Тут бабушка перехватила у меня ступку.
– Не так. Вот так. Ты силу трав теряешь. Успокойся. Движение должны быть плавными. Мысли спокойными. Ты не просто траву растираешь, ты свою силу вмешиваешь, смешивая с травой. А какой будет результат, если ты дёрганая? Выдохни, Лидия. Держи, пробуй снова.
Она права. Поблагодарив, закрыла глаза вспоминая, песню что пела мне мама. Только сейчас я не пела, а шептала. Едва шевеля губами. Голос бабы Гали не отвлекал, но я боялась сбиться и почти не слушала.
– Лешанская, говоришь. Теперь и я вижу, что и правда Лешанская. О как глаза зеленью подёрнулись. Замуж тебе девка надо или мужика, на худой конец. А то на ту сторону уйдешь, и кто назад позовёт?
Я не отвлекалась, заговорила, как и когда-то в детстве. Слова сами нашлись, как и ответ на вопрос.
– Ты и позовёшь. Али, передумала меня в ученицы брать? Кровь дам для этого. И разрешение. Чтоб позвать могла.
– А не боишься мне свою кровь давать? Я-то не просто ведающая. Могла бы догадаться. – Быстро посмотрела на неё. Перед мной уже сидела женщина лет сорока. Много было в её глазах. И мудрость, и решимость, и горечь прожитых годов, но зла не чувствовала. Это не показатель. Она продолжила, хоть я и не ответила на неё вопрос. Откуда я могла знать ответ? – Не бойся. Коль согласна моей ученицей стать. Не наврежу. Эти травы не помогут с духом воды справиться.
– Они не для этого. У меня есть домовой. Только призвать её нужно.
Пересыпала в кружку ромашку с расторопшей. Залила холодной водой. Зажала в руке другие травы.
Бабушка Галя попыталась сказать, что делаю снова всё не так. Нужен кипяток и остудить талой водой. Но я знала, что всё правильно. Потому что вспомнила как это делала мама. Знала, на что откликнется Ева. Закрыла глаза. Мне нужно две точки там где Ева сейчас и коридор перед квартирой.
Открыла глаза. Звонок в дверь.
– Сильна, дивчина! Кто ж спорит, только вот зачем микроскопом гвозди забивать?
Так Ева была уверена, что это я позвала и пришла сразу, а так пока бы убедилась, мы бы потеряли много времени.
– По-другому бы долго звать пришлось. Бабушка Галя, пустите нового постояльца?
И протянула ей полынь зажатую в руке, чтобы не запустить кроме Евы больше никого. Взяв травы женщина пошла открывать. Впустить нового квартиранта.
А я остановилась. Откуда я всё это знаю. Что делать? Как нужно? Откуда я знаю, что водяного лучше брать в тиски? Что у Евы есть опыт и необходимая сноровка? Если так подумать, когда дело касалась духов, то я часто знала как поступить, ещё до советов Евы. Мамины сказки? Нет, не только. Теперь, когда это стало ярче, осознала, что во мне есть что-то от духов. И слова бабы Гали о Лешанской? Неужели и во мне кровь лесного духа?
Ева залетела, всё та же девочка, только часть силы потеряла. Тяжело было менять дом. Но ничего, она сильная, справится. И я помогу. Новый дом будет приоритетной задачей.
Бабушку Галю я не хотела брать с собой, но она наотрез отказалась остаться, и более того, требовала кровь прямо сейчас. В итоге с её требованиями пришлось согласиться. И именно она несла заговорённую трёхлитровую банку на пути к водоёму, и станет отвлекающим манёвром, пока мы скрываясь с Евой обойдём с двух сторон водоём.
Переговоров с духом было решено не проводить. Едва мы подошли на необходимое расстояние, баба Галя окликнула водяного. Он повернул к ней свою большую голову, а мы с Евой с двух сторон схватили его и засунули в банку. Женщина проворно закрыла крышку.
Он не ожидавший такого подвоха от нас, разразился потоком страшной ругани, требовал выпустить.
Домой несла его уже я, чтобы точно не вырвался.
– Дамы, ну зачем я вам? Жемчуга речного хотите? Так договоримся!
Когда стадия гнева была преодолена, последовала стадия торгов.
– Понравился.
Было забавно наблюдать, как он сначала покраснел, смутился, и слава лесным духам, надолго замолчал. А уже в парадной сказал, что он слишком стар для этого, давайте до весны подождём. А затем всё же догадался, что его не для этого самого поймали, и разразился новым потоком ругани, уже под наши совместные попытки не засмеяться. Даже консьержка подняла на миг глаза от вязания и проворчала на него, что думала о нём лучше. И от стыда, у неё бедной, теперь несварение будет. И ему следует, впредь, следить за своими выражениями. На что он попытался воззвать к её жалости и справедливости, что его! Самого сильного водяного, поймали в трёхлитровую банку! Его! В трёхлитровую! Тут на нас укором посмотрели.
Баба Галя посмотрела продолжающую вязать женщину и сказала:
– В литровую было бы лучше, это вот они жалостливые. Сейчас бы сидел и пикнуть не мог.
Женщина прекратила вязать и достала маленькую баночку закрытую пергаментом и перевязанную веревкой. В подобных сейчас часто варенье продают, только эта была старая.
– А у меня тут есть! Двести лет лежит! С того самого дня, как-то о свидании забыл! Заговорённая! Или не узнал меня дорогой?!
Водяной тихонько ойкнул, а я зашла с банкой в вовремя подъехавший лифт, а баба Галя, нахмурившись за нами. Когда мы зашли в квартиру сказала:
– Вот же, Авдотья! И молчала же столько лет! Она влюбилась, когда и двадцати ей не было. Я ей столько раз помощь предлагала, она отказывалась. Через пару лет со злости замуж вышла. Назло тому самому, но закономерно, не сложилось. Спустя лет ста, развелась и ушла сюда.
Я посмотрела на водяного заполнившего весь сосуд и строго проговорила:
– Я спать. Будешь шуметь или что-то ещё удумаешь, отдам Авдотье. Понял? Будешь хорошо себя вести, куплю аквариум. Пока поживешь тут. На озере сам чувствовал, неладное творится и тебе с этим не справиться. – Он моргнул и демонстративно отвернулся. – Надеюсь, что мы договорились.
Отнесла его на кухню, поставив на барную стойку, отправилась спать, наплевав на Леонида, который мог прийти снова во сне. Ничего он мне не сделает.
Утренний лес позолоченный раним дыханием осени, на пролесках красными пятнами горела ажина, а в низинах и ущельях, сгустился туман. Девушка, которая была и в первом сне, и в той же самой одежде, вышла навстречу к пятерым мужчинам. Уведя её, сделали шаг назад, но она, зло улыбаясь шагнула к ним. Только вот ей на плечо легла маленькая худенькая ручка, появилась низенькая девушка в таком же лёгком летнем сарафане, как будто материализовалась из воздуха. Они были похожи как сёстры, коими, скорее всего, и являлись. Младшая начала отчитывать мужчин, которые не то, чтобы возразить, дышать боялись:
– Хлопцы, что же в болота-то топиться ходити? Что ж вам, окаянным, жизнь-то не мила?! Прочь отсюда! Болотник разожрался совсем. Никакого сладу с ним нет, и вы туда же! К нему на обед! – Мужчины повернулись и побежали, кроме самого младшего среди них и самого низкого, он ещё раз обернулся и посмотрел на юную девушку, поэтому и расслышал, что она сказала своей старшей сестре, – А ты, Забава, ещё раз кого сманишь сюда с тропы – отцу расскажу! Твой повеса тебя до добра не доведёт!
Почувствовала, как меня затягивает в воронку, и я оказалась снова в берёзовой роще. А за спиной знакомый голос:
– Ворожишь?
Развернулась и зло посмотрела на него! Только поняла, что тот молодой человек был моим отцом, а та хрупкая девушка – моей мамой. А этот гад прервал сон, что мог раскрыть их тайну, которую они не успели мне рассказать!
– Что тебе нужно?
Он тяжело вздохнул и сел на поваленную берёзу.
– Я хотел попросить прощение. И сказать, чтобы ты была осторожна и поставила сильную защиту на себя. Тебя пытаются проклясть.
– Так держу свою сучку на привязи!
Он резко встал и нахмурился.
– Я попросил прощения. И за неё прошу.
– Думаешь этого достаточно? Выдавил из себя три слова и всё, забыли?!
– Она на сносях.
– О, даже так… Ну, что же, это повод порчу на меня наводить и пытаться убить. А ты не полоз, ты олень. Рогатый при рогатый. Но меня это не касается, если она продолжит в том же духе, я вспомню всё что тварь натворила. И то, что я квартиру потеряла, то как болела, и этот вынужденный переезд, не посмотрю ни на что! Оберну всё её зло против неё! Даже сверху добавлять не буду! Ей её хватит, чтобы захлебнулась.
– Я готов всё компенсировать. Квартиру, переезд, моральный ущерб!
В этот момент он жалко выглядел, зло рассмеялась ему в лицо. Любовью, любовью, но я не обязана через себя переступать, поэтому и сказала:
– Не нужно мне от тебя ничего, кроме того, чтобы в покое оставил. У меня всё будет и даже лучше, чем было. Можешь не ходить и не извиняться. Простить? Нет… Я прощать не буду! Но и делать ничего не собираюсь. Только вот скажу, что тогда на море, ворожила не я, а она. И на тебе её приворот. Живи теперь с этим Леонид.
Тут он пошел волной.
***
И я проснулась в своей кровати, опять голая! За окном ещё было темно, хотела повернуться на другой бок и попробовать погрузиться снова в тот сон, где были родители, только стук в дверь не дал этого сделать. Бальтазар поднял уши. Шикнула на него, чтобы не шумел, накинула халат и вышла в коридор.
Посмотрела в глазок, там были двое мужчин в милицейской форме, на вид им было лет по тридцать. Вроде бы обычные люди. Открыла дверь, не снимая с цепочки. Они очень длинно представились: оперуполномоченные, капитаны там чего-то, спросони поняла, что один Дмитрий, второй Павел. И они хотят войти и поговорить. Закрыла дверь, чтобы проверила полынь под порогом и мешочек с солью на двери. Сняла цепочку и открыла. Дмитрий вошёл после моего пригласительного жеста, а вот второй остановился, у него зазвонил телефон и его куда-то позвали. Я только на это усмехнулась.
– А где хозяйка квартиры, бабушка Галя?
– Спит. Так что хотели? Я не разобрала.
Меня внимательно рассматривали, как и я его. Примерно моего роста, может быть чуть выше, стройный и широкоплечий, темноволосый светлокожий молодой человек. С красивыми серыми глазами, прямым носом и слегка пухлыми губами. Именно на губах задержался мой взгляд, тут я опомнилась и позвала его на кухню. Форма очень ему очень шла. Нужно сказать, и он отвечал мне такими же внимательными взглядами, а потом посмотрел на трехлитровую банку и тяжело вздохнул.
– Что за банка? Что в ней?
– Да ничего, так мелочи.
Водяного он видеть не мог и слышать его ругань тоже, но я могла и аж покраснела, от той тирады состоящих исключительно из ругательных слов, что этот сквернослов выдал, за то что его назвали мелочью. Ещё банку сумел расшевелить так, что она покачнулась и опасно накренилась. Положила на неё руку и тихо пригрозила:
– В унитаз смою!
Страж порядка слышать водяного не мог, а меня вполне. Поэтому вопросительно на меня смотрел.
– Долго объяснять, сквозняк.
– Ничего, я никуда не спешу. Пять часов дежурства, поэтому с удовольствием послушаю, учитывая, что вы на камерах были с этой банкой замечены.
– Вы верите в водяных? В банке он. Вчера поймали.
Было видно, что Дмитрий очень удивился, но быстро справился со своими эмоциями и продолжил.
– Допустим. Пока ловили водяного, ничего странного не заметили?
– Вроде нет. А что случилось?
– Пару часов назад мы нашли тело девушки, как раз недалеко от озера. Судя по тому, что мы увидели по камерам, вы вышли из парка за полчаса до того как жертва вошла в парк, и, возможно, заметили убийцу.
Посмотрела на Еву, та покачала головой, что ничего не заметила, посмотрела на водяного, тот задумался, но промолчал. Я совсем никого вспомнить не могла.
– Мы были слишком заняты, даже если и кто-то был, мы не увидели бы.
Милиционер продолжал меня рассматривать, но не поедать глазами, а именно изучать, чем сильно смутил, особенно учитывая, что на мне только халат. А затем спросил моё имя, я даже на пару секунд забыла, как меня зовут, лишь потом ответила. Он с улыбкой проговорил:
– Лидия – редкое имя и очень красивое. Лидия, если что-то вспомните, или вдруг бабушка Галя заметила своим зорким взором, вот мой номер телефона. А если решите снова встретиться, буду очень рад. Буду ждать.
Разворачиваясь, чтобы выйти с кухни он чуть не встретился с косяком, улыбнувшись поправил своё положение в пространстве, и вышел из квартиры. А я решила, что обязательно напишу ему после работы.
Не успела я дойти до комнаты, как стук в дверь повторился. Посмотрела в глазок, первое что я увидела это была женская спина и белые волосы, убранные в высокую гульку, женщина повернулась – длинный нос и тонкие губы. Ирма Станиславовна! При первой встрече я была не в том состоянии, чтобы она мне кого-то напомнила, а сейчас меня поразило её сходство с Шапокляк из мультика. Вспомнила про подругу, о которой говорила баба Галя на вокзале, тихо выругалась. Открыла, она показала знак тихо, без приветствия шепотом быстро заговорила:
– Чего смотришь? Не по-людски это было, тебя одну бросать, ни в какие ворота! Я этого кобеля с детства знаю, с моим вместе росли, но то, что он творит в последнее время, на него не похоже. Приворот все мозги выбил, ну пусть. Умнее будет потом, будет знать кого к себе подпускать, на счёт неё, его все предупреждали. И тебе жизнь наладим, хотя, судя по улыбающемуся Дмитрию, ты и без нашей помощи справишься. А что? У него папаша высоко сидит, придёт время и его подтянет на своё место. Пока не забыла, бабе Гале я не рассказывала, надеюсь и ты не будешь, и что именно ты за её непутевого внука замуж выскочила. У неё, итак, инфаркт не так давно был. А она его очень любит и переживает.
Пока я переваривала всё, что мне сказали, Ирма Станиславовна по-хозяйски прошла на кухню и застыла, увидев банку и теперь снова эмоционально говорила:
– Нет, я, конечно, слышала историю о женщине, поймавшую и спасшую собачку с голодными глазами на обочине леса, и приведшей бедного волчару к ветеринару, но водяной… Вы, дамы, удивляете… В управлении девчонкам расскажу, никто же не поверит! – Ирма Станиславовна обошла банку, которую я поставила в центр стола, чтобы точно не упала. – И как вовремя успели! Если бы на полчаса позже, то и разбираться никто не стал бы. Из той девчонки всю силу вытянули, как будто работа духа.
Бабушка Галя вышла с Бальтазаром, у Ирмы Станиславовны, аж рот открылся.
– Бедный волк, они и тебя спасли?
– Что вам всем не спится по ночам?! Это вот её животина.
– По работе вызвали, замёрзла, пришла чая горячего выпить, а тут твоя новая постоялица. Представляешь, снова тот маньяк объявился тут. Сегодня ночью всех подняли и наших, людских! Никаких следов. Ни у нас, ни у коллег. А ведь мы не успели буквально на пару минут, как будто кто-то предупредил.
Я задумалась, о поведении коллеги Дмитрия. Чуть подумав, рассказала о нём, о моих ощущениях в парке в тот день. Водяной молчал, лишь кивнул подтверждая, когда я сказала, что и он тоже чувствовал. В этот момент я осознала свою вину. Женщины, пьющие чай с пирожками, на меня ругаться начали, особенно бабушка Галя:
– Хорошо, что не пошла, иш что удумала, составила бы компанию девушке. А сообщить, кому бы ты и что сказала? Тебе сейчас нужно подальше от такого держаться. Оказалась бы рядом и с твоей удачей, жертвой была бы не девушка, а ты. И рано тебе в такие дела нос совать! Ты только входишь в силу. А об этом маньяке давно ходят слухи, но поймать не могут. Пьет жизнь как дух, но не дух это! Колдун. Злой и опасный. Ты ему на один зубок. Я стара уже, силу теряю, а ты слишком молода, тоже мне, удумала! Чувствовала она! Ты понимала, что чувствовала? Нет! Не ты, не он.
Бабушка Галя показала на Семёныча, а Ирма Станиславовна поддержала её:
– Тебя не зря Светлана спрятала. Силы в тебе много, проявила ты тогда на шабаше себя во всей красе, он не мог не обратить на тебя внимание. Без защиты рода, никто бы и не кинулся тебя искать. Так что опасность, которую ты почувствовала вчера, и Семёныч, возможно, грозила именно тебе. Так что будь внимательна, вот тебе амулет, с ним он не сможет тебя найти, никто не сможет. Это будет посильнее того, что сделала Светлана Валерьевна. И ещё, почувствуешь такое ещё раз, звони мне или Светлане.
Мне дали брелок с заячьей лапкой. И я пошла ещё хоть часик поспать. Когда встала, посторонних в доме не было. Ничего интересного мне больше не приснилось.
Перед тем как я ушла на работу, мы с бабушкой Галей смотрели на водяного в трёхлитровой банке и думали о том, что с ним делать. Решили, что пока выпускать не будем и нужен аквариум. Держать духа трехлитровой банке, которому несколько тысяч лет, всё же как-то неправильно. Он ещё и обиженного из себя строил, хотя, после рассказа Ирмы, уже не так, больше стал задумчивым. Если бы мне не нужно было на работу, я бы у него выпытала. Он явно что-то знает, а так пришлось бежать. Чтобы купить аквариум, сначала нужно на него заработать.
Леонид
Я проснулся с сильнейшей головной болью. Заснул в офисе на своём рабочем месте, шея после неудобного положения хрустела и неприятно тянула.
Заставил себя собраться, отбрасывая все эмоции, анализировать происходящее. Если Лидия сказала правду, то подаваться им сейчас равносильно тому, чтобы собственноручно затянуть удавку на шее. Диана как почувствовала: входящий звонок от неё. Почему “как”? Скорее всего так и есть. Почувствовала. Колдовство ослабло, вот и пытается усилить его, а для этого нужен любой контакт. Я сбросил, отправив короткое сообщение: “Занят.”, отключив этот телефон. Взял старую звонилку с международным номером, набрал тётю Ирму. Она пригласила заехать к ней домой прямо сейчас. Недолго думая, одел плащ и спустился на парковку. Выехав, остановился на секунду, пока машин нет. Обернулся на здание, ставшее почти родным. Стекло и бетон. Единственное отличие от рядом стоящего – цвет стекла: золотой отлив. Когда-то давно, за него переплатил приличную сумму. Как и за зелёную зону с фонтаном, единственную на несколько километров, и сейчас она была подсвеченную в предрассветном сумраке.
Достал фотографию Дианы, не верится, что она могла, только вот если не она, то кто?
Лидия? Нет. Это точно не она. Чуть не поседел, когда узнал о её “смерти”. Завел машину и нажал на педаль газа. Город просыпался, немного и застряну в пробках.
Подъехав к старым панелькам, я ещё раз всё обдумал. Прокручивая все события за последние пару месяцев, разозлился на себя, что не заметил и не понял всего раньше. Со злости ударил по рулю. Затем закрыл, прогоняя и эти эмоции. Всё лишнее. Заглушил мотор и пешком поднялся на девятый этаж. Тётя Ирма открыла дверь сразу, как только я поднялся на её лестничную площадку.
– Что, голубчик, кто-то смог пробиться через колдовство твоей ведьмы? Я даже догадываюсь кто. Пошли на кухню, как раз чай с имбирём заварила. Как ты любишь, ещё горячий, но уже не кипяток.
– Мне совет нужен, как снять приворот. Я же всё испробовал, ничего не помогло. Слишком сильный.
Мы сели за стол, а женщина сказала, смотря мне в глаза:
– Потому, что не от той пытался снять. Но этот приворот силён, сомневаюсь что-то поможет. Эта дрянь найдёт, за какую ниточку потянуть и снова тебя в сети поймать. Кроме одного.
Я тяжело вздохнул, понимая, на что она намекает.
– Она беременна, – В этот момент, я и сам осознал, что это всё отговорки, и я должен это сделать, – Спасибо тётя Ирма. Так и сделаю.
Понимал, что это теперь всё будет непросто и может обернуться не самым лучшим образом для меня, но на кон поставлено слишком много. Она мне кивнула, что всё правильно и одобряет. От этого маленького подба́дривающего жеста мне стало легче.
– Ты к бабке своей загляни, от тебя лихом пахнет. У меня сил не хватит с духом справиться.
Только лихо мне не хватало сейчас! Но, это многое объясняло. Теперь нужно придумать, как от него избавиться.
– Бабушка после инфаркта, придумаю что-нибудь.
Потёр переносицу, пытаясь ослабить головную боль. А затем нащупал в джинсах блистер с таблетками. С удивлением посмотрел на почти пустую пластинку и положил её обратно. Тётя Ирма пыталась меня убедить, чтобы я всё же заехал:
– Она ученицу взяла. Молодая и необученная, конечно, но подсобит, силы в ней много. Сладят.
– Стар и млад, и с лихом сладят?! Ещё сами поймают его, я же этого себе не прощу. Бабушка говорила, кажется, из провинции девушка. Спасибо, подумаю, как лучше сделать. Тетя Ирма, не только для этого заехал. Я хотел найти Лидию, снится мне часто – не к добру. Мои ребята искали, вести дурные привезли, только оказалось, что ложные. – Выражение лица тёти Ирмы сказало о том, что ей всё это известно, и возможно она знает где Лидия, поэтому продолжил, – Это значит, что она в опасности. Я виноват. Сильно виноват.
– Виноват. Хорошо, что осознаёшь. А что касается, опасности… Об этом нужно было раньше думать, а не поддаваться чарам ведьмы. Сладко было, вот и твоя расплата, за малым девушку не погубил. Сейчас она под присмотром, на тебя сильно обижена. И правильно. Где она, не скажу. Обещала ей. Но, едь к бабушке, пока не поздно. Едь.
– К бабушке не поеду, пока с лихом вопрос не решу.
– Да ты на чай вечером загляни! Она переживает за тебя сильно.
– Чтобы она увидела лихо и неё случился второй инфаркт? Нет!
Её настойчивое желание, чтобы я заехал к бабушке, уже стало раздражать. Тётя Ирма стукнула по столу, назвав упрямым ослом. Она встала, а я допил одним глотком чай и попрощавшись пошёл к дверям, когда тётя Ирма тихо сказала:
– Иди. Избавляйся от приворота. Как голову прочистишь, поговорим ещё раз. Только не вздумай отступать. Пропадёшь и род свой потянешь за собой. Больше никогда не забывай о той ответственности, что лежит на тебе, и о той силе, которая перешла к тебе от деда.
Я простился ещё раз и вышел из квартиры. Включил телефон, на этот раз не опасался, когда отвечал телефонный звонок.
– Слушаю, Диана. Мне на работу нужно. Плохо? Скорую вызови. Хорошо, через час заеду.
Сбросив звонок, сразу набрал Захара, сына тёти Ирмы, с которым росли вместе. Вспомнив наши разногласия в последнее время, на секунду подумал, что он сбросит, но услышал: “Приветствую, сладенький, ” – Улыбнулся, услышав заспанный голос и его обычное приветствие, – “С тебя ящик бухла за всю ту дичь, что ты творил и ещё ящик, за всё остальное, мама мне уже успела позвонить. Не вздумай ехать к себе. Твои вещи я сам заберу, ключи у меня есть. Тащи свою задницу ко мне.”
– Спасибо, я сам заберу.
После короткого спора, мы через час вдвоём стояли около дверей моей квартиры. Посмотрел на Захара в его тонкой кожаной куртке. Но острить, на счёт тепло ему, не стал. Ехал на мотоцикле, чтобы не опоздать. Открыл своим ключом.
Диана была не одна, а с сёстрами. Я смотрел и не узнавал женщину с которой был знаком сотню лет. Яркий и пошлый макияж, накаченные губы, а самое главное злой взгляд в котором не было и капли любви, о которой мне столько говорили, лишь алчность. Моя квартира также претерпела изменения. Я не любил лишние детали и предметы. Ещё два месяца она была практически пустая пустая. Верхний этаж с панорамными окнами, и видом на столицу не требовал лишних украшений. Сейчас прекрасный вид был занавешен тяжелыми алыми занавесками; шикарные, но безвкусно смотревшиеся люстры, картины, непонятные статуэтки и золото, много золота. Дорого, очень. Захотелось тут же проверить свои счета. Захар присвистнул, смотря на это всё:
– Короче, ты банкрот. Надеюсь , ты квартиру и фирму не переписал?
Хороший вопрос, который нужно будет проверить. Диана мгновенно переменилась в лице и начала рыдать, причитать, что её заставили. Резко спросил, наверное даже более резко, чем следовало, учитывая её положение.
– Кто?
Она рыдая качала головой, что не скажет и не может сказать, её сестры кричали и поливали нас грязью. Повиснуть на мне не дал Захар. Что же, её право молчать. Свой выбор она сделала, судя по всему, давно. Я больше не обращая внимания на всю эту неприятную картину, прошёл в свой кабинет и быстро собрал документы, печати, которые были подозрительно открытые. Набрал юристу, чтобы запустил их аннуляцию с этого числа и полную проверку документов на подлинность, покидал какие-то футболки, костюм, пару рубашек в сумку и вышел из кабинета, а следом застыл от того, как одна из сестёр Дианы обвила руку Захара. Но по его взгляду понял, что их магия не подействовала. Но я тоже думал, что сильнее этого всего. Диана снова поменяла линию поведения и в этот раз схватилась за живот. Я молча вызвал скорую. Когда приехали мои знакомые врачи, ей резко стало лучше и от осмотра отказалась, как и от госпитализации в частную клинику моего хорошего знакомого. На прощание я сказал, что буду обеспечивать ребёнка и её до родов. Если это мой ребёнок, а я обязательно проведу генетическую экспертизу, и дальше их обоих, до его совершеннолетия, нуждаться она не будет. Если нет, то у неё будет три месяца на поиски отца. К ней не вернусь. Пока может оставаться в этой квартире. На выходе взгляд упал на каменный столик со змеёй, тот что купила тогда Лидия с этим хитрым и скольким островитянином. Золотистая змея лежала на камне. Мне показалось кощунством оставлять его.
– Захар, дверь!
– Только столик? Может быть Диане лучше квартиру снимешь?
– Это Лидка купила.
– А, запоздало соболезную.
– Давай не тут.
То чем занималась Диана в положении, сводило к нулю, шанс рождения здорового ребёнка. Не знаю чем она думала. Может быть действительно заставили? Пока стояли в пробке, этими мыслями и поделился с Захаром, крутящимся в моей машине, как жук на сковородке, следом он достал из под бардачка жучок.
– Всё возможно. На такое её куриных мозгов не хватит. Только она могла прийти к тебе, но её корыстная натура взяла верх, а может быть так изначально задумывали. Она будет полной идиоткой, если побежит делать аборт, особенно учитывая то проклятие, что наложила твоя предыдущая жёнушка. Так или иначе, ты её обеспечишь. Хотя, если Диана уверена, что ребёнок не твой…
Он покрутил жучок, а затем засунул его обратно. И протянул мне заготовленный листок бумаги с несколькими предложениями. Прочитав их, кивнул, соглашаясь с тем что написано на нём. Захар просил помощи, мои проблемы могли быть связаны с тем делом, которое он влез по незнанию. Написал на этом же листке “Наколдуй мне встречу с тем кто сможет снять” и показал на левое плечо. Судя по взгляду, он всё понял верно, на мгновение его глаза потемнели, а затем он нахмурился. Я и сам ощущал, ту гнетущую силу, что нависла надо мной.
– Полозов, ты идиот. Давай заедем к твоим?
– Это исключено. Так да или нет?
Рокот грома прогремел на небе. Карты на столе, игра началась…