– Черт, я думаю, как Хальтрекарок, – в ужасе поняла Лахджа.
Но вообще-то, в этом есть резон. Отчего бы не переправить Волосню в Паргорон? Здесь такому гомункулу и паспорт не выдадут – для этого нужно, чтобы какой-то волшебник за тебя поручился, взял ответственность за твое поведение и поступки. Если Лахджа или Астрид кого-то убьют, в Карцерику за это сядет Майно.
Брать на себя ответственность за полубезумного гомункула он точно не станет.
Но прямо сейчас Волосня в Паргороне не выживет. Она маленькая, слабая и недоразвитая.
И Лахджа приняла решение.
На следующий день, когда муж углубился в монографию, она спустилась с Волосней в подвал и сказала:
– Волосня, я не могу оставить тебя здесь. Ты всегда будешь хотеть меня сожрать. Ты мечтаешь о моем мясе. А я всегда буду это знать и не смогу расслабиться.
Существо ничего не ответило, но взгляд его пылающих глаз был красноречивей любых слов. Лахджа вздохнула и добавила:
– Поэтому нам придется расстаться. Но отправить тебя в Паргорон такой, как ты есть сейчас, я не могу. Чтобы ты могла за себя постоять, я сделаю тебе на прощание подарок.
И она протянула существу три свертка, обвязанных подарочной лентой. С них капала кровь.
Лахджа позаботилась, чтобы эти ее обрубки не истлели сразу же. Отделила их так же, как отделяла волосы для плаща – соблюдая строгий ритуал, сохраняя глубокое сосредоточение.
Но волосы и так сохраняются гораздо дольше плоти. А вот эти куски все равно разлагаются очень быстро, так что…
– Ешь скорее, – велела Лахджа.
Волосню не надо было упрашивать. Она разорвала обертку и сначала с жадностью проглотила зуб и глаз, а потом смолотила руку.
Результат не заставил себя ждать. Гомункул на глазах принялся разрастаться и меняться. Из-под волос высунулись дополнительные руки, длинные и когтистые. Повсюду проклюнулись новые глаза – по-прежнему пылающие, но более осмысленные. Они появлялись то тут, то там, сами собой возникали и исчезали во всех частях тела.
Рот увеличился. Превратился в пасть. Широкую и клыкастую, зубы заострились и удлинились. А волос, кажется, стало меньше. Многорукое и многоглазое создание все еще было прикрыто их занавесью, но теперь уже не напоминало этакую ходячую копну. Сейчас оно скорее стало похоже на монстрообразную версию девочки из «Звонка».
– Ага, ты все-таки девочка, – неуверенно кивнула Лахджа. – Оно и понятно…
Волосня ощупала себя несколькими ладонями, поглядела на них несколькими глазами, уставилась на Лахджу и произнесла:
– Мама…
Лахджа умиленно наклонила голову. У нее немного защемило сердце.
Ее первое демоническое существо. Без возможности воспроизводиться, поскольку других таких нет, но настоящее и, кажется, эффективное.
– Тебе нужно название… и имя, – задумалась Лахджа. – «Волосня» звучит несерьезно, это больше домашняя кличка. Биологический вид я назову «аргусом», а имя… ты будешь зваться Хисаданних. По-паргоронски это значит «пучок волос». Нормальное имя для нормального демона.
Юная Хисаданних кивнула. Лахджа снова умилилась, ей стало жалко отсылать свое порождение в чужой и неуютный мир, где все друг другу враги.
Но теперь Майно уж точно не согласится ее оставить. Когда у нее такая-то пасть и когтищи.
– Я отправлю тебя к Мазекресс, – решила Лахджа. – В некотором роде она твоя бабушка.
– Вообще-то, теперь ее можно продать и подороже, – донесся голос Майно. – До этого она была просто странным и бесполезным гомункулом, а теперь Артубба даст орбов двадцать, а то и больше.
– Давно ты там стоишь? – повернулась Лахджа.
Майно пожал плечами. Он заподозрил неладное, когда жена закрылась от него ментально, а потом его все-таки достиг импульс боли. Чтобы плоть не начала сразу же гнить и истлевать, Лахдже пришлось всерьез это прочувствовать, оставить в обрубке частицу самой себя.
Так что Майно незаметно спустился, но не встревал. Это ее решение.
– Я отдала ей частицу своего духа, – сказала Лахджа. – Почти как фамиллиарщик. Рука и глаз у меня уже отросли… ну и зуб тоже.
– Это слишком щедро, надеюсь, дальше ты не будешь… прикармливать чудовищ, – проворчал Майно. – Если так одарять каждого гомункула, от тебя ничего не останется.
– Можно еще? – попросила Хисаданних, неотрывно глядя на Лахджу.
– Нет, милая, – отказала та. – С тебя достаточно.
– Кушать, – произнесла Хисаданних. – Хочу кушать.
– Ну что, продадим Артуббе? – деловито спросил Майно.
– Йа не отдавать свой франкенштейн на забава какой-то дер ворлок! – высокопарно ответила Лахджа, начиная превращаться…
– Ну не начинай! – взмолился Майно. – Ладно, ладно, к Мазекресс я ее могу отвести сам!.. хотя нет, мне не стоит в Паргорон… Ладно, Вератора попрошу, у него есть вехот.
– Да ладно, мы все сделаем проще, – пожала плечами Лахджа. – Ахвеном! Итиорбен этроог!
Из воздуха вывалился всклокоченный фархеррим. Кажется, он дрых, когда его призвали, и теперь растерянно лупал глазами.
– Поздравляю, Ахвеном, – доброжелательно сказала Лахджа. – Сегодня ты погасишь треть своего долга.
Последним уроком сегодня была философия. Астрид вполуха слушала, как мэтресс классная наставница рассказывает, как волшебники в древние времена воевали с Бельзедором, а смотрела только в окно, потому что там все росло и цвело, светило солнышко, и уже переминался с ноги на ногу Сервелат, который отвезет Астрид домой, где она будет радоваться жизни…
– …Дегатти, ты слушаешь?! – прервал ее мысли сердитый окрик.
– Да-да, Бельзедор всем надрал жопы, – ответила Астрид, за что получила линейкой по темечку.
Мама говорила, что телесные наказания в школах – это архаизм, но по-своему очень прогрессивный. А папа удивлялся, когда та рассказывала, что в ее родном мире учителям нельзя бить детей. Он просто не понимал, как те справляются с хулиганами. А мама отвечала, что никак, поэтому они просто игнорируют хулиганов, и те делают, что хотят, а иначе учителям придется заполнять кучу бумажек и делать кучу всякого помимо обычной работы.
Астрид хотелось учиться в такой школе.
Но она училась в обычной школе, безжалостной к детям. Астрид силой вытащили из-за парты и заставили стоять у доски, отвечая на глупые вопросы.
– И когда Темный Властелин стал покорять окрестные народы, он накладывал на них… что он накладывал? – выжидательно уставилась на Астрид мэтресс классная наставница.
– Кучу?.. – предположила Астрид.
– Дегатти, не паясничай. Подумай. Что покоритель накладывает на покоренных?.. ну?.. да-а-а… дань, Дегатти, он накладывал дань.
– Нет! – возразила Астрид. – Дань ему платили! А для него это была не дань, а взянь!
Класс грохнул, дети заливисто рассмеялись, хлопая крышками парт. Астрид засияла от восторга, а вот мэтресс классная наставница сделала такое лицо, словно съела целый лимон, и сказала:
– Астрид Дегатти, не превращай каждый ответ в балаган.
– Как же не превращать, если у меня такая благодарная публика?! – запротестовала Астрид, ослепительно улыбаясь. Ее золотистые глаза светились от счастья.
– Сядь, – приказала мэтресс классная наставница, и Астрид снова прилетело линейкой.
Класс снова наполнился мерным учительским голосом, снова погрузился в сонное оцепенение. Но вот философия наконец-то кончилась, причем Астрид не поняла финал истории. Маги вроде как и проиграли по всем признакам, но подано это было как эпическая победа.
– Я не понимаю, маги проиграли или победили?! – спросила она, пока остальные вставали из-за парт, собираясь домой.
– В краткосрочной перспективе проиграли, а в долгосрочной – победили, – объяснила мэтресс классная наставница, которая тоже уже собиралась домой.
– То есть проиграли, – поняла Астрид.
– Дегатти, персонально для тебя задание на дом – прочитать дома или расспросить кого-нибудь об этой истории подробнее и подготовить доклад, – мстительно приказала мэтресс классная наставница. – У тебя домашним призраком дедушка-историк, да?.. Вот пусть он тебе и расскажет.
– Не-е-ет!.. – запротестовала Астрид. – Я больше никогда не буду спрашивать учителей вообще ни о чем!
Из школы она выходила недовольная. И недовольства ей только прибавил Кланос Пордалли, стоявший у крыльца с Пириллой и жирным Огусом. Уберта сразу подбежала к брату, а Астрид хотела пройти мимо, но Кланос ее окликнул:
– Дегатти, будь добра, задержись ненадолго.
Астрид не хотела задерживаться. Она хотела поскорее поехать домой, потому что сегодня день Замшевого Крокодила. По календарю это самый конец весны, а по правде даже и начало лета, уже и смертные начали купаться.
А что еще лучше, после Замшевого Крокодила идут Костяной и Янтарный Крокодилы, а они оба праздники, Павордис и Аквадис, Кошмарный и Водяной Дни! Очень, очень кудесные праздники, и не только потому, что не надо ходить в школу, но и потому, что в Кошмарный День все наряжаются чудищами и рассказывают страшные истории, а в Водяной – идут купаться, потому что вода во всех реках и озерах становится чудесной и официально открывается купальный сезон!
И Астрид не терпелось поехать домой, чтобы насладиться сразу двумя праздниками подряд, потому что это почти как маленькие каникулы!
Но Кланос сказал, что у него к Астрид очень важное дело, и она пожалеет, если не выслушает. Астрид усомнилась, что Кланос может заставить ее пожалеть, и на всякий случай выпустила когти, но Кланос объяснил, что это не угроза, а просто дело действительно очень важное, так что если Астрид не поучаствует, то будет потом жалеть всю жизнь.
Они дождались, пока придет Эстур, старший брат Уберты, и младший – Кланоса. Его класс немного задержали после уроков, сказал Эстур, но его сразу разоблачили, потому что все третьеклассники давно вышли, так что и дурак бы понял, что задержали одного только Эстура. Кланос за вранье дал брату подзатыльник, но потом все-таки соизволил объяснить, что ему надо от всех них и особенно от Астрид.
Очень важно задирая подбородок, Кланос напомнил, что заканчивается луна Крокодила. Осталось всего две луны до конца учебного года, а у Кланоса это последний учебный год. Он закончит пятый класс, а сразу после папа повезет его в Валестру, поступать в Клеверный Ансамбль. А значит, Кланос уже без пяти минут волшебник. А значит, ему уже сейчас надо чем-то прославить свое имя, чтобы иметь чем козырять на вступительных экзаменах.
– Я придумал, – заявил он. – Завтра Кошмарный День, а послезавтра Водяной. А значит, мы все пойдем охотиться на водяного Радужной реки.
– Ну идите, – сказала Астрид.
– Все пойдем. И особенно ты, Дегатти. Потому что нам нужен демон в команде.
– Ясно дело, нужен. Но где ж вы его возьмете?
– Дегатти, я без пяти минут волшебник, и у меня должен быть свой демон, – достал блокнотик Кланос. – Я записал тебя как своего демона.
Астрид ахнула, выхватывая блокнотик. Не может быть!
Да, тут так и написано. Что же делать?! Черным по белому, прямо буквами записано, что Астрид – демон Кланоса Пордалли.
С написанным же не поспоришь!
У Астрид поник хвостик и обвисли крылышки. Вот так это происходит, да? Вот так колдуны порабощают демонов? Ей всего шесть с половиной, а она уже угодила в кабалу…
– Так, стой! – оживилась она. – Я же ничего не подписывала! Эта писулька не имеет дерической силы!
– Подписывала! – возразил Кланос. – Вот, смотри, тут написано: «Астрит Дегатти».
– Ты сам это написал, еще и с ошибкой!
– Я не виноват, что у тебя имя не мистерийское! Я не знаю, как оно пишется!
– Ну вот и все тогда – если ошибка в имени, дерической силы нет, это даже дурак вроде тебя знать должен!
– Ну и ладно. Тогда на водяного пойдем без тебя.
Кланос развернулся, махнул остальным и затопал к големическому омнибусу.
А Астрид поняла, что прогадала.
– Так, стойте! Я вас не отпускала! – догнала она остальных. – Ты не дальнозоркий, Кланос! Вам без демона конец! Водяной вас утопит, а меня он знает! Я маме помогаю свиней для него топить!
– Что?.. – опешил Кланос.
Дети испуганно переглянулись. Нечисть сговорилась и топит мистерийских свиней во славу Паргорона!
– Ну да, – ковырнула носочком землю Астрид. – Он так-то детей любит жрать, но мама уговорила его на свиней. Пока что перебивается, но вы для него слишком большой соблазн, так что без меня вам конец…
– Ладно, так и быть, пойдешь с нами, – милостиво согласился Кланос.
Астрид обрадовалась, но немного и растерялась. В какой момент она сама стала упрашивать остальных взять ее туда, куда она сначала не хотела?..
Пожалуй, это она не дальнозоркая.
Она подумала, что жаль, что нельзя с собой взять Веронику. Она пока слишком мелкая и у нее мозг с фасолину. Мама никуда ее не выпускает, чтобы не позорила семью своей сопливой мордой.
Сначала все поехали к Пордалли, чтобы пообедать, потому что нельзя же идти на охоту на голодный желудок. Мама Кланоса сделала недовольное лицо, увидев, сколько гостей привели сегодня ее дети, но ничего не сказала, а их домовик просто разложил на столе дополнительные приборы.
Астрид любила ходить к Пордалли. У них все не так благочинно, как у Рокуалли, правила не настолько строгие, и даже можно бегать по дому, не боясь, что бабушка Леонетт начнет выговаривать, что приличные девочки ходят грациозно и неспешно. У Пордалли целых четверо детей, и хотя Кланос жутко противный, с остальными Астрид часто играла в огробег, уош или прятки, а если погода плохая, то в карты, шашки или «Поиск сокровищ».
Кланос велел не говорить взрослым, что предстоит охота на водяного. Поэтому у всех детей на обеде был очень таинственный вид, они перемигивались и многозначительно кивали друг другу. А когда тетя Пордалли спросила, чем они планируют заняться такой оравой, все очень убедительно и очень хором сказали, что ничем особенным. Так, поиграют… у реки.
– Не балуйтесь, – велела тетя Пордалли. – И долго не купайтесь, Водяной День только послезавтра. Не хватало заболеть в конце учебного года. Тебя это особенно касается, Кланос. Помни, у тебя через две луны экзамены. Провалишься – придется еще год ждать.
– Да я готов, – пренебрежительно отмахнулся Кланос. – Я не буду купаться, ма.
Все поели быстро, только пришлось немного подождать жирного Огуса, потому что он попросил добавки и отказывался вылезать из-за стола, пока все не съест.
– Огус, ну ты чо такой жирный-то?! – возмутилась Астрид, которой уже не терпелось попасть на приключение.
– До реки далеко, – проворчал Огус. – Надо набраться сил. Можно еще тарелочку, мэтресс Пордалли?
– Конечно, Огус. Но ты бы… а ладно.
Большинству взрослых нравится Огус, потому что он много жрет, а взрослые любят такое в детях, особенно бабки. Но тетя Пордалли немного скуповата, Астрид давно заметила. Она не возражает, когда Астрид рвет у нее яблоки или собирает малину, но всегда делает такое лицо, словно ее ножами тычут, а однажды даже спросила, чем ее малина отличается от той, что растет в саду Дегатти, хотя это глупый вопрос, потому что всем же известно, что чужая вкуснее.
И с Астрид-то все понятно. Она наполовину гхьетшедарий, поэтому у нее хороший аппетит. Гхьетшедарии способны съесть все, что хочешь, и вообще любят есть. Так мама сказала. Но Огус-то человек. Или нет?..
Огус… похоже на огр… наводит на некоторые мысли, если вы спросите Астрид.
– Огус, ты что, полуогр? – спросила она, когда он наконец-то нажрался, и все пошли на реку.
– Что?.. – покосился на крылатую малявку Огус. – Нет.
К реке шли обходным путем, вокруг усадьбы Дегатти. Прошли мимо заброшенной пасеки, долго шагали через луг и наконец добрались до реки. Все Пордалли и жирный Огус и так тут часто бывали, а вот Пирилла живет далеко, у самых Радужниц, так что речку она увидела впервые.
– Ого, сколько лотосов и цветов… – удивилась она.
– Ага, это водяной выращивает, чтобы маме приятно было, – похвасталась Астрид. – Он сказал ей передать это… тока я забыла… я потом передам.
– Гы-гы, к твоей маме водяной подкатывает, – аж затрясся жирный Огус. – Нарожает тебе потом головастиков, будут тебе заместо братьев!
– Слышь, ты, Огус!.. Жри тину!.. Ты же любишь жрать!..
– Фу, Огус, нельзя же чужих мам трогать, – поморщился Кланос.
– Я и не трогаю, я ж не водяной… бхе-е!..
Астрид очень метко швырнула в Огуса комком грязи.
Кланос уже все продумал. Он даже нарисовал план в блокнотике. Немножко карту и чертеж ловушки. Астрид думала, что они пойдут на их пляж, но Кланос сказал, что там водяной не попадется, слишком шумно. И они пришли к мостику, который на территории дяди Кацуари. Там, где Астрид с папой и Снежком очистила помойную яму.
Яма все еще была тут, только теперь не такая замусоренная. В ней уже снова немного накопилось всякого, но пока еще мало, и остальные дети ничего не увидели. А Астрид увидела и подумала, не скинуть ли туда Огуса, но сжалилась… над ямой. Она такого не заслужила.
Прямо за ней был и мост через реку. Не такой красивый, как у них, сразу видно, что по нему только дядя Кацуари ходит, да и то редко. У него вообще все какое-то грязное и неказистое, потому что он порченик.
– Ну и что, как мы будем водяного ловить? – спросил Эстур, подтягиваясь на перилах.
– Завтра Кошмарный День, – объяснил Кланос. – Вся нечисть вылезает и празднует. А послезавтра Водяной День, и водяной будет отдыхать. У него как бы два праздника подряд. Вот между ними мы его и подстережем.
– А сейчас мы тут чо делаем? – не поняла Астрид.
– Планируем.
– А мы не могли планировать где-нибудь еще?
– Мы должны изучить местность! И расставить ловушки!
– А где у нас ловушки? – осмотрела свои руки Астрид.
Кланос постучал себя по лбу и достал из сумочки флейту и длинную-предлинную сеть. Астрид завистливо на это посмотрела – она тоже все выпрашивала у мамы многомерную сумочку, но ей не покупали.
– Мы поставим сети, положим в них приманку, а потом дождемся водяного, – объяснил Кланос. – А когда он придет, я заиграю на флейте, и он станет смирным. И будет мне служить… или отдаст сокровища, как захотим.
– Ты умеешь играть на флейте?..
– Ладно, Пирилла заиграет на флейте, – исправил план Кланос.
– А ты умеешь? – спросила теперь у Пириллы Астрид.
Пирилла, как оказалось, умела. Причем очень хорошо. Астрид снова позавидовала, только теперь музыкальным способностям. Сама она несколько раз пробовала поиграть на клавесине в гостиной, но Тифон сразу начинал выть.
Как и сказал Кланос, подготовку к охоте начали с обследования местности. До самого вечера дети лазили в камышах, кидались грязью и купались, пока не посинели, потому что вода все-таки была еще не особо теплая. Не мерзла только Астрид, но она тоже старательно дрожала и даже покрылась пупырышками, чтобы ее опять не начали дразнить немтырем.
Еще у Кланоса в сумке нашлись целых два дыхателя, и все по очереди надевали их и исследовали речное дно. Там, правда, оказалось мало интересного – только водоросли, раки, да один раз вдали промелькнула длинная темная тень, и все быстро вылезли на берег. Астрид надеялась найти какие-нибудь свиные кости или черепа, но мама топила их ниже по течению, и досюда ничего не доплывало.
А когда стемнело, все разошлись по домам ужинать, но с уговором назавтра собраться снова, причем непременно отпроситься на ночь и набрать побольше припасов. Пирилла, которая жила у самых Радужниц, убежала самая первая, чтобы не ехать на омнибусе по темноте, за ней утопал Огус и все Пордалли. Ну а Астрид, которая отсюда могла увидеть свой дом, если бы не деревья, еще немного покупалась, и только потом ушла.
Гулять одна ночью она не боялась. Чего ей бояться? Это их поместье, их земля. К тому же Астрид демон. Даже если за каким-то деревом притаился Фобози, который утаскивает маленьких детей, то ее он не утащит, потому что Астрид демон и ничего не боится… она сама утащит Фобози и посадит в клетку.
Подумав об этом, Астрид на всякий случай ускорила шаг, а потом вообще взлетела. Она уже почти совсем хорошо летала, и хотя подниматься высоко в темноте боялась, Фобози она боялась еще сильнее, хотя папа и говорит, что он выдумка.
– Мама-мама-мама, за мной Фобози гонится! – выпалила она, влетая в заднюю дверь.
Сердце колотилось, как бешеное.
– Никто за тобой не гонится… ой, Фобози!.. – ахнула мама.
– Где?! – взвизгнула Астрид.
– Хе-хе-хе… трусиха ты.
– Между прочим, завтра Кошмарный День! – выпалила Астрид.
– Да, у Фобози, наверное, дедлайн, – посочувствовала выдуманному страшиле мама.
Кошмарный День не такой страшный, как Злой. В Злой День даже волшебники стараются покрепче запирать двери и окна, хотя и мало кто в этом признается. А когда темнеет, никто вообще не высовывает носа на улицу, потому что в полуночные часы над крышами летает злая старуха Юмпла, рассыпая проклятия и похищая зазевавшихся детей.
Но и в Кошмарный День можно здорово напугаться. В прошлом году, когда Астрид была гораздо моложе, к ним в гости пришли Пордалли, Рокуалли и Янгетти, они все набились в мансарду и слушали рассказы дедушки Айзы. Он знает кучу страшных историй, а к тому же он призрак и умеет очень жутко завывать. А потом еще и мама к ним поднялась и тоже рассказала историю про Клюзерштатена, причем в конце добавила, что это все происходило с ней самой, так что Астрид потом всю ночь сидела со светом и боялась услышать цоканье копыт.
А на этот раз они будут ночевать в лесу. На берегу реки. В Кошмарный День. Поджидая водяного. Рядом с ходящими в темной воде огромными сомами.
Чего тут бояться-то?
Астрид так и сказала, когда к реке пришли Кланос и Эстур со спальными мешками. Маленькую Уберту ночевать в лесу не отпустили. А вот Астрид отпустили, хотя она младше Уберты на целых три луны.
Это потому что мама доверяет Астрид и уважает ее силу.
Жирный Огус тоже принес спальный мешок и целую гору всякого пожевать. А Пирилла явилась в сопровождении красивой собаки с золотистой шерстью – фамиллиара ее мамы. Разговаривать она не умела, потому что мама Пириллы всего лишь бакалавр, но смотрела так, словно с Пириллой сама мама и пришла.
И это сразу испортило всем настроение, потому что понятно же, что при таком соглядатае ничего интересного не случится. Пирилла – дура, не могла сказать, что просто идет ночевать к подруженции какой-нибудь. Одиннадцать лет дылде, осенью уже в КА учиться будет, как и Кланос, а все такая дура.
– Да она сама заподозрила, – шепнула Пирилла, панически оглядываясь. – Я ей сказала, что с ночевкой пошла, а она отправила проводить. Ну я и сказала правду…
Астрид поняла, что опять ей придется спасать положение. И пока остальные раскладывали плед, чтобы делать вид, будто у них пикник, Астрид слетала домой и нашептала Тифону, что видела у реки очень красивую даму. И между прочим, тоже фамиллиара, поэтому умную.
Как и Снежок с Сервелатом, Тифон иногда общался с противоположным полом. Но будучи фамиллиаром, очень редко мог найти себе ровню. Кого-то, с кем можно не просто побегать наперегонки, но и побеседовать о чем-нибудь.
Нет, собаки, конечно, беседуют друг с другом. Нюхают задницы и все такое. Но Тифон-то и разговаривать умеет, и в политике разбирается, и даже книжки иногда читает.
Так что он сразу заинтересовался и пошел знакомиться.
Тифон был очень представительным псом. Он чинно вышел на крыльцо, вывалялся в пыли, подумал, сходил к коровнику, вывалялся в коровьих лепешках, потом снова в пыли и траве… Астрид услышала, как из окна кабинета орет папа…
– …Я сколько раз говорил: не буду я оценивать ЭТО!.. – донесся гневный крик. – Домой в таком виде не заходи!..
Астрид поняла, что все на мази, и вприпрыжку побежала обратно, чтобы ее ни в чем не заподозрили. А через несколько минут явился и Тифон – при полном параде, благоухающий как последняя псина.
Собака мамы Пириллы, конечно, мимо такого пройти не могла. Они немного пообщались, Тифон с явной гордостью сообщил, что он фамиллиар, знаете ли, лауреата премии Бриара, и очень скоро они удалились вверх по реке, гулять. Собака мамы Пириллы только гавкнула Пирилле что-то, и та закатила глаза.
Вот теперь охота началась по-настоящему. Только сначала все перекусили, раз уж разложили провизию. Да и вообще пикник на берегу реки и сам по себе неплох.
– Давайте пожарим сосиски, – предложил жирный Огус. – На костре.
– Хорошее предложение, – согласился Кланос. – Дегатти, ты умеешь дышать огнем?
– Я тебе не дракон, – сказала Астрид. – У меня только Луч Солары, а он не поджигает дерево… наверное… попробую…
Она попробовала, но Луч Солары, конечно, ничего не поджег. А ведь Астрид просила маму купить ей Цепную Молнию.
Молния бы подожгла. Молния бы всё подожгла. И всех.
А Луч Солары хоть и кудесный, но по-своему гоблинный, потому что остальные дети не верят, что он жжет демонов. Они думают, что это просто такой фонарик, мелкое-мелкое Ме. А Астрид не может доказать, потому что из демонов вокруг только она сама, да мама еще. А светить в маму она не собирается, а на нее саму Луч Солары не действует, она проверяла.
Ну и ладно, ну и подумаешь.
– Тогда спичками, – потряс коробком Кланос.
– А чо ты до меня доколупался, если у нас спички есть? – не поняла Астрид.
– Ну так… думал, у тебя колдунство какое есть.
– У меня есть колдунство. Но мало пока. Ща попробую…
И она стала смотреть на кучку хвороста и сухой травы, которую собрали Эстур, Огус и Пирилла.
– Гори… – бормотала она. – Гори…
Трава загорелась. Ее поджег Кланос.
– Эй!..
– Да тебя, может, до утра ждать пришлось бы, а сосисок уже сейчас хочется!
Астрид согласилась, что это разумно, хотя и обидно.
В Кошмарный День положено рассказывать страшные истории. Когда солнце коснулось земли, дети расставили сети, положили в них кусок сырого мяса, который Кланос принес в пакете, рассыпали еще какую-то волшебную приманку, которую тоже притащил Кланос, а сами залезли в спальные мешки и стали ждать. А пока ждали – рассказывали страшные истории.
– …И когда мальчик с девочкой думали, что уже спаслись, когда они прибежали домой и заперлись, то увидели, что все картины в доме стали Той Самой Картиной!.. – шепотом говорила Пирилла, освещая себе лицо светильной чашкой. – Они побежали по коридору, и на каждой картине фигура была все ближе, и ближе, и ближе… А потом фигура стала совсем близко… а потом стала пустой. Свет в доме померк, а потом снова загорелся… а мальчика с девочкой уже не было… Только в пустой раме на стене было кровавое пятно…
Астрид задрожала от того непередаваемого чувства, когда вроде и страшно, а почему-то приятно. Она зарылась поглубже в спальный мешок и немножко пожалела, что они сейчас здесь, в лесу, а не дома.
– Это что, – отмахнулся жирный Огус, снимая с веточки сосиску. – Вот я расскажу, вы обмараетесь. Знаете ли вы о Кьянтеркобелико, что живет между теней, среди отражений и там, куда вы сейчас не смотрите? Он может быть где угодно, даже прямо у вас за спиной, но он исчезнет, если повернуться и посмотреть. Это значит, что вы его ничем не разозлили. Потому что если вы его все-таки видите… вам конец.
– А как он выглядит-то? – скептично спросил Кланос, который все время говорил, что страшные истории – это для малышни, а он из них давно вырос.
– Как веревочный человечек с чьей-то головой. Когда Кьянтеркобелико кого-то уносит, то снимает с него голову и надевает вместо своей.
– А как его можно разозлить?
– А для этого надо просто… съесть последний кусок трапезы!
Эстур, который как раз взял последнюю сосиску, дико заверещал и отбросил ее. А жирный Огус довольно засмеялся и сказал:
– Нет, конечно. На самом деле Кьянтеркобелико злится, когда люди видят много того, чего им видеть не следует. Проникают в места, где им не следует быть. И уносят оттуда то, что им не принадлежит.
– Воры, что ли? – фыркнул Кланос. – Шпионы?
– Не-е-ет. Он злится на тех, кто ищет неприятностей. Кто ищет нечисть, запретную магию, другие миры… Кто ночью охотится на водяного, например…
Теперь немножко страшно стало даже Кланосу. Хотя Астрид подозревала, что ему с самого начала было страшно, просто он крепился. Сама она давно уже залезла в спальный мешок как можно глубже и делала вид, что просто дремлет от их пресных историй.
Вообще-то, писать уже хочется… Но для этого надо вылезти из мешка и одной пойти куда-нибудь в кустики… в темноту…
Вообще-то, она демон, и ей необязательно писать. Астрид повторяла это себе раз за разом, но действовало это наоборот, и хотелось только сильнее.
– Я пойду, – наконец не выдержала она.
– Я с тобой! – быстро сказала Пирилла.
Вместе было не так страшно, но они все равно постоянно окрикивали мальчишек, чтобы те не подходили!.. но и не уходили далеко… Чтобы знали, что они тут, и не боялись.
Луны-то сегодня не было. И звезды все прятались за тучками. Ночь выдалась не так чтобы холодная, но и не очень теплая. Дул ветерок, по воде бежала рябь, чуть слышно шелестели камыши… кто там в них ходит?.. а, тоже просто ветер…
Вдалеке квакали лягушки, и как-то очень злорадно они квакали, жутко, угрожающе. Как будто рассказывали водяному, что вот, сидят тут на бережке пятеро детей, подстерегают его с сетями и приманками… и не знают, что сами будут поздним ужином для водяного!.. детки, фаршированные сосисками и жареной рыбой…
Кланос как раз полез проверять сети и достал крупного голавля. Огус сразу ринулся помогать, потому что голавль был такой крупный, что мог и вырваться от хлипкого Кланоса.
– А долго еще ждать, пока водяной клюнет? – спросил Эстур, тря кулаками глаза.
Пирилла, тоже клевавшая носом, вяло предположила:
– Может, он давно там мясо сожрал?
Кланос нехотя нацепил дыхатель, зажег световую чашку и полез в воду, смотреть, как там приманка. Вернувшись весь мокрый, он простучал зубами, что приманка в целости, и принялся греться у костра. Потом закутался в спальный мешок и через пару минут уже свистел носом.
– Будем дежурить по очереди, – решила Пирилла, которая после Кланоса была тут самая старшая. – Первая ты, Дегатти.
– А чо я-то? – не поняла Астрид.
– А то, что Кланос уже спит, Эстур тоже сейчас уснет, а если Огуса оставить одного, он вытащит и сожрет приманку.
– А ты?
– Ой, Дегатти, ну если трусишь, то так и скажи.
– Я не трушу! Я никогда не трушу.
Пирилла довольно хмыкнула и завернулась в одеяло. А жующий голавля Огус посмотрел на Астрид и пробубнил:
– Да не буду я сырое мясо жрать! Еще и со дна!
– А вот и зря, – сказала Астрид. – Сырое мясо вкусное.
– Не подходи ко мне, – передвинулся на другую сторону костра Огус.
– Знаете, сегодня, в Кошмарный День, я как-то по-особенному себя чувствую, – сказала Астрид, глядя в пляшущие огни. – Хочется чего-то… может, плоти человеческой?
Пирилла развернулась, Эстур резко открыл глаза, и только Кланос продолжал посапывать носом. Что же до жирного Огуса, то он перестал есть, вот настолько испугался.
Астрид довольно шмыгнула носом. Вот так им. А то сами пугают ее и эскуплатируют, пользуются, что она маленькая. Пусть теперь тоже потрясутся.