Некоторые древние алфавиты сохранили часть таких звуков: славянский корнеслов, соответственно, санскрит, арамейский язык, немного есть и в арабском. Я плохо знаю современные языки и вовсе не изучал этот вопрос, просто иногда на слух узнаю нечто подобное тому, что звучало тогда.
Ещё один пример сакрального звука – «АЛ». На арабском языке Бог звучит как «АЛЛАХ». Это не имя Бога, слова «Аллах» и «Бог» – синонимы. В славянских языках место служения Богу – алтарь. Неспроста первая буква в алфавите – «А», с неё начинается всё божественное. И название древней цивилизации начиналось именно с этой буквы. Это название сохранилось до наших дней, только в разных землях и языках оно звучит по-разному: Алтай, Алания, Албания, Алеутские острова, Аляска и тому подобное. Если попытаться передать название той цивилизации средствами современного языка, то получится примерно так: Алатария. Это наименование дошло до современности искажённым: Татария. Хотя и то и другое название неверно звучат относительно древнего произношения. Один из символов той цивилизации – алый цвет, славяне долго признавали его самым главным, считали самым красивым – красным. Сами сущности, составлявшие ту древнюю цивилизацию, её народ, звались алатарии, или, если вам угодно, арии.
В этих воспоминаниях я не смогу воспроизвести речь алатариев, современные средства общения и передачи данных слишком сильно отличаются. Должен заметить, что музыка ближе всего к тому способу общения… Говорить музыкой – это прекрасно.
7.
И немного о той ситуации, что происходила в Алатарии на момент моего появления в ней. Вообще, описывать страну или эпоху – дело крайне неблагодарное. Помимо субъективности, есть более коварная вещь, из-за которой эпоха не то чтобы искажается, но словно преломляется – ради того акцента, окраса, который вольно или невольно сообщает автор читателю.
Посмотрите, как изменились страны, образ жизни, музыка, мышление за какие-то тридцать лет. Возьмите любую страну сейчас, теперь пятьдесят лет назад, теперь сто лет, двести и так далее. Человек застаёт краткий фрагмент жизни своей страны – что он может рассказать своим потомкам? Царская Россия, потом советская, та, что сейчас, – это только одно столетие, в рамках которого жизнь человека может быть ограничена одним лишь советским периодом. А теперь представьте, что тысячелетия спустя он рассказывает именно о советской России – будет ли его рассказ правдой? А если при этом ему жилось хорошо? Если ему, этому человеку, жилось плохо? Если он был крестьянином, какую Россию он запомнил? А если он был рабочим? Членом правительства?
Я рассказываю только то, что помню, и только тот период, который застал, ту ситуацию, что сложилась на момент моего осознанного бытия. Алатарии, занятые выведением человека разумного, были сильно обеспокоены, поскольку что-то пошло не так. Точнее, было очень хорошо известно, что именно произошло и кто это сделал, но вот остальную часть, а именно как это исправить, решить не удалось, и на этом месте росло упомянутое беспокойство.
А произошла одна история, которую описывают мифы и легенды разных народов, – и каждый на свой лад. Я имею в виду историю падшего ангела (или падших ангелов). Ближе всего к оригиналу её вариант, рассказанный древними греками, только персонаж у них положительный, звали его Прометей. На самом деле этот Прометей – данное имя следовало бы поместить в кавычки, чтобы подчеркнуть условность персонажа, – действительно похитил огонь у богов, у высших иерархов, да только не тот, что в очаге дом греет, на котором пищу готовят, а другой – Агни, тот, что является огнём души, источником её света. Этот огонь есть свет разума, сознания. Воровство всегда плохо. И воруют для корысти, какими бы благими целями ни была она прикрыта.
Чего хотел Прометей? Находясь навечно в ближайшем окружении Верховных правителей Алатарии, он растил из животного мира будущих богов. Смотрел на неразумные существа, что были предметом его трудов, и печалился. Представьте себе, что вам доверили взращивать, к примеру, муравьёв до разумного уровня. Разница между человеком и муравьями, сущностями Алатарии и человеком, если брать осознанную эволюцию как мерило, подобна. Вы выращиваете этих муравьёв, понимаете, что они станут богами, а вы нет, поскольку в иерархии место занято навечно. Более того, вы этим муравьям будете вечно служить, помогая стать тем, чем вам никогда, во веки веков, не стать, – вы слуга их и слуга высших иерархов.
Прометей решил исправить своё положение, украв Агни и дав его людям. Теперь он вроде как бог или равный ему, ведь именно он сделал человека разумным. Только вот Прометей поспешил. Человеческие существа не были готовы принять этот дар. Животная природа преобладала в людях. И получилось в итоге, пожалуй, самое дурное сочетание: разумное животное, в котором все низменные инстинкты доминируют над разумом, а не наоборот.
Агни дал животным возможность выбора. Но что может выбрать животное? Если рядом положить пачку денег и икону, что вы выберете? Если предложить посмотреть познавательный документальный фильм или модный блокбастер, что вы выберете? Если иметь возможность пойти в бар или пойти извиниться перед другом, куда направитесь вы? Куда вы идёте – в храм или на дискотеку?
А куда на самом деле вы хотите пойти? Я спрашивал у многих людей – все тянутся к чистому и светлому, но выбирают в конечном счёте вовсе не ту дорогу. Что поделаешь, низменная природа доминирует в человеке. Вот таков он, «дар Прометея». Да, его наказали, да, приковали к скале. По греческой версии, орёл каждый день выклёвывал вновь отросшую печень – да толку от этого! На Кольском полуострове до сих пор есть отпечаток на скале, местные зовут его Куйва.
Последствия – насколько они будут катастрофическими – тогда было трудно представить. Была надежда всё исправить, прилагались большие усилия. Основная трудность состояла в следующем. Человечество как вид объединено общим энергетическим полем. Каждый из нас его ощущает, в мини-версии вспомните такие ситуации: вы вошли с плохим настроением на праздник – через некоторое время ваше состояние меняется. Или наоборот, насколько быстро может поменяться хорошее настроение, если вы попали в сообщество не столь радостных людей. На концерте, в толпе, в общественном транспорте – везде ощущается общее поле, неизменно влияющее на каждого, кто находится в нём. В макроверсии всё человечество объединено общим сознанием, также – психической энергией. Нечто подобное Карл Густав Юнг описывал как «коллективное бессознательное».
На тот момент людей было так много, что их поле стало представлять собой могущественную силу. Оно оказалось способным противостоять полю алатариев, влиять на него, искажать, разрушать светлые, чистые энергии своих создателей.
Чтобы общаться с людьми, работать с ними и ими управлять, алатарии вынужденно носили биологические оболочки – физические тела. Стоит пояснить, что иерархи высших кругов тел не носили: их сущности были настолько велики и могущественны, что физическое тело просто бы разрушилось от такого содержимого. Для выхода на публику они имитировали верхнюю часть тела, остальное скрывали просторные длинные, до пола, одежды.
Обладатели тела, согласно закону взаимодействия сознаний, попадали в общее человеческое поле и волей-неволей оказывались под воздействием губительных частот низкого животного происхождения. Теперь уже не только алатарии влияли на людей, но и люди на алатариев. Этот эффект назвали «обратным резонансом». Именно о нём в самом начале моего повествования говорили Истарх и Итсулу.
Жажда власти, быть лучше и выше других, обладать собственной правдой, устанавливать свои правила и законы – этот яд проникал в сознание светоносцев. Сознавая своё могущество и реальные возможности стать повелителями над людьми, несколько сущностей покинули своих товарищей и примкнули к Прометею. Падшие ангелы множились.
Разумеется, этот процесс разложения пытались остановить всеми силами. Да, конечно, задействовали все возможные ресурсы. Среди используемых инструментов были и пирамиды, в которых, да, стояли кристаллы. Видимо, работа была настолько интенсивной и мощной, что сознание кристаллов поднялось на ступень выше, к возможности быть индивидуальным сущностным сознанием.
А вот теперь по порядку дальнейшие события – подробно, насколько я могу их вспомнить.
Обычные для того времени рабочие кристаллы из пирамид, семнадцать штук. В пирамидах различного назначения используется, как правило, от трёх до пяти кристаллов. Возьмите картинку разреза пирамиды Хеопса, смотрим снизу вверх: один у основания, второй в камере царицы, третий в камере царя, один или два на самой вершине. Конструкции пирамид отличались друг от друга: одни были источниками энергии, другие – передатчиками той же энергии или иных энергетических потоков (примерно как в наше время вышки для передачи радио-и телеволн). Небольшая часть пирамид была одновременно и потребителем той энергии, что передавали другие пирамиды, и источником сигналов, энергетических потоков.
Для обеспечения пирамид энергией всё тело Земли было обустроено по специальной схеме. Для начала должен пояснить, что Земля не круглая. И не плоская, разумеется. Она многогранник.
На пересечениях линий многогранника и ставили пирамиды. Пирамиды существуют по всему миру, не только в Египте. Они стоят на всех континентах, сохранились и на некоторых островах, на дне океанов, под толщами болот и песков пустынь. Они составляли единый энергетический контур, выполнявший определённую задачу. Можно ещё сказать так: наша планета напоминала некую монтажную плату наподобие тех, что сейчас есть в любом электронном устройстве. Отсюда и различная функциональность пирамид: от источника питания до процессора. Пусть аналогия не совсем уместна, но важно понять принцип.
Семнадцать кристаллов, о которых идёт речь, составляли «процессор» этой схемы. В пирамиде они располагались, если опять же брать схему пирамиды Хеопса, в камере царя. Они несли основную функциональную нагрузку. Различались по цвету, структуре, массе, а вот размеры были идентичными. Я видел такие кристаллы. В высоту – не могу поручиться за точность – примерно сантиметров пятьдесят, в ширину – тридцать. Каждый такой кристалл в пирамиде удерживался специальным устройством, оно закрывало края, потому и не уверен.
Самый верхний кристалл был очень тонкого голубого цвета. Он предназначался для соединения с самыми высокими вибрациями, потоками энергии и их проведения ниже. Самый нижний был, скажем так, «всечастотником»: он умел настраивать и фокусировать все частоты физического мира. Был кристалл, накапливающий знания, – «библиотекарь», кристалл времени, погоды и другие. Я же занимал место как раз посередине и был кристаллом пространства.
Все кристаллы умели не только передавать и принимать частоты, но и влиять на те потоки энергии, в которые были включены, в том числе созидать и разрушать их. Комплекс пирамид, в котором мы находились, обслуживало множество учёных, понятно, ветки «Знание». Были здесь и «малые чины», и иерархи очень высокого уровня. Одни руководили, ставили задачи, другие были «программистами», третьи выполняли простые задачи по обслуживанию устройств. Хм, везде надо вытирать пыль.
Все «сотрудники» пирамиды имели специальную подготовку. Любой кристалл обладает сильным структурированным сознанием и неизбежно влияет на каждого, кто оказывается в непосредственной близости от него, а тем более на тех, кто с ним взаимодействует. Те, кто общается с кристаллом, должны быть не только сильными энергетически, но также уметь чётко, внятно, последовательно мыслить. Мышление должно быть построено по алгоритмам, с видением конечной задачи, последовательного пути решения. Также это умение мыслить законченными формами. Человек, видя треугольник, будет рассуждать, какой это треугольник, пытаться определить размеры, возможно, вспомнит слова «катет» и «гипотенуза», подумает о цвете треугольника, потом о чём-нибудь своём, личном… Этот список можно долго продолжать и множить вариациями. Кристалл сразу «видит» треугольник и все его параметры, определяет его значение для существующей задачи и принимает оптимальное решение об использовании – всё.
Если человек с хаосом в голове входит в осознанный или неосознанный контакт с кристаллом, то последний начнёт структурировать беспорядок. При этом он, в силу необходимости, для наведения порядка подчинит себе сознание человека. У кристаллов нет злого умысла, как нет его у дождя: вы обязательно промокнете, если не примете необходимых мер.
Неудивительно, что кристаллы издревле занимают особое место в жизни человека, они по структуре сознания очень близки, стоят лишь на ступень ниже. Им не хватает самой малости: отсутствует качество, позволяющее делать выбор. Структурное мышление не оставляет места воображению. Это исключает творчество и поиск, которые обеспечивает иррациональная составляющая человека.
Если брать животный мир, который кажется ближе к человеку, нежели кристаллы, то будет несколько другая картина: в наличии органическая телесная оболочка, но отсутствует мышление. Схожесть человека с животными только в одном – инстинкты и телесные потребности. У каждого млекопитающего есть психическая оболочка, потому есть некая «личность», характер, а также очень сходное стремление занять соответствующее природным качествам место в иерархии своего вида или в стае.
Одним словом, общение с кристаллами без специальных навыков и подготовки лучше не начинать. Впрочем, это касается и камней, как простых, так и самоцветов.
Подготовленный специальным образом «персонал», разумеется, сразу заметил изменение в сознании кристаллов. Сначала его просто наблюдали – пока было неясно, что именно происходит. На тот момент энергетическая нагрузка на кристаллы была очень интенсивной: велась работа по обратному резонансу. Пытались чистить поле, поднимать его частоту, менять структуру и прочее. Иногда это помогало, но в целом борьба была безуспешной.
Вдруг кристаллы принялись светиться собственным светом. Вначале этот свет был едва заметен, после его интенсивность стала возрастать. Через некоторое время обнаружилось, что кристаллы начали самостоятельно ставить себе задачи и решать их. При этом их решения были, скажем так, разумнее, нежели решения тех сущностей, что обычно этим занимались. Более того, кристаллы начали самостоятельно распоряжаться поступающей к ним энергией, и опять же, их решения были разумнее: они оптимизировали расход энергии и за счёт этого повысили собственную эффективность.
В пирамиды были приглашены высшие иерархи. Те обнаружили вокруг кристаллов характерное для разумных сущностей свечение. Было решено продолжить наблюдение. В происходящее пока никто не решался верить, доселе такое казалось невозможным, но после стало совершенно очевидно: кристаллы стали осознающими себя сущностями. Данная новость взволновала сначала научное сообщество, а после и остальных. В этом виделось хорошее предзнаменование, это радовало, вдохновляло. Возможности кристаллов уникальны, и часть из них недоступна другим сущностям, а с волей и выбором – качествами осознанного существа – такие возможности станут могуществом. Это открывало новые горизонты в борьбе с обратным резонансом.
Так казалось всем. Только Итсулу думал иначе, и впоследствии он оказался прав. Старик был главным смотрителем кристаллов, он лучше всех в них разбирался и знал о них больше, чем кто бы то ни было. Но он всего лишь смотритель, отнюдь не самый высокий чин – никто не стал спрашивать его мнения. Итсулу умел думать, как кристалл, я всегда это очень ценил. С ним мне было легко – так бывает тогда, когда тебя понимают.
Перед Итсулу семнадцать кристаллов. Работы много, она сложна. Необходимо извлечь сознания кристаллов из существующей физической оболочки. Она может разрушить сознание, поскольку стремится вернуть его в прежнее качество. Так ведёт себя любой физический предмет – сопротивляется любому воздействию и изменению. Далее сознание необходимо подготовить, довести его до уровня сущностного. А вот уже после подготовить новые сущности к возможности облечь их в алатарскую телесную оболочку.
Я помню некоторые фрагменты. Помню общую комнату, где мы лежали на специальных постаментах. Помню и ту комнату, в которой шла работа с моим сознанием. Но об этом уже в следующей главе.
При любой смене оболочки память предыдущей исчезает. Человек рождается в физическом мире – исчезает память тонкого мира. Рождается в тонком мире – исчезает память физического. Надо понимать, что исчезает память именно оболочки, но никак не того, что в ней содержится. Прорастающее семя не помнит, что не так давно было в центре плода, лист не помнит оков коры, цветок не знает, что будет плодом, а семя боится умереть, не ведая, что время спустя быть ему деревом.
Я не помню себя кристаллом. Вообще ничего, лишь несколько мутных фрагментов. Но вот моменты пробуждения остались в памяти.
Ощущаю себя облачком света, цвет светимости белый или серебристый. Трудно сказать «вижу», но каким-то образом это происходит. Постамент в центре комнаты, я над ним, под потолком. Серые каменные блоки, из которых здесь сделано всё: и стены, и потолок, и пол. Вижу свою прежнюю оболочку, её берёт в руки старик, смотрит на меня, кивает, разворачивается, выходит. Снова забытьё.
После опять ощущаю себя облаком света, но что-то изменилось. На постаменте я вижу странное нечто: не берусь назвать это предметом, не берусь определить, что это. Я связан с этим нечто тонкой нитью. Чувствую, как от меня и обратно пробегают по этой нити спиралевидные потоки.
Опять я облако света, только гораздо плотнее, чем раньше. Ощущаю, что плотность разделена на некие секторы, самая близкая аналогия – с радугой. К центру, скажем так, слой плотнее, к периферии по мере удаления от центра плотность уменьшается. Также чувствую, что что-то идёт не так. Вокруг несколько светящихся сущностей, не похожих на меня: они более структурированные. Через некоторое время я вижу, что некоторые из них имеют, в отличие от меня, ещё одну оболочку – тело.
Я понимаю, что они взволнованы, от них идут вибрации беспокойства. Что-то случилось. Они не знают, как это исправить. Я впитываю их вибрации, мне становится плохо, ухожу от этого в небытие.
После я обнаруживаю себя в помещении, которое станет моим первым жилищем. Лежу на кровати. Пытаюсь двигаться, мне это интересно, но не получается. Забытьё.
Вижу над собой сущность, затем телесную оболочку. Я узнаю эту сущность, она всегда была рядом со мной, нередко в телесной оболочке – и почти всегда бестелесно.
– Открой глаза! – звучит команда.
Я не понимаю, что это значит. В мой мозг летит команда, мозг понимает, и тут я обнаруживаю ещё один способ видеть: через линзы на моём теле.
– Это глаза, – снова звучит тот же голос. – Постарайся смотреть ими.
У всех кристаллов была примерно одна и та же трудность – научиться пользоваться новым телом. Именно этим мы занимались первые месяцы своей жизни. Учились двигать руками, ногами. Смотреть, говорить. Думать мозгом. Анализировать рефлексы, позволять телу выполнять команды мозга, а не сознания. Учились слушать – это тоже было очень трудно, ведь гораздо проще настроиться мгновенно на нужную частоту и воспринять информационный поток целиком. И самые странные, пожалуй, новшества – кормить своё тело, поить его, насыщать воздухом, а уж выделения тела приводили просто в ступор. Было совсем непонятно, зачем помещать в столь несовершенную конструкцию сознание. Но мы учились – и спустя некоторое время вполне освоились в физическом теле и пространстве.
Итсулу всегда был рядом, он стал нашим воспитателем, нянькой. Терпеливо, заботливо он учил нас азам этой жизни. Как хватало терпения, не знаю. Каждый кристалл получил мужское тело: если перекладывать на современные мерки, двадцатилетнего юноши. Представьте себе семнадцать юных самцов с навыками младенца. Непросто было старику…
А после ещё нужно было объяснить нам, кто мы. Никто из нас не помнил свою прошлую оболочку. А ещё как-то донести смысл нынешнего воплощения в новом качестве. Мы ведь хорошо понимали и знали только то, что закрепилось в сознании, а именно функциональность кристалла. Каждый из нас мог без труда повторить то, что делал прежде: настроиться на доступные частоты, повлиять на них, перестроить, передать, изменить амплитуду. Но что такое жизнь?! А ведь мы теперь живые существа.
Это всё было странно, трудно, но очень интересно. Правда, как это обычно бывает, случилось нечто, изрядно испортившее мою первую жизнь.
Бесплатный фрагмент закончился.