами и выражениями они обычно описывают проблемы?
• Если смотреть с точки зрения нейронауки, каковы их привычные нейронные связи?
• Когда клиент осознает свои привычки, он сможет ответить на следующий вопрос:
Какие из них стоит оставить, а какие изменить?
Это очень серьезный вопрос. Обязательно найдутся привычки, стоящие на пути к изменениям. Но будут и те, что помогут. Сама идея перемен кажется такой воодушевляющей и желанной, что мы порой забываем о стабильной базе, с которой можно будет начать. Привычки – источник этой стабильности, и они не всегда наши враги. Успех перемен заключается в том, чтобы знать, от каких привычек избавляться, а какие не трогать.
Что еще может сделать нейронаучно подкованный коуч, чтобы помочь своим клиентам измениться? (Простите за неловкую формулировку, мы имели в виду «коучей, знающих, как работает мозг, и готовых действовать с помощью методов, доказанных наукой».) Так вот – они могут помочь своим клиентам быть внимательными!
«Будь внимательнее!» – любимая фраза родителей и учителей, призванная вырвать нас из мира грез. Мы знаем, что быть внимательным значит быть сконцентрированным на чем-то. Учителя хотели привлечь наше внимание к внешнему, а не к внутреннему (то есть не к нашим собственным мыслям и ощущениям). Когда мы сосредоточены на внутреннем, скорее всего, у нас задействованы пассивные сети мозга, части, наиболее активные во время «ничегонеделанья», не связанные с какими-либо действиями, ведущими к достижению целей.
Есть два способа направить внимание в нужное русло. Первый – произвольный, или нисходящий, идущий от префронтальной коры (ПФК); он подкрепляется поставленными целями. Например, сейчас, читая эту книгу, вы произвольно концентрируете внимание. Второй – восходящий, или рефлексивный (непроизвольный), – подкрепляется импульсами, которых вы не можете избежать. Например, вы отвлечетесь от чтения книги, если почувствуете запах дыма или внезапную боль.
Произвольное внимание целиком находится под вашим контролем. Это качество внимания и стимулирует нейропластичные изменения. Основные области, задействованные в формировании произвольного внимания, – это части лобной доли, островковая доля, теменные доли и таламус. Когда мы обращаем на что-то внимание, выделяется в том числе нейротрансмиттер дофамин, который отвечает за концентрацию и положительное отношение. Он также помогает быстрее закреплять воспоминания20. Исследования неустанно подтверждают, что самые эффективные перемены происходят тогда, когда мы подключаем произвольное внимание21.
Этот вывод вполне логичен. Джозеф играл на гитаре много лет, и для него – как и для его учеников – было очевидно, что тридцать минут осмысленных занятий в день более эффективны, чем долгие часы механического повторения. Произвольное внимание особенно важно, когда мы хотим обрести новую привычку: оно помогает нам не спотыкаться о старое. Часто мы мотивируем клиентов подключать произвольное внимание, спрашивая, какими качествами им бы хотелось обладать в сложных ситуациях. Мы заставляем их выступать в разных обстоятельствах: с заметками и без них, с завязанными глазами, в наушниках, где играет любимая (или нелюбимая) музыка. Иногда мы перебиваем и задаем вопросы. Как-то мы попросили тренера, который хотел улучшить свои навыки публичных выступлений, обратиться к волнам с вершины утеса (на безопасном расстоянии, разумеется). Мы делаем это не потому, что такие садисты, а для того, чтобы привлечь внимание человека к тому, чем он занят. Когда тому тренеру действительно придется выступать с речью, ему будет гораздо проще. Осознанность и медитативные практики также помогают укрепить внимание; у них много и других плюсов – с точки зрения нейронауки. Мы еще не раз будем возвращаться к медитации в нашем разговоре о мозге.
Однако быть внимательным порой непросто. Атмосфера на рабочем месте, кажется, создана для развития синдрома дефицита внимания. Нам всегда приходится перескакивать с одного на другое, стремясь к многозадачности: уделять внимание коллегам, незаметно проверяя оповещения смартфона, и одновременно мысленно сверяться с календарем, чтобы равномерно распределить все встречи. Но мозг не многозадачен. Да, он быстро переключается с одной задачи на другую22, создавая иллюзию того, что выполняет несколько дел одновременно. Можно добиться еще более стремительного переключения, но это куда менее эффективно и более сложно, чем научиться концентрироваться на одной задаче. Многозадачность дает худший результат, чем направление внимания на одно конкретное дело. Наконец, многозадачность никак не способствует созданию нейропластичных нейронных связей, потому что не строится на обдуманном, постоянном внимании.
Это подразумевает два варианта действий для коуча.
Для начала объясните клиенту суть многозадачности и убедите в пользе концентрации на одном деле за раз, пусть даже ненадолго. Во-вторых, заставьте его пересмотреть и изменить обстановку на рабочем месте. Чем меньше конкурентной борьбы и одновременных запросов, тем лучше станет обстановка. Можно снизить количество задач, требующих внимания. Изменить атмосферу на работе часто бывает намного проще и эффективнее, чем меняться самому. Коучинг направлен на поиск решений в самом человеке; клиенты хотят развить новые личностные качества и видят трудности иначе. В этом нет ничего плохого, но так можно упустить драгоценные возможности. Как только клиент обретает контроль над окружением и рабочей обстановкой, у него может пропасть необходимость так много работать. Иногда проще найти талантливого человека для выполнения определенной работы, чем тщательно обдумывать, как ее облегчить. Чем больше человек контролирует обстановку на рабочем месте, тем лучше справляется. Поэтому вместо развития нереальных уровней стрессоустойчивости начните с изменения рабочей среды (хотя бы с мелочей). Это не жульничество. Некоторые уверены, что «должны» противостоять преградам, так как относятся к рабочей атмосфере как к чему-то, что не поддается изменениям. Их мозг не знает ничего, кроме этого «должен», и работает с тем, что имеет. Как мы убедимся в следующих главах, окружение оказывает на мозг гораздо большее влияние, чем мы думаем. У нас были клиенты, которые закрывались в кабинетах, все там переделывали, вешали таблички «Не беспокоить», чтобы не отвлекаться и серьезно поговорить с коллегами. И результаты были невероятны. Иногда, если удается изменить окружающую обстановку, отпадает необходимость меняться самому.