Rodkey E.N. The visual cliff’s forgotten menagerie: Rats, goats, babies, and mythmaking in the history of psychology. – Journal of the History of the Behavioral Sciences, 2015. – V. 51 (2). – 113–140 pp. – DOI: 10.1002/jhbs.21712.
Год проведения эксперимента: 1961
Место проведения: США, Кливленд.
Руководитель: Роберт Лоуэлл Фантц
Роберт Фантц был не совсем простым американским психологом XX века, потому что работал и экспериментировал в одной из сложнейших областей – психологии развития (developmental psychology). Психология развития включает в себя колоссальное количество сфер, таких как педагогическая психология, детская психология, когнитивная психология и еще много других, объединенных одной целью – понять человека от А до Я. Ученые рассматривают физическое, когнитивное, психосоциальное и эмоциональное развитие. Их интересует, как и почему человеческие существа изменяются в течение своей жизни.
Изначально сфера деятельности Фантца была связана только с младенцами и детьми, а теперь она включает в себя подростковый возраст, развитие взрослых, всю продолжительность жизни и старение. Психологи развития стремятся объяснить, как мышление, чувства и поведение меняются на протяжении всей жизни. К подобным специалистам относятся всем знакомый Зигмунд Фрейд, Л. С. Выготский, Ж. Пиаже, Э. Эриксон. Все они пролили свет на будущее человека, описав жизнь каждого организма законами и феноменами. Роберт Фантц тоже сделал это, добавив крупицы знаний в океан психологической истории.
Речь пойдет о младенцах, и по названию главы вы уже догадались, что Робер Фантц помещал их в особые камеры. Проведя свое исследование, Роберт рассказал миру о том, что только родившийся младенец возрастом до четырех недель имеет необычный врожденный рефлекс. К этому моменту все знали о сосательном, хватательном, защитном рефлексе (заключается в повороте головы во избежание удушья). Но никто не мог сказать о том, как ребенок воспринимает мир сенсорно. Уже с рождения младенцы могут подражать мимике лица взрослых людей в зависимости от уровня развития своей моторики. Одна исследовательница, Т. Фиелд, проводила множество экспериментов с младенцами и выяснила, что младенцы в возрасте полутора дней могут подражать выражению лица человека, которого они видят, по крайней мере в трех различных проявлениях: радость, грусть, удивление. Малышам просто демонстрировались фотографии людей с ярко выраженными эмоциями, а независимый наблюдатель, стоя в сторонке, пытался понять, какую эмоцию копирует ребенок.
Но Роберта Фантца интересовало другое. Его интерес состоял в том, является ли человеческое лицо для младенца чем-то особенным и необычным. Вычленяет ли он образ лица из всего потока зрительной информации? И возможно ли, что с первых дней жизни ребенок способен на избирательное внимание? Теперь вернемся к младенцу и камере. Работая в Case Western Reserve University (частный исследовательский университет в Кливленде), Фантц представил в 1961 году парадигму визуальных предпочтений, показывающую, что младенцы больше смотрят на узорные картинки, а не на однородные изображения. Клеточки, треугольники и систематичные изображения младенцам больше по вкусу, чем акварельная абстракция.
Новшеством в этой задаче было измерение продолжительности детского взгляда, а не только его направления. В 1964 году Фантц расширил свои исследования и рассказал научному обществу о том, что младенцы совершенно точно обладают навыком «привыкания к ситуации». При многократной демонстрации одного и того же стимула, а затем вместе с ним нового изображения младенец постоянно отдавал предпочтение новому стимулу. Эта способность с самых ранних лет помогает ребенку учиться и получать новый опыт. После этого исследователь мог оценить дискриминационные и воспринимающие способности младенца, показывая различные изображения в строго контролируемых ситуациях, часто в рамке, похожей на картину, и наблюдая, какие изменения в сценариях ребенок воспримет как новые.
Для этих исследований было сконструировано особое приспособление – камера Фантца. Ребенок помещался внутрь этой камеры, в специальную кроватку, лежа на спине. Его взгляд был направлен вверх, где ему параллельно показывались пары разных контрастных изображений, как будто он видел картины на потолке. Экспериментатор располагался сверху, и, наблюдая через небольшое отверстие в «потолке» камеры, внимательно следил за движениями глаз ребенка, фиксируя, на каком из рисунков ребенок чаще останавливает и дольше задерживает свой взгляд. Постоянно меняя стимулы, с помощью подобного наблюдения Фантц долго наблюдал за восприятием и выяснил, что младенцы не только предпочитают новые стимулы старым, но еще и отдают предпочтение человеческим лицам.
В качестве критерия оценки Фатц использовал продолжительность фиксации взгляда. Наибольшее предпочтение младенцы отдавали сложным изображениям. Роберт отметил, что внимание ребенка зависело еще и от того, была ли между изображениями очевидная разница. При показе первых двух пар – фотографии глаза быка и заштрихованного квадрата, шахматной доски и одноцветного квадрата – зрительные предпочтения младенцев проявлялись очень ярко. Совсем другие результаты получил ученый при демонстрации креста, круга и двух одинаковых треугольников. В этом случае ребенок не выбирал для зрительного изучения что-то конкретное, ведь стимулы не представляли для него ценности. Дети предпочитали полосатые поверхности гладким, а цветные – контрастным.
Все протестированные младенцы в возрасте от 5 часов до 15 недель проявляли одинаковые визуальные предпочтения, а значит, и вывод об этом феномене можно считать абсолютно обоснованным. Помимо простых графических предпочтений, было выявлено, что если в паре изображений присутствует фотография человеческого лица, то ребенок максимальное количество времени будет фиксировать свое внимание именно на нем. На это определенно есть причины. Идея о том, что ребенок особенно заинтересованно относится к человеческому лицу, а точнее, зрительная система с рождения настроена на его восприятие, укладывается в общую систему психологии развития, ведь жизнь ребенка фактически от него зависит.
Дети учатся говорить, наблюдая за артикуляционным аппаратом взрослого, познают чувства и проявляют эмоции, знакомятся с эмпатией. Без наблюдения за лицом матери затруднено формирование базового доверия к миру. Нэнси Канвишер в 1998 году высказала мысль о том, что восприятие лица играло роль критически важного навыка на протяжении всего нашего эволюционного прошлого, и вполне возможно, что теперь наши гены имеют «схематические чертежи» для конструирования моделей лиц с самого рождения.
Фантц продолжал свои эксперименты, варьируя изображения. Вместо фотографии лица он предъявлял его рисунок. Два стимула были заменены на три – рисунок лица, глаз быка и кусок газетного текста (одно изображение), а также три цветные полоски красного, желтого и белого цвета. Роберту интересно было пронаблюдать, что привлекает младенцев в первую секунду и что понравится в дальнейшем больше всего. Рисунок, на котором было изображено лицо, привлек большее внимание практически всех младенцев, нежели два других стимульных паттерна. Результаты, полученные Фантцем, снова доказывали, что стимулы, даже похожие на человеческое лицо (рисунок) или напоминающие его, концентрируют на себе больше внимания. Фантц понимал всю привлекательность человеческого лица для новорожденного ребенка, но оставался вопрос – что именно позволяет ребенку понять, что перед ним важный стимул?
Во время дальнейших исследований специалистов Haith, Bergman и Moore 1977 года для дальнейшего анализа движения глаз младенцев фиксировались на видео. Оказалось, что ребенок фиксирует своего рода перевернутый треугольник, углами которого являются два глаза и рот – наиболее контрастные и изменяющиеся части лица. Взгляд ребенка двигался именно по такой траектории, и он четко отслеживал изменения в положении глаз или рта. При этом если человек разговаривал, то дети наблюдали только за движением губ.
Образ человеческого лица имеет для ребенка большое значение. Это ключ к адаптации и развитию. Исследования Фантца и других ученых натолкнули на мысль, что распознавание лица – это наша способность с рождения. В ее основе лежит кортикальный механизм, и с помощью ФМРТ11 было определено, что кора головного мозга имеет особые выделенные зоны, специализирующиеся на восприятии и распознавании лица. Но ребенок не может с рождения успешно воспринимать различия между фигурой и фоном, контур, границы, края, контрастность, тени, симметричность изображения, а также анализировать затененности и симметрии. А ведь лицо еще и изменяется, последствиями чего могут оказаться изменения в поведении его носителя. Неудивительно, что столь информативный и сложный объект привлекает столько внимания. И хотя в начале развития зоны коры головного мозга вычленяют только перевернутый треугольник, ребенок с рождения стремится к детальному изучению этого объекта.
До сих пор парадигма предпочтительности изображений, введенная Фантцем в 1961 году, широко используется в исследованиях когнитивного развития и категоризации маленьких детей. Американский Психологический фонд учредил ежегодную Мемориальную премию имени Роберта Фантца для исследований в области «перцептивного-познавательного развития и развития избирательного внимания» и «развития индивидуальности, креативности и свободного выбора поведения».
Литература:
Developmental Psychology Studies Human Development Across the Lifespan. American Psychological Association. – [Text]: site: https://www.apa.org/action/science/developmental.
Kanwisher N. The Fusiform Face Area: A Module in Human Extrastriate Cortex Specialized for Face Perception. – The Journal of Neuroscience, 1997.
Leslie B. Cohen and Cara H. Cashon. Infant perception and cognition. Handbook of psychology: Developmental psychology. – John Wiley & Sons Inc., 2003. – V. 6. – pp. 65–89.
Sheehy N., Chapman A.J., Conroy W.A. (2002). Biographical Dictionary of Psychology. – London: Routledge, 2002.– 704 p. – (Routledge World Reference).
Веракса Н. Е. Познавательное развитие в дошкольном детстве: учебное пособие. – М.: Мозаика-Синтез, 2012.– 338 с.
Шиффман Х.Р., Строганова Е. Ощущение и восприятие / под ред. Х. Р. Шиффмана – 5-е изд. – СПб.: 2003.– 928 с.
Годы проведения эксперимента: 1964–1968
Место проведения: США, Калифорния
Руководитель: Роберт Розенталь
Один из эффектов, влияющих на результаты психологического исследования, – это эффект Розенталя-Пигмалиона. Название «эффект Пигмалиона» дал этому феномену сам Роберт, ориентируясь на персонажа древнегреческой мифологии, скульптора, который из слоновой кости вырезал прекрасную Галатею, а затем влюбился в нее. Позже, как мы знаем по мифам, Афродита оживила статую, Галатея с Пигмалионом жили долго, счастливо и родили трех детей.
Эффект Пигмалиона – это психологический феномен, который заключается в том, что личность, ожидающая определенных результатов, будет вести себя, интерпретировать поведение окружающих и действовать так, чтобы эти результаты были по итогу достигнуты. Для лучшего понимания эффекта вернемся к мифу. Пигмалион одаривал, одевал, бесконечно любил свою статую. То есть его поведение было результатом искренней веры в свои чувства, веры в то, что когда-нибудь случится невозможное – Галатея оживет и станет частью его реальной жизни.
Интересы Роберта Розенталя включают в себя самоисполняющиеся пророчества, социально-психологическую закономерность, состоящую в том, что кто-то «предсказывает» или ожидает, и это ожидание сбывается. Большая часть его работы была сосредоточена на невербальном общении – например, в ситуациях «врач – пациент» или «менеджер – работник». Свою карьеру Роберт начал в качестве клинического психолога, а затем посвятил свою работу социальной психологии. Профессиональное сообщество присудило ученому множество наград: Золотую медаль 2003 года за достижения в области психологии в области науки от Американской психологической ассоциации, избрание в Американскую академию искусств и наук, премию AAAS за исследования в области поведенческих наук в 1960 году. В 2008 году он стал профессором Университета штата Калифорния.
Знаменитое исследование Розенталя – влияние ожиданий учителей на своих учеников. Оно показало, что если преподаватели ожидали повышенную производительность от определенных детей, то и в реальности производительность этих детей увеличивалась. Это исследование подтвердило гипотезу о том, что на происходящее могут положительно или отрицательно влиять ожидания других, называемые эффектом ожидания наблюдателя. Розенталь утверждал, что предвзятые ожидания могут повлиять на реальность и создать самоисполняющиеся пророчества.
Розенталь пришел в учебный класс одной калифорнийской начальной школы и провел тест IQ на умственное развитие учеников. Получились разные результаты, о которых не было сказано учителям. Затем случайным образом были выбраны пять ребят из класса. Этот выбор не зависел от ранее проведенного теста, в пятерку вошли ребята с совершенно разными результатами. Учителю было сказано, что именно эти ученики в течение года покажут прекрасные успехи в обучении. Через год коэффициент умственного развития у всех этих детей повысился. Но определенное поведение учителя в отношении к пятерке «избранных» привело к тому, что их коэффициент интеллекта в разы превышал результаты остального класса. Конкретно это исследование повторялось много раз, и результат всегда оставался именно таким. Эксперимент был проведен с участием контрольной группы, всего в исследовании приняли участие шесть учебных классов.
Это был не единственный эксперимент, посвященный эффекту Пигмалиона. В предшествующем исследовании Розенталь инструктировал испытуемых следующим образом: участникам предлагалось провести некоторый опыт с крысами. Они должны были следить за поведением животных, пока те находятся в лабиринте. Во время озвучивания инструкции одним испытуемым словно бы случайно говорили о том, что наблюдаемая крыса «глупая», а другим – «умная». После проведенного эксперимента выяснялось, что так оно и было. Но отличий в интеллекте крыс не было ранее! Выяснилось, что пока испытуемый контактировал с «умным» животным, он был мягче, поддерживал тактильный контакт, поглаживая ее. А значит, создавал позитивные подкрепления, дополнительно помогающие крысе справиться с задачей.
Этому большому и серьезному эксперименту предшествовало странное исследование. В 1911 году психологи обратили внимание на Умного Ганса. Это было официальное расследование психолога Оскара Пфунгста. Ганс – конь, симпатичный орловский рысак, который приобрел большую славу, потому что должен был уметь читать, писать по буквам и решать математические задачи, используя для ответа свое копыто.
Многие скептики предполагали, что опрашивающие и наблюдатели непреднамеренно помогали Умному Гансу. Например, каждый раз, когда коню задавали вопрос, поведение наблюдателей обычно вызывало у субъекта (самого Ганса) определенное поведение, которое, в свою очередь, подтверждало их ожидания. Например, когда Умному Гансу предлагали решить математическую задачу, зрители в этот момент становились очень напряженными. Когда конь стучал ногой по нужному номеру, напряжение наблюдателей спадало только тогда, когда Ганс «отвечал» верно. Это давало коню подсказку для того, чтобы стукнуть копытом правильное число раз.
В 1986 году были опубликованы данные работы других двух ученых, изучавших этот феномен, – Ребекки Кертис и Ким Миллер. Они рассказали о данном феномене и проиллюстрировали его в своем исследовании. Студенческая группа из колледжа, участники которой не знали друг друга лично, была разделена по парам. В каждой паре случайно выбирался один из участников для получения дополнительной информации. Одним из них рассказывали, что они уже понравились своим напарникам, что у тех сложилось позитивное впечатление. Другим случайным студентам говорилось обратное – что они не нравятся своим компаньонам. Далее пары студентов встречались и общались друг с другом на любые темы, происходил процесс знакомства. Исследователи предполагали, что студенты, считающие, что нравятся своему новому знакомому или знакомой, будут раскованнее, приятнее в общении, откровеннее, дипломатичнее. Они не высказывали осуждающих реплик или несогласия на обсуждаемые темы. Они в целом были гораздо мягче по сравнению со второй группой студентов, которые думали, что не нравятся своим собеседникам. Процесс сработал и в обратном направлении. Те, кто думал, что нравится своему компаньону, и правда вызывали гораздо больше симпатии, чем те, для кого информация была обратной. Тут и работает феномен сбывшегося пророчества, ведь в результате отношения между студентами во время диалога сложились именно так, как им «предсказали» экспериментаторы.
Чем же опасно это явление для психологического эксперимента? Экспериментатор, который твердо верит в гипотезу или надежность информации, неосознанно действует таким образом, чтобы получить соответствующие результаты, подтверждающие его гипотезу. Эффект Розенталя также получил название «эффект предвзятости экспериментатора». Он относится к феноменам, обусловленным свойствами исследователя. В 1966 году Розенталь описал, что этот феномен возникает по следующим причинам:
● получение в начале исследования очень «хороших» или очень «плохих» данных (в дальнейшем экспериментатор пытается самопроизвольно улучшить или занизить остальные данные, чтобы исследование шло равномерно);
● осознание экспериментатором своей собственной склонности к непреднамеренной подтасовке результатов может привести к противоположному эффекту: предвзято искать только те данные, которые противоречат гипотезе, чтобы не казаться предвзятым;
● эффект предвзятости экспериментатора проявляется в том, что он нечаянно выбирает данные (а по итогу фальсифицирует их) или делает подсказки испытуемым. Он просто неосознанным образом (например, невербально) поддерживает именно те действия испытуемых, которые подтверждают гипотезу;
● настрой экспериментатора может отражаться в интонации, а также визуально, если он и исследуемый работают вместе и видят друг друга во время эксперимента;
● эффект Пигмалиона больше проявляется у тех исследователей, которые стремятся к поддержке, активно жестикулируют, по-дружески и с интересом относятся к испытуемым;
● эффект усиливается, когда экспериментатор и испытуемый знают друг друга;
● экспериментаторы-женщины больше склонны к проявлению феномена, чем мужчины.
Что же делает психологическая наука для того, чтобы избегать подобных влияний? Для того, чтобы нейтрализовать феномен Пигмалиона, обусловленный экспериментатором, необходимо увеличивать число исследователей, наблюдать за их поведением, проводить специальное обучение и тренировки, скрывать от них основную гипотезу, свести к минимуму контакты экспериментатора и испытуемого. Исследователи проявляют устойчивые тенденции, влияющие на ход эксперимента, и оказываются результатом неосознанного уровня естественного психического процесса. Экспериментатор организует деятельность испытуемого, дает задание, оценивает результаты, изменяет условия исследования, фиксирует особенности поведения участника и результаты его деятельности. Чтобы избежать влияния заинтересованного экспериментатора на исследование, с целью подтвердить или опровергнуть свою гипотезу, надо привлекать других ученых, которые не знают его целей и теорий. Полезной становится оценка результатов исследователями, критически настроенными на предполагаемые результаты автора исследования.
Зная об эффекте, открытом Робертом Розенталем, психологи и социологи всего мира могут управлять неконтролируемыми искажениями в полученных результатах. Ведь эффекту подвержены не только сами ученые, но и испытуемые. Механизм эффекта Пигмалиона изучен хорошо, поэтому, создавая тест или планируя эксперимент, каждый ученый заложит определенную внутреннюю стратегию, чтобы избежать эффекта самоосуществления пророчества.
Литература:
Curtis R.C., Miller K. Believing another likes or dislikes you: Behavior making the beliefs come true. – Journal of Personality and Social Psychology, 1986. – V. 51.– 284–290 pp.
Pfungst O. The Project Gutenberg eBook of Clever Hans (The Horse of Mr. von Osten). – [Text]: site: https://www.gutenberg.org/files/33936/33936-h/33936-h.htm.
Rosenthal R. The Pygmalion Effect and Its Mediating Mechanisms. In Improving Academic Achievement: Impact of Psychological Factors on Education / ed. Joshua Aronson. – San Diego, CA: Academic, 2002.– 25–36 pp.
Rosenthal R., Jacobson L. Pygmalion in the classroom: Expanded edition. – New York: Irvington, 1992.
Stephen J., Varnik R., Varnik J.E. 100 most outstanding psychologists of the 20th century. – Overview of General Psychology, 2002. – V. 6 (2). – 139–152 pp.