Ночью клопы сделали из меня сытный обед. Дорвались до свежей кровушки, гады, и не угомонялись до самого утра. Вдобавок горбун не давал спокойно насладиться укусами. Храпел раскатисто и взахлёб, словно вырос в немощном его тельце приличного размера мегафон.
Одним словом, набраться сил мне так и не довелось. Проворочался до утра, не сомкнув век, и дремал в перерывах между укусами. Рассвета не было и сегодня, хотя теперь это не вызвало паники. Когда громкими голосами проснулся город, я встал и пнул горбуна.
– Где ж это видано… где это слыхано… – недовольно замычал тот, поднимаясь.
– Почему до сих пор темно? – перебил я его.
– Кошмары чтоль опять снилися? Ну не боись, всё нормально. Пандора на месте, никуда не денется.
– Бред какой-то.
– Сам ты бред какой-то.
Мой вопрос, где можно сполоснуться, или хотя бы умыться горбун принял с тупым выражением лица, а потом гулко расхохотался:
– Тебе… тебе мож и баньку ещё растопить?
От баньки я отказываться не стал, но с этой просьбой горбун послал меня к чёрту. Я ответил примерно тем же, хоть адрес выбрал чуть дальше.
Не прекращая переругиваться, мы собрались и покинули хижину. Горбун её называл хотелем, а женщину с оплывшим от беспробудной пьянки лицом, что встречала постояльцев за стойкой у входа – нимфой, но на самом деле это была обычная халупа из листов железа и старой фанеры. Разве что чуть больше остальных, но на этом отличия заканчивались.
– Только не говори, что до твоей Скалки мы пешком пойдём. – предупредил я, когда город остался позади, а горбун продолжал уверенно ковылять вперёд.
– Ходит тут один автобус, вот только где остановка, я запамятовал.
– Просто замечательно! – я всплеснул руками и сел на удачно подвернувшуюся на пути покрышку. – А чуть пораньше, когда мы ещё в городе были, ты об этом вспомнить не мог?
– Сейчас-сейчас, погоди. – горбун внимательно смотрел по сторонам и бережно поглаживал бороду. – Я уверен, что где-то возле этой кучи она была.
– Интересно, как ты их различаешь?
– Не часто такую красотку увидишь на верхушке. – кивнул он на гору.
Я посмотрел туда же и с удивлением обнаружил проржавевший трактор на самом пике мусорной кучи. Выглядел он внушительно, особенно два огромных задних колеса, даже издалека казавшиеся чересчур большими. А вот держался трактор, казалось, на одном только честном слове и готов был в любой момент сорваться вниз. На меня.
Я встал и на всякий случай, сделав вид, будто не заметил насмешек горбуна, отошёл подальше.
– Зачем его туда затащили? – спросил.
– С чего это ты решил, что его туда затаскивали? Матвеич три года голову ломал, как бы половчее его оттуда снять, это было. А вот наверх ни один дурак бы не стал такую махину подымать.
– Но ведь он как-то там оказался?
– Значит ненужным стал. Хватит глупые вопросы спрашивать, Балда. Шёл бы лучше остановку искать.
– Как она хоть выглядит?
– Табличка такая с надписью «Пиво. Соки. Воды»
Я глянул на покрышку, где сидел минуту назад, и заметил в ней подозрительно подходящую под описание табличку.
– Это не она?
Горбун подошёл, придирчиво осмотрел находку и подтвердил, что именно она и есть.
– И где тогда твой автобус?
– А мне почём знать? Едет, видать, где-то. Подождать надобно.
Возразить мне было нечего.
Горбун уселся на покрышку и принялся ковыряться в зубах. Один его вид отозвался во мне тошнотворными позывами, так что я предпочёл уставиться на кучу и изучить её состав.
Кроме огрызков и объедков я скоро обнаружил весьма любопытные вещи. Наручные часы с гравировкой «На юбилей любимому мужу», кассету с наклейкой из смутного знакомого мультфильма, несколько брошюр свидетелей чего-то там. Была здесь и одежда. По крайней мере одну прорезиненную перчатку я заприметил.
Вскоре я поймал себя на том, что потянулся к потёртой кожаной барсетке с намерением открыть её и посмотреть, что внутри.
– Приплыли. Уже мусором интересуюсь. – пробубнил я.
– Чё там, нашёл чаво? – тут же напомнил о себе горбун.
– Нет. А вообще… я спросить хотел. Если, ты говоришь, вещи здесь появляются, когда о них кто-то забывает, то откуда берутся люди?
– Тьфу ты, ёлки-маталки. – усмехнулся горбун. – Такие ты странные вопросы, конечно, задаёшь. Ладно, я там понимаю, детишки о таком спрашивают, а ты-то куда?
– Да я не об этом. Просто понять пытаюсь, как меня-то сюда занесло.
– Пить надо меньше, и заносить никуда не будет. Знавал я одного мужичка. Так ему от смирны за неделю так крышу снесло, что он сначала напрочь всё забыл, а потом и слюни пускать начал.
– А ты сам как здесь оказался?
– Так это. Мамка меня родила, а батька по жопе ремнём уму разуму учил. Но это давно было, уж годиков сорок прошло.
– Тебе сорок всего? – удивился я. – Выглядишь на шестьдесят, если не больше.
– Слушай, холоп! – оскорбился горбун. – Ты чаво такой разговорчивый стал? Вот щас привяжу тебя покрепше, будешь знать.
Я помолчал немного, выждав, пока он успокоится, а потом опять спросил:
– А эти двое? Зафар и Колян. – снова я нарушил молчание. – Это, как я понял, местные авторитетные граждане. А власть государственная где?
– Какая ещё «государственная»? Тебе Зафара что ли мало?
– Но ведь над ними кто-то стоит? Они же не сами по себе?
– Ну, наверное кто-то стоит, только это не моё дело. Да и твоему носу там делать нечего. Они сами разберутся, а ты сиди себе спокойно, вещички собирай. Щас только Коляна пристрелишь, и вообще больше ни о чём можешь не думать.
– Нравится мне твоя позиция. Ничего не знаю, ничего не слышу и моя хата с краю.
– Да, с краю. Только потому я до сорока годков и дожил. А ты так молодым и помрёшь. Уж не знаю, чем ты раньше занимался, но вчера ты вляпался по уши. Я за всю жизнь столько дури не сотворил, сколько ты всего за один день.
– То есть ты не хочешь, чтобы я Коляна убивал?
– Хотеть-то я много чего хочу, да и тыща дюпонов на дороге не валяется. Вот только кается мне, что не ты его, а он тебя пристрелит, как пса шелудивого.
– Ты думал, что меня и к Зафару не пустят.
– Думал, думал. Но теперь уверен. Я тогда может и обшибся, но дважды не обшибался никто из моей семьи.
– Всё когда-нибудь случается в первый раз.
Горбун злобно сверкнул глазами, но выдать очередную порцию брюзжания не успел. Вдалеке, быстро приближаясь, заурчал автобус. Когда он вывернул из-за кучи, полоснув по нам яркими лучами фар, и, вальяжно покачивая кузовом, подъехал, я едва сдерживался, чтобы не засмеяться.
Таких колымаг я не видел никогда. По форме похожая на буханку, вся в жестяных заплатках и с окнами через одно заделанными фанерой. На каждой неровности автобус принимался танцевать что-то среднее между чечёткой и брейкдансом, а так как вся дорога только из неровностей и состояла, танец не прекращался ни на секунду.
– И ты уверен, что ЭТО доедет до Скалки? – недоверчиво спросил я, наблюдая за попытками горбуна влезть в салон.
– Влезет! Тьфу, заговорил. Доедет! Помоги лучше мне подняться.
Прикасаться к нему мне совсем не хотелось, но иначе посадка могла затянуться, так что я всё же решил ускорить процесс.
К счастью внутри свободных мест было более чем достаточно. Всего четыре пассажира, не считая нас, и те рассредоточились друг от друга как можно дальше.
А за рулём сидел болезненного вида тип. С красными, будто от аллергии, глазами, в просаленной майке-алкоголичке на щуплом теле, а на голове – дырявая кепка с половиной козырька. Он тощими руками обхватывал огромный руль, и это выглядело настолько комично, что я предпочёл больше в его сторону не смотреть, боясь надорвать живот от смеха.
Горбун устроился возле окна, покрытого бесчисленными трещинами и сколами, и уставился на проплывающие мимо мусорные кучи. На лице его отразилось такое счастье, что мне аж завидно стало. Я не мог понять, что в этих помоях есть прекрасного, а в темноте всё и вовсе казалось одинаковым. Так что быстро потеряв интерес к происходящему за окном, я уставился себе на руки и погрузился в размышления о своей незавидной участи и о предстоящей работе.
Около часа мы были в пути, раскачиваясь и едва не переворачиваясь, когда автобус резко остановился.
– Крысы. – объяснил водитель и откинулся на спинку, заложив руки под голову и широко расставив локти.
Я привстал, желая увидеть, что он имел ввиду. Лучше бы этого не делал. В свете фар, прямо перед автобусом нёсся поперёк дороги серый поток. Подобно бурлящему горному ручью, он стелился по всем неровностям и способен был снести любое препятствие. Страшно представить, чтобы сделала эта стая с колёсами, если бы водитель решил пойти вброд.
Ждать пришлось долго, мучительно развлекая себя скудной фантазией и получалось плохо. Мысли крутились вокруг одних и тех же тем, не отдаляясь и не меняя угол зрения. К тому же горбун засопел, лишая возможности поговорить хотя бы с ним.
Вдруг дверь автобуса открылась и в салон поднялся человек в чёрной одежде, с капюшоном на голове, скрывающим лицо от лишних глаз. Из всех свободных мест, он выбрал то, что находилось рядом со мной. Сел и какое-то время шептал что-то невнятное.
Я украдкой рассматривал его, но в темноте вся его одежда сливалась в цельную черноту. Даже руки он спрятал в перчатки, и те стали неразличимы от ног.
– Я жду тебя… я жду тебя… я жду тебя… – повторял человек всё громче, но всё ещё слишком тихо, чтобы понять, не послышалось ли.
– Что, прости? – переспросил я.
Человек замолк, медленно поднял голову и повернул её ко мне. А челюсть моя чуть не отпала то ли от удивления, то ли от страха. Всё лицо незнакомца покрывали плотным слоем маленькие шарики, похожие на навозных мух, лишённых крыльев, или каких-то жучков. С перламутровым отливом, влажно поблёскивая, они, казалось, беспрерывно двигались и не было видно под ними ни глаз, ни носа. Только губы и тонкая полоска кожи вокруг них оставались непокрытыми.
Человеку нечем было смотреть, но я был уверен – он именно рассматривает меня, изучает. И когда я был готов закричать, он поднял руку и приложил указательный чёрный палец к губам.
– Я жду тебя. – повторил громко и отчётливо.
Как маленький ребёнок, в ужасе перед неизвестным, я машинально потянулся к горбуну и затеребил его за плечо. Повернулся и сам буквально на секунду.
– Чаво? Ну чаво? Дашь ты мне поспать или как? – раздалось шепелявое, недовольное брюзжание.
– Ты это видишь? – спросил я, указывая на соседа.
Повернулся обратно, но понял, что указываю в пустоту. Соседнее место было свободно, а странный человек исчез, не оставив следа.
– Чаво вижу? Слушай, Балда, с головой-то у тебя точно беда. – огрызнулся горбун, устроился поудобнее и снова засопел.
А я долго ещё, даже когда автобус двинулся дальше, смотрел на пустое сидение и гадал, что это было.
О странной встрече я решил никому не рассказывать. Всё, что создавало моё воспалённое воображение касалось исключительно меня и не очень-то хотелось показаться безумцем в глазах окружающих.
Тем временем мы добрались до Скалки, и оказалось, что это был настоящий город, в отличие от того гадюшника, где хозяйничал Зафар. Пусть грязь и мусор тут уродовали улицы ничуть не меньше, но дома стояли кирпичные, многоэтажные, не обещающие рассыпаться от первого же чиха. Они редко превышали три этажа, но всё же внушали какое-то спокойствие, намекали на уют. Да и фонари с электрическими лампами освещали куда лучше бочек с горящим хламом и факелов.
Люди здесь тоже были почище, поопрятнее и как-будто мылись хотя бы изредка. Уже на окраине нас встретила стайка проституток, не вызывающих откровенного омерзения. Впрочем, как и желания, но это уже вкусовщина.
– И где он? – спросил я, когда автобус выплюнул нас на маленькой площади недалеко от центра. Со всех сторон её подпирали стены однообразных зданий, похожих один на другой как две капли воды.
– Тут, рядом. – горбун ткнул костылём на одну из улиц, что брала здесь начало. – Только я с тобой не пойду.
– Интересно, почему? Боишься?
– Конечно. Будут стрелять в тебя, а попадут в меня. Оно мне надо? Не надо. Так что я тута подожду, пока ты тама харчи отрабатывать будешь.
– И ты думаешь, что я вернусь? – ухмыльнулся я.
– Уверен, что тебя прибьют. Но если вдруг чаво, и ты унесёшь ноги, до Шатовки ты собрался пешком чтоль идти?
– Куда?
– Туда, откуда мы приехали, Балда.
– Ладно. Делай, как знаешь, в любом случае ты мне ещё пригодишься. – поддел я его напоследок.
– Ах ты поскудник неблагодарный! Я ж с тобой по-хорошему, а ты не понимаешь. Ну гляди, я и по-плохому могу. – зашепелявил он.
Но я уже не слушал. Проверил патрон в патроннике, заряженные обоймы в кармане и отправился на дело. Не сказать, что я собирался непременно убивать. Это мне никогда не нравилось, хотя порой было необходимо. Когда какой-нибудь длинный нос проникал слишком глубоко в мои дела, или кто-то незначительный пытался шантажировать меня внеслужебными делишками, тогда выбора не оставалось. Идея же убить за деньги только на первый взгляд казалась простой. Теперь, обдумав многое за бессонную ночь и долгую дорогу, я пришёл к выводу, что наёмником становится примерно так же противно, что и в грязь с головой нырнуть. Чересчур даже для меня. Лучше попробовать обсудить ситуацию и найти более выгодное решение. Вряд ли получится, но в случае чего пистолет всё равно готов и ждёт своего выхода.
Страх постепенно подступал к горлу и с каждым шагом я понимал всё ярче, в какую переделку угодил. Ну кто меня просил так сразу идти на «Вы»? Надо было сначала обжиться, понять, где я оказался. Но нет ведь! С места в карьер сорвался, а теперь приходится расхлёбывать.
Одно меня обнадёжило – вскоре я увидел рогатых охранников. Уж эти, не блещущие умом ребята, мне точно не составят проблем. Хотя опять же… с чего я это взял? В бою их не видел, под водку не разговаривал. Я не знал даже, одна ли это банда или просто местная субкультура.
Впрочем сколько бы сомнений не тянуло меня назад, отступление точно было смерти подобно. Я уничтожу свой авторитет, останусь с репутацией труса и пустослова. С такими характеристиками мне максимум светило стать простым обывателем, а чем они тут занимаются – даже думать было омерзительно.
Охранников я насчитал пять человек, подобно мухам облепивших один из домов и грозно смотревших на каждого прохожего. Если и была там обитель Коляна, я бы ни за что не догадался, не будь столько рогатых. Совершенно такой же дом, как и все соседние. В Скалке вообще я не заметил ни одного отличия между постройками. Фантазии не хватило строителям, что ли.
– Стоять! – потребовал один из охранников, когда мне до него оставалось метров пять. – Ты кто такой?!
– Ребят, я с миром. К Коляну на разговор надо.
– Всем надо. Только ему не надо. – объявил охранник, и все они дружно заржали. – Иди отсюда, пока мы добрые.
Риторика их была понятна и знакома, а кто из них главный – видно невооружённым взглядом. Тут же у меня появилась идея настолько безумная, что могла сработать. Повторить трюк, уже опробованный на ребятах Зафара, почему нет?
– Думаю, если бы Колян узнал, кого вы прогоняете, он был бы в гневе. – спокойно, с нажимом проговорил я.
– И кто же ты такой?
– Моё имя слишком хорошо известно, чтобы его называть.
Это была ошибка. Не критичная, но один из рогатых оскалился и с вызовом спросил:
– Слышь! Ты чё такой душный? Либо назовись, либо проваливай, а то стоишь и тупо понт гонишь.
Продолжая ледяным взглядом буравить главного, я ответил:
– Костолом.
Тут же один из охранников ойкнул и поспешил внутрь. Появился он через несколько минут, которые мы дружно провели в натянутом молчании.
– Его ждут. – сообщил охранник.
Под ложечкой у меня засосало от предчувствия опасности. Кто мог ждать меня здесь? А главное – зачем? Варианта было два: либо Зафар заложил, не дав даже попробовать избавить его от конкурента, либо сам Костолом, чьим именем я представился, имел здесь какие-то дела. Подумав, я добавил ещё несколько, но все они походили на первые два. Зато вывод был один единственный: у меня проблемы.
Я украдкой оценил пути к бегству, но и тут ситуация была не из лучших. Охранники ненавязчиво брали меня в круг и теперь даже дёрнуться было чревато неприятными последствиями.
– Руки подними. Обыскать надо. – отрывисто приказал главный.
«Ещё и оружие забирают…» с отчаянием подумал я, но приказ выполнил.
Пистолет привёл рогатых в восторг. Они разглядывали его с неподдельным интересом, передавая из рук в руки. Примерялись, целились и иной раз смотрели на меня с уважением, приговаривая нечто вроде «Вот это я понимаю» или «Нехилая пушка, мне б такую». А уж когда достали из моих карманов обоймы, под завязку заряженные девятимиллиметровыми, в глазах их зажегся яркий алчный огонёк, будто не патроны там были, а чистое золото.
– Иди за мной. – приказал главный, когда досмотр был закончен, а находки пристально изучены и изъяты.
Он открыл дверь и пропустил меня в узкий коридор, где горела единственная лампочка, висевшая на голом проводе. Обстановка здесь напоминала затянувшийся ремонт. Шершавые кирпичные стены, никогда не знавшие ни обоев, ни краски, пол, засыпанный красной крошкой и всяким мелким мусором, и потолок со скудными остатками штукатурки.
Между коридором и комнатами дверей не было, а через неровные проёмы я видел самую дикую безвкусицу, которую даже представить раньше не мог. То дорогой диван на резных ножках, стоявший напротив пузатого телевизора с экраном в сорок дюймов. А между ними, вместо журнального столика, покрышка с дверцей от холодильника, заменявшей столешницу.
С другой стороны была комната с роскошным роялем, возле которого стояла грубая деревянная табуретка. Чуть в стороне расположились два кресла. Одно округлое красное в стиле модерн, другое про стиль не слышало вовсе, зато ярко демонстрировало рисунок неизвестного мне зелёного цветка.
– Хорошо живёте. – едко заметил я.
Охранник же принял это за комплимент, расплылся в щербатой улыбке и ответил:
– Хозяин знает толк в мусоре. Это тебе не Зафар-жаба.
– Что, и зарабатывает много? – решил я немного разговорить рогатого.
– А то! Самые большие кучи у него! Мусора хоть завались. А цыпочки… Вах, какие. Только у него такие есть. Вспоминаю, аж слюнки текут.
– Да, это хорошо. Но почему он куда-нибудь не переедет? В город например.
– В Тишину, что ли? Да нафиг это надо? У него тут всё хорошо, а там волки позорные живут. С ними дела-то вести западло. Слова не держат, нагреют и глазом не моргнут. Есть, конечно, бесы, но к этим на хромой кобыле не подъедешь. Мутки мутят только с главным.
– А ты сам, как я смотрю, бесов уважаешь, да?
– Ясен-красен! Пацаны ваще ребята! И рога у них чёткие. Я, слышь, видел как-то одну стрелку, так ты прикинь, один бес на рог мужичка насадил. Понял, какие? Мои, кстати, похожи.
Охранник рассказывал с таким смаком, что даже остановился и попытался показать руками всё то, на что не хватило слов.
– А под кем они ходят?
– В смысле? Я не понял. Бесы сами по себе. Для них только главный в авторитете, а все остальные так, отбросы.
Рогатый замолчал, а у меня больше вопросов не нашлось. Если этот мир и мог для меня стать более омерзительным, то это случилось именно сейчас. Если здесь, кроме сплошного мусора и вечной темноты, ещё и понятия вместо законов, то лучше сразу застрелиться и не мучить себя надеждой выбраться.
Зато в кой-то веке я пожалел, что рядом нету горбуна. В сравнении со всеми этими братками он действительно выглядел приятным человеком.
Мы остановились у прохода, закрытого белой плёнкой. Охранник отодвинул её и пропустил меня внутрь, но сам остался в коридоре.
Кабинет, где меня ждал Колян, мало чем отличалась от остальных комнат в доме. В одном углу стоял хлипкий стеллаж с книгами, которые ровными пёстрыми полосами заполнили все полки, собрались стопками сверху и по бокам. У противоположной стены расположился массивный стол из чёрного дерева, за которым в кожаном кресле и сидел хозяин дома.
Сам бы я называть его Коляном не решился. Седые волосы и вдумчивое лицо с пронзительными голубыми глазами. Очки в тонкой оправе на носу и карандаш, который он не выпустил из рук даже отвернувшись от стола при моём появлении. Николай хотя бы, а лучше по имени отчеству.
– Это вы – Костолом? – насмешливо спросил Николай.
– Да.
– Очень хорошо. – он сделал несколько пометок в бумагах и взглянул на меня поверх очков. – И как вам здесь?
Странный вопрос насторожил меня ещё сильнее. Как-будто со мной вёл ознакомительную беседу представитель спецслужб.
– Нормально. Архитектура, правда, однообразная. А в остальном нормально.
– Забавно. Вы давно прибыли?
– Полчаса назад где-то.
– Разве? По моим данным вчера вы уже имели разговор с Зафаром.
«Значит всё-таки кто-то сдал.» – констатировал я. Неприятно, но чего ещё можно было ожидать?
Я ничего не ответил, напряжённо ожидая, что Николай скажет дальше.
– Молчите? В вашем положении это бессмысленно. Лучше рассказать всё, как есть.
– Что-то мне подсказывает, что вы и так прекрасно всё знаете, к чему тогда вопросы? Сделайте, что хотели, и не устраивайте цирк.
– Вы так рвётесь умереть? Неужели Клоака вам настолько отвратительна?
– Клоака?
– Да, этот мир. Его называют Клоакой люди, вроде нас. Ну а местные жители даже называют либо Свалкой, либо вообще никак.
– Вроде нас? – мне хотелось верить, что слова эти я понял правильно, но боялся ошибиться и предстать шутом.
– Вроде нас с вами. Повторю вопрос: когда вы оказались в Клоаке? Когда поняли, что это не Земля?
– Позавчера. – осторожно я дал верный ответ, хоть до сих пор и не понимал, что происходит.
Николай кивнул и сделал ещё несколько пометок.
– Как вас зовут на самом деле?
– Боже, да какая разница, я никак не пойму? Вы меня убить собираетесь или пытать бесполезными вопросами? – взорвался наконец я, потеряв терпение.
– Вопросы эти очень важные для статистики, так что ответьте ещё на четырнадцать, а потом мы с вами поговорим более обстоятельно.
– А вы не боитесь, что ваш мордоворот всё услышит и неправильно поймёт?
– Шаман не очень сообразителен, чтобы сложить два и два. К тому же плёнка звуконепроницаемая. Так что можете не переживать о конфиденциальности нашего разговора.
– Это ж как она звук останавливает?
– Дорогая вещица прямиком из Тишины. Отложите пока свои вопросы, а я уверен, их много. Мне нужно сначала провести исследование.
Я развёл руками и принял условие. Долго отвечал на вопросы про работу и личную жизнь, рассказал про последнее воспоминание на Земле и про первое здесь. Утаил многое, представ едва ли не рыцарем на белом коне, но Николая это не интересовало. Он спросил куда больше, чем обещал, а мне это всё больше напоминало приём у врача. У психиатра, если быть точнее.
– Ну что ж, теперь вы, если хотите, можете спрашивать. – сказал Николай, закончив допрос.
– Конечно хочу! Во-первых: какого чёрта здесь происходит? Во-вторых: кто вы, в конце концов, такой? В-третьих: как отсюда выбраться? И главное: здесь всегда так темно? Меня от ночи этой уже тошнит.
– За всё время, что я здесь живу, ночь ни на минуту не прекращалась. Вряд ли вас это утешит. Ответ на третий вопрос вас тоже не порадует. Как отсюда выбраться точно никто из нас не знает. Есть кое-какие догадки и наработки, но ресурсов у нас слишком мало. Даже самый незначительный эксперимент уже вызывает массу проблем и готовить его приходится очень долго.
– О каких ресурсах речь? Дюпоны?
– Нет-нет, с деньгами у нас проблем нет, а вот энергии для некоторых тестов катастрофически не хватает.
– Так в городе возьмите. Вон он как светится. Не удивлюсь, если там атомная электростанция своя имеется.
– Конечно не имеется. Но энергии у них действительно хватает, а делиться ею и даже продавать никак не хотят. Там свои короли и своя капуста.
– Ладно, это потом. Вы кто такой?
– Николай Алексеевич Иванов. Руководитель экспедиции от научно-исследовательского института смежных миров. Двенадцать лет назад мы проникли в этот мир с помощью разработок одного моего коллеги, но произошёл ряд инцидентов, в связи с которыми наше возвращение стало невозможным. Такой ответ вас устроит?
– Каких инцидентов? То есть на Земле знают о существовании этого мира? И сколько вас тут? А как вы вернуться собирались? – мою голову разрывало от вопросов, но многие я даже сформировать не мог.
– Изначально нас было тридцать человек, но к сегодняшнему дню в живых осталось только пятеро. Обстановка, знаете ли, не самая благоприятная. Дизентерия, агрессия местных жителей, отсутствие медицинской помощи. Одним словом нам пришлось хорошенько постараться, чтобы приспособиться.
– А ваши коллеги? Которые остались на Земле. Почему они за вами не отправили спасательную операцию?
– Вы сами разве не понимаете, насколько опасно такое путешествие? Все мы знали, на что шли, и не ждали, что кто-то будет ради нас рисковать.
– То есть в случае чего, вас спасать даже не подумают?
– Именно.
– Бред. Извините, но я бы на такую глупость в жизни бы не пошёл. Для чего? Погибнуть чёрт знает где?
– Это наука. – улыбнулся Николай Алексеевич. – Главная, а порой и единственная её цель, это достижение новых рубежей для всего человечества. Разве это не лучший мотив для риска?
– Вам хотя бы заплатили?
– Какая разница? Меня не интересуют деньги.
– Ага, ну конечно. Обычно, когда я слышу от кого-то, что деньги его не интересуют, он оказывается обыкновенным хапугой.
– Вы хамите?
– Даже не думал. Просто для меня странно слышать подобные заявления от человека, который стал авторитетом и держит под собой целый город. – прямо ответил я.
– Элементарное выживание в сложившихся обстоятельствах. Если хотите пить чистую воду и есть свежую пищу приходится альтруизм отложить в дальний ящик.
– А остальные четверо? Они тоже так «выживают»?
– Не все. Один находится примерно в таком же статусе как я, другой товарищ устроился советником лично у главного. Ну, а Елена Игоревна и Михаил Павлович занимаются исследованиями и ищут способы выбраться из Клоаки. Мы же втроём посильно им помогаем.
– А что за главный такой? Уже который раз о нём слышу.
– Это… – впервые Николай замялся, будто не мог подобрать слов. – Я думаю, вы поймёте всё сами, когда познакомитесь с ним.
– С чего бы мне с ним знакомиться? Или ему со мной?
– А тут мы переходим к самой щекотливой теме нашего разговора. Скажите, Константин, вы же пришли меня убивать не просто так? Сколько вам пообещал Зафар? Стойте, дайте-ка угадаю. Тыщёнку? Вряд ли две.
– Ну да, тысячу, к чему вы клоните?
– А не хотите ли вы сами на место Зафара сесть?
– В том гадюшнике?
– Перестроить город не так и сложно, если есть желание. А в остальном мы вам поможем.
– В чём именно?
– Удержать власть я имею ввиду. Вы вернётесь в Шатовку и с триумфом пройдёте к Зафару в покои. Пристрелите его и сядете на освободившееся место.
– А его люди? Они со мной в следующую же секунду разберутся, на том дело и кончится.
– Я отправлю своих людей к вам на подмогу. Они будут незаметны ровно десять минут после того, как вы проникните в особняк. Поверьте, подобное мы уже проворачивали, бояться нечего.
– А сами ваши люди не могут его прибить?
– В Клоаке живы первобытные традиции. Кто сильнее, тот и главный. Кто убил, тот и занял место. Дико, но просто. Ну, а заменять одно животное на другое – глупо. Даже самый верный мой боевик скорее всего станет такой же мразью, как и Зафар.
Перспектива, которую внезапно открыл мне Николай Алексеевич задевала за живое. Куда приятнее занимать руководящую должность, пусть и с некоторыми обязанностями, чем будучи вольным наёмником обивать пороги в поисках работы. Вот только я с трудом представлял, как этот план сработает. В нём было столько дыр, что малейшая неточность закономерно вела к смерти.
А с другой стороны сюда я шёл вообще без плана, и ничего. Может опять прокатит?
– Ну давайте попробуем. Только фигня, конечно, полная этот ваш план.
– Предложите лучше, Константин.
– Не могу, Николай. Будем действовать по-вашему.
Николай благодушно улыбнулся и предложил отобедать. Я принял приглашение, хоть аппетит меня покинул после ужина надолго. Какого же было моё удивление, когда в тарелке перед собой я увидел ароматный борщ с добрым куском мяса и ложкой сметаны.
– Но откуда? – спросил я прежде, чем приступить к еде.
– Есть способы. Дорогие и очень энергозатратные, но оно того стоит, не правда ли?
Я попробовал суп на вкус и в животе одобрительно заурчало. Аппетит проснулся, протёр глаза и сказал, что это его полностью устраивает.
– Стоит, и ещё как. – подтвердил я.
Бесплатный фрагмент закончился.