– Не вижу особых препятствий. Лучше послать эсэмэс-сообщение. Напиши, я передам в рубку, мои товарищи отправят.
– Отлично. А поговорить, как по телефону, нельзя?
– Вообще-то можно, но неудобно. Потому что с голосом возникнет почти трёхсекундная задержка, а это будет трудно объяснить.
– Задержка?
– Скорость электромагнитных волн, – пояснил Марк коротко, – и расстояние от Земли до Луны и обратно.
– Чёрт, верно, я и забыл. Кстати, о расстоянии и прочем. Каковы ваши и наши дальнейшие действия? Вы меня возвращать на Землю собираетесь? И, если собираетесь, то когда?
– Вот! – поднял в потолку длинный палец Марк. – Правильные вопросы и вовремя заданные. Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить. А всё то, о чём мы беседовали до настоящего момента, было лишь прелюдией.
– Интригующе звучит.
– А то!
– Я слушаю. Только давай сразу к делу, ага? Не люблю, когда долго ходят вокруг да около.
– Что ж, это устраивает. Я и сам не люблю. Сразу так сразу.
Мы встретились глазами, и я не прочёл в его фиалковом взгляде ничего кроме спокойной доброжелательности.
– Скажи, Дементий, – спросил инопланетянин, чуть помедлив, – ты не хотел бы на нас поработать?
Неожиданное предложение. Это, если сказать мягко и быстро. Не задумываясь об оригинальности и образности формулировки. То есть штампованно. Ну, штампованно так штампованно, не до оттачивания стиля мышления сейчас. Ишь ты, ёжик в тумане, поработать на них… Интересно, что он имеет в виду? Банальный шпионаж? Вряд ли. Нет, здесь уместно не сомнение, а явное отрицание. Какой, на хрен, шпионаж с их техническим превосходством и умением принимать идеальный человеческий облик? Они и сами шпионы – лучше некуда. Да и какой с меня прок, как со шпиона? Что я могу? Смешно. Хотя, как понимать слово «шпионаж»… А лучше всего и вовсе это словцо исключить временно из лексикона. Потому как я хоть и не лингвист, но понимаю, что отдаёт словечко Уголовным кодексом. Стоп-стоп. Какой ещё Уголовный кодекс, Дёма, ты что? Шпионаж – это по-любому преступление против отечества в пользу иного государства. Насколько я понимаю, инопланетян представителями другого государства считать нельзя. Или можно? Наверное, всё-таки нельзя. Для этого их нужно признать… как это… физическими лицами. То есть людьми. Хомо сапиенсами. А это, думаю, проблематично. Или нет? Чёрт, не юрист я совсем. Да и вообще, не о том думаю. Всё-таки плохо, что у них здесь нельзя курить. Самое время сейчас выкурить сигаретку. Эх, давно ведь хотел бросить, да так и не собрался. Может, и в самом деле пора? А что. Вот вернусь на Землю и брошу. В конце концов, жизнь моя, чувствую, меняется кардинально, так почему бы не поменять и эту её не самую полезную составляющую?
Я вытащил пачку, достал сигарету, понюхал её, сунул обратно, положил пачку на стол, взял стакан, отхлебнул.
– Что за работа? – спросил с нарочитой небрежностью.
– Не шпионаж, – сказал Марк, – не волнуйся.
– Ты что, мысли читаешь, лирулла? Предупреждать надо, вообще-то.
– Бог с тобой. Какие мысли? Этого никто в Галактике не умеет. Ну, почти. Общее настроение мы уловить можем. Как и вы, впрочем. Иногда, наверное, это получается лучше, чем у среднего человека. Но не более того. Ты что, и впрямь подумал, что мы предложим тебе шпионаж?
– Была думка. Но я её со всей решительностью отмёл. Не факт, что вам это нужно.
– На самом деле нужно, – усмехнулся он. – В какой-то мере. Но ты прав. Я хочу тебе предложить другую работу. Мне почему-то кажется, что ты для неё подходишь, и она для тебя подойдёт тоже. Вполне законную и, что немаловажно, хорошо оплачиваемую. Очень хорошо. Хотя, вынужден признать, и связанную с определённым риском.
– Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, – сказал я. – Излагай. Внимательнейшим образом тебя слушаю.
И Марк начал излагать.
Если коротко, то суть рассказанного лируллийцем сводилась к следующему. Он, Марк, не учёный и не наблюдатель-разведчик. Он – полицейский. Представитель специальных галактических полицейских сил и выполняет на Земле свою работу. Ловит преступников. Не простых, ясен день, а тоже галактических. Если уж быть совсем точным – контрабандистов.
– Контрабандистов? – удивился я. – Так они что же, незаконно вывозят с Земли какой-то товар?
– Да. Очень редкий и дорогой.
– Во как. И что за товар, если не секрет?
– Никаких секретов. Этот товар – ваши человеческие сны.
– Наши… что? – мне показалось, что я ослышался.
– Сны. Сновидения. Те самые удивительные, невероятные, фантастические, жуткие, прекрасные, смешные, печальные, эротические, высокодуховные, цветные, чёрно-белые, со звуком и без оного картины и приключения, которые большинство из вас, людей, видят и переживают каждую ночь.
– Сновидения. Надо же. То есть вы научились их как-то записывать и передавать?
– Не мы, другая раса. Лируллийцы вообще не спят, в вашем человеческом понимании этого слова. И, увы, не видят снов. Если не показать. Но не важно, кто именно изобрёл ту или иную технологию. Важно то, насколько она доступна, а также, кто и с какой целью её использует. В данном случае технология записи сновидений находится в открытом доступе. Но пользуются ею незаконно.
– Да кто пользуется-то?
– Каравос Раво3. Раса космических бродяг. Или кочевников, если ты приверженец корректных формулировок. И не вся раса, понятное дело, а лишь отдельные её представители. Которые, тем не менее, частенько сбиваются в самые настоящие преступные сообщества, кланы и банды, насчитывающие сотни и тысячи членов.
– Организованная преступность на просторах Галактики? – засмеялся я. – Забавно. Мне почему-то казалось, что цивилизации, способные совершать межзвёздные путешествия, должны были покончить с этой заразой.
– Так и есть, – подтвердил Марк. – Ну, в основном. Общая преступность у рас, входящих в Галактическое Сообщество, не превышает определённого уровня. И уровень этот весьма низок. Но дело в том, что каравос Раво – это особая раса. «Скитальцы Бога» – так, собственно, переводится каравос Раво, шляются по Галактике очень давно. Когда-то они и вовсе были вне закона. Все, скопом. Потому что жили воровством и прямым разбоем. Затем ситуация изменилась.
Были созданы Галактическое Сообщество и Галактический Совет, где разработали и начали применять законы, общие для всех рас, входящих в Сообщество или претендующих на вхождение в него. А каравос Раво, когда поняли, что объединённые цивилизации Галактики очень быстро покончат с их беспределом, сделали всё, чтобы тоже войти в Сообщество. И вошли.
– Не очень понимаю, зачем, – признался я. – Им же, наверное, пришлось для этого кардинально изменить свой образ жизни? На это не всякий народ решится, дело серьёзное. Попахивает революцией.
– Да, пришлось. Захочешь жить – изменишься. Они ведь в какой-то момент так всех достали, что их готовы были уничтожить целиком и полностью. Без жалости. Чуть ли не до последнего человека.
– Человека? Так они гуманоиды?
– Самые натуральные. От вас практически не отличить.
– Ясно. Значит, Совет Галактики был готов устроить по отношению к гуманоидной расе самый натуральный геноцид?
– Ну-ну, не преувеличивай. Какой геноцид? Скорее, защитная реакция. К тому же никто ничего не устроил. Хватило нескольких крупных полицейских операций по разгрому самых наглых вооружённых банд. Но я бы не сказал, что каравос Раво очень уж кардинально изменили свой образ жизни. Да, основные доходы у них теперь не от прямого грабежа и воровства, а от торговли. Но и прежними незаконными занятиями не пренебрегают, как уже было замечено. В общем, это те ещё ребятки. Восемьдесят два процента серьезных нарушений закона, совершаемых, как ты выразился, на просторах Галактики, – это каравос Раво. По самым щадящим подсчётам. Вооружённым разбоем, то бишь пиратством, они теперь, надо признать, не занимаются, боятся, но всё остальное… – он умолк, покачал головой, взял стакан и сделал пару глотков.
– А ты, Марк, гляжу, не сильно любишь этих каравос Раво, – усмехнулся я. – Верно?
– Я полицейский, – ответил лируллиец. – Мне положено делать свою работу. Безотносительно личных пристрастий или неприязни. Но подумай сам. Как можно с любовью относиться к тем, кто не далее как вчера дважды пытался тебя убить? Кстати, спасибо, Дементий. Как бы ни сложились наши дальнейшие отношения, знай – я твой должник.
– С чего это вдруг?
– Ты фактически спас мне жизнь. Если б не ты, вчерашний день стал бы моим последним. Поэтому ещё раз спасибо.
Он протянул руку, я пожал его крепкую прохладную ладонь и, чтобы скрыть смущение, приник к своему стакану. Как-то раньше мне не случалось спасать чью-либо жизнь, и я не привык к благодарностям такого рода – оказывается, принимать их не так-то просто и легко. Невольно чувствуешь некую особую ответственность, которую вовсе не собирался на себя взваливать.
Захотелось в туалет. Как-никак два больших стакана этого твинна лируллийского выдул. Полезного и вкусного. Общий объём граммов семьсот. Не отказался бы и ещё от стакана, но неплохо для начала облегчить себе жизнь.
Я непроизвольно огляделся по сторонам.
– В туалет? – спросил Марк. – Пошли, покажу, где. Мне тоже нужно.
Нет, он точно мысли читает, дерево человекообразное. Только не признаётся.
Выходя из туалета (оказалось, ничего сложного – тот же принцип действия, что и у нас, только форма и размеры унитаза другие, но пользоваться можно и человеку при определённой сноровке), встретились в коридоре с двумя лируллийцами. В естественном их состоянии. Один повыше и помощнее, второй пониже и поизящнее. Хотя я уже знал, как эти ребята выглядят, но всё равно рассматривал с интересом. Не каждый день встретишь шагающие и разговаривающие деревья, ростом с тебя самого.
Да ещё и деревья одетые!
В нечто вроде комбинезонов с пятью штанинами снизу для ног-корней и пятью рукавами для ветвей-щупалец. Имелись также и карманы. На том лируллийце, что повыше, комбинезон был серовато-зелёный, на изящном – глубокого жёлтого цвета.
Мужчина и женщина? Надо будет спросить у Марка, делятся ли они по половому признаку, интересно же. И не только об этом.
Когда мы вернулись за стол, стаканы были снова полны, а в качестве закуски предложены неизвестно кем солоноватые орешки на блюде.
– Похоже на фисташки, – сказал я, попробовав. – Очень похоже. Просто один в один.
– Это и есть фисташки, – заметил Марк. – Они нам нравятся. Вообще, на Земле отличные растут орехи. И не только орехи. У вас вообще флора богатая.
– Ага. Значит, те же орехи вполне могут стать продуктом экспорта?
– При правильной маркетинговой политике отчего бы и нет? Но для этого Земля должна поначалу вступить в Галактический Союз. Он же Сообщество. А это совсем не просто, как ты понимаешь.
– Чего уж тут не понять. Погоди, выходит, ты сейчас ешь наши фисташки незаконно? Мы ведь не позволяли вам вывозить их с планеты? То есть я шучу, конечно, но всё-таки.
– Вполне мог бы и не шутить, – усмехнулся Марк. – Абсолютно правомерный вопрос. В русле нашего разговора. Но только фисташки находятся на этом столе законно. Потому что мы за них заплатили.
– Чем, интересно?
– Вашими деньгами. Рублями. А рубли, в свою очередь, получили в обмен на золото. Устраивает такой ответ?
– Устраивает. А за наши сны, значит, эти самые космические цыгане не платят?
– Как ты сказал? – переспросил он. – Космические цыгане? Интересное сравнение. И во многом точное, насколько я могу судить. Нет, не платят. В этом-то всё и дело. А зачем? Проще украсть. Так они рассуждают.
– Ясно, чистые цыгане. Ворованный конь дешевле купленного.
Марк засмеялся:
– Хорошо сказано!
– Не мои слова, в одной хорошей книжке вычитал4. О, кстати, а у вас, на Лирулле, есть литература и вообще искусство?
– Есть, конечно. И не только у нас. Занятия искусством и наукой присущи всем разумным существам. Но мы, я вижу, сильно отвлеклись от темы нашего разговора.
– Ничего. Как отвлеклись, так снова привлечёмся. Или ты куда-то торопишься?
– Нет. Но хотелось бы всё же определиться.
– Хорошо, давай определяться. Что от меня требуется конкретно, и сколько вы за это готовы заплатить?
Он секунду помедлил, видимо, подбирая формулировку.
– Если коротко, требуется проникнуть в их среду. В среду контрабандистов, я имею в виду. Стать нашим агентом у них.
– Оп-ля. Ни больше ни меньше?
– Меньше точно не нужно, а насчёт больше – время покажет.
– Сами, значит, не справляетесь?
– Как тебе сказать…
– Прямо. То, чему я был вчера свидетелем, не было ли финалом твоей попытки войти в доверие к господам инопланетным контрабандистам? Спрашиваю, чтобы чётко знать, какой риск мне может грозить?
– Было, ты прав. Но твой риск, в случае, если согласишься, будет гораздо меньше моего.
– Это ещё почему?
– Потому что ты человек.
– И что?
– Очень просто. Они меня раскололи. Догадались, что я полицейский. И не просто полицейский, а ещё и лируллиец.
– Ксенофобия?
– Хуже. Застарелая традиционная вражда. Видишь ли, мы, лируллийцы, как раса-основательница Галактического Союза, принимали и принимаем особо горячее участие к приведению каравос Раво ко всяческому законопослушанию и порядку.
– Понятно. Значит, ты думаешь, что если они меня расколят, то убивать не станут?
– Вряд ли. Убийство разумного существа, да ещё и работающего на Галактический Совет, очень серьёзное преступление. С контрабандой не сравнить. Но риск есть, несомненно, я уже говорил.
Я взял было стакан, но, подумав, отставил его в сторону. Раз уж мы начали обсуждать серьёзные дела, то пить хватит, пожалуй. Даже этот слабенький твинн. А то потом как бы не пожалеть, что меня поймали на элементарный крючок вербовщиков всех народов и времён.
– Хорошо, – сказал я. – Допустим, я соглашусь. В чём будут заключаться мои обязанности?
– В сборе информации, доказательств вины. Наша конечная цель – не просто довести преступников до суда, но и посадить. Желательно надолго. Потому как уж больно распоясались. Без веских доказательств, как ты понимаешь, сделать это невозможно.
– В тюрьму посадить?
– Скорее, это можно называть ссылкой. Пусть поработают на терраформировании, есть у нас специально предназначенные для трудового воспитания планеты.
– Значит, сбор информации и доказательств для дальнейшей передачи в галактический суд, – повторил я. – Так?
– Именно.
– А ты, значит, эти самые доказательства собрать не успел?
– Получается, не успел. Извини, я не специально.
– А что мешает прислать сюда дополнительные полицейские силы и устроить натуральную облаву? Не получилось с подсадной уткой, надо хватать с поличным. Прямо на месте преступления, так сказать.
– Ты земной полицейский? – спросил Марк. – Или, может быть, имеешь представление о средствах и методах Галактической полиции?
Я промолчал, уже догадываясь, куда он клонит.
– Ты имеешь хоть малейшее представление о размерах нашей Галактики Млечный Путь?
– Ну…
– Сто тысяч световых лет в поперечнике. Сотни и сотни населённых миров. Из них большая часть, как и ваша Земля, плохо разведана и не входит в Галактическое Сообщество. А полицейские силы мало того, что небезграничны, так ещё и финансируются не самым блестящим образом. Скажу одно. Здесь, на Луне, нас три лируллийца. Из них полицейский – я один. Для того, чтобы вызвать подмогу, мне надо вернуться в штаб-квартиру галактических полицейских сил, расположенную… впрочем, не важно, где она расположена. Главное, что лёту туда больше десяти суток по земному времени в режиме гиперпространственного прыжка. Там, в штаб-квартире, я должен убедить руководство в целесообразности проведения крупной полицейской операции на территории планеты, не входящей в Галактическое Сообщество. Фактически не имея для этого веских оснований и доказательств. Поверь, это невозможно.
– Почему? Ведь эти каравос Раво нарушают закон!
– И что? Во-первых, как я уже говорил, это надо ещё доказать. Чего пока не сделано. А во-вторых, они же не пьют человеческую кровь, верно? Да, крадут сновидения. Но это не смертельно.
– То есть Галактическая полиция вмешивается только в исключительных ситуациях?
– Ну почему же. Я, как видишь, вмешался. Но для крупной полицейской операции оснований маловато. Включая попытку каравос Раво меня убить. Это, опять же, ещё нужно доказать и… – он махнул рукой. – В общем, не всё так просто, как может на первый взгляд показаться. Пришёл, увидел, поймал и посадил – так не получается.
– Надо же, – покачал я головой. – Не могу отделаться от ощущения, что нахожусь внутри какого-то фильма. Или сна. Нереально как-то это всё. Лируллийцы, каравос Раво, Луна, Галактическая полиция… Я точно не сплю?
– Ты у меня спрашиваешь? – в его голосе явственно прозвучала ирония.
– Да, верно, извини. Но почему я? Только потому, что подвернулся, как говорится, на дороге?
– Просто так никто на дороге не подворачивается, – назидательно заметил Марк. – Это первое. А второе – мы, пока тебе дырку от пули заращивали, провели некоторые тесты. Извини, что без твоего согласия, но нам нужно было понять, с кем мы можем иметь дело. Твои психофизические характеристики вполне соответствуют этой работе. Ты здоров, молод, в меру артистичен, любопытен, умён, благороден и смел. Не ксенофоб. В некоторых этих твоих качествах я убедился лично без всяких тестов. Трус и низкий человек не стал бы рисковать своей жизнью ради незнакомца. И не просто незнакомца, а явно не человека.
– Тесты. Значит правду говорят, что инопланетяне проводят эксперименты над похищенными людьми. Шучу.
– Шуточки у тебя.
– Какие есть. К тому же мне и впрямь не очень нравится, что вы тестировали мой организм и моё сознание, пока я был без сознания. Каламбур средненький, но да хрен с ним, какой есть.
– Слушай, это была обычная процедура. Должны же мы были знать, как тебя лечить!
– Путаешься в показаниях, – сказал я. – Сначала ты заявил, что вы должны были знать, с кем вам предстоит иметь дело.
– Вот именно, – подтвердил он, усмехнувшись. – И в чём первое утверждение противоречит второму?
Я задумался. Действительно, с формальной точки зрения он прав. Для того, чтобы вылечить предположительно малознакомый раненый организм, надо знать его характеристики. Не прост, Марк, ох, не прост. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Скорее, всё-таки хорошо. Глупец больше раздражает.
– Ладно, проехали. Вернёмся к нашим баранам.
– Вернёмся. Хоть к баранам, хоть к овцам.
– Ишь, сговорчивый какой, – хмыкнул я.
– Я сговорчив, потому что ты нам нужен, Дементий. И смею надеяться, мы тебе тоже. Это чертовски интересная работа. Впрочем, почему-то мне кажется, ты это отлично понимаешь.
– Да таких, как я, сколько угодно!
– Ошибаешься. Не сколько угодно. Но даже, если и так, где и как их искать? А ты – вот он. Поэтому я и сказал, что просто так на нашей дороге никто нам не подворачивается.
Эх, мягко стелет, да как спать придётся. Если я ещё соглашусь с ними спать. Фигурально выражаясь.
– И в какую сумму вы готовы оценить мой риск?
– Валюта?
– Ну, скажем, евро.
Он подумал, что-то подсчитывая про себя.
– Порядка четырех тысяч в месяц. Разумеется, без налогов. Плюс, по окончании миссии, хорошая премия. В любой земной валюте, какую выберешь. С возможностью перевода в общегалактическую.
– Общегалактическую? Есть и такая?
– Конечно. Раз есть Союз, значит, есть и валюта. Товарно-денежные отношения, как и занятия искусством и наукой, присущи всем разумным существам во Вселенной.
– И чем же она обеспечивается, интересно, эта валюта? Не думаю, что золотом.
– Правильно не думаешь. Золото, как и любой иной металл или материал, мы давно научились синтезировать. Хотя, надо признать, затраты на его производство не всегда и не везде окупаются. А что нужно затратить на производство золота или чего угодно?
– Это типа проверка на сообразительность?
– Никаких проверок. Но мне интересно, как ты ответишь.
– Хм… Энергию?
– Браво! – похлопал в ладоши Марк. – Быстро соображаешь.
– То есть ваша валюта обеспечивается вырабатываемой вами энергией? – спросил я, стараясь не слишком обращать внимания на комплимент.
– Да.
– Что-то похожее я где-то уже слышал или читал.
– Очень может быть. Не одни мы такие умные. Наверняка некоторые из ваших экономистов и футурологов приходят к похожим выводам: энергия лучше золота в качестве обеспечения предполагаемой новой валюты будущего. Да что там говорить. Практически любая цивилизация, достигающая определённого уровня развития, додумывается до этой идеи. И в этом нет ничего странного. Действительно, чем больше энергии способна выработать та или иная цивилизация, тем она богаче.
– И велика ли премия?
– Если в евро, то примерно двести тысяч. В нашей общегалактической валюте это тоже неплохая сумма, поверь. Пару лет безбедно можно прожить на любой из планет, входящих в Галактическое Сообщество. И даже на Торгуне – самом дорогостоящем обитаемом месте в Галактике.
Я снова задумался.
Да, вопросов ещё возникало до чёрта. Например, как и сколько они собираются меня учить, что меня ждёт после выполнения миссии, что такое Торгун – самое дорогостоящее обитаемое место в Галактике, и куча других. Но основное было сказано, и теперь наступал момент выбора. Нужно было или соглашаться, или отказывать. Другого не дано.
Ну, Дёма, сказал я себе, решайся. Просить время на раздумья глупо – это ничего не изменит. Ты сам хотел перемен – вот они. Да такие, что не виделись в самых фантастических мечтах. Пан или пропал, другого шанса не будет, грудь в крестах или голова в кустах, риск благородное дело, и всё такое прочее.
Я посмотрел на Марка.
Лируллиец со спокойным вниманием ждал моего решения.
– Ладно, лирулла, – сказал я. – Согласен. По рукам. Но учти, без аванса я не работаю.
– Это само собой, – улыбнулся инопланетянин и поднял стакан. – Рад, что ты принял верное решение. Давай за это выпьем!
– Давай!
Мы чокнулись.
На этот раз вкуса и крепости лируллийского напитка я почти не ощутил – слишком сильно билось сердце.