Первое, что видел входящий: плакат-предупреждение «Водку здесь не подают!».
Несмотря на отказ от подобающего настоящим мужчинам напитка, сидельцы кабака выглядели круто. Ражие мужики в коже и железе, они и без водки чувствовали себя неплохо – дули пиво из массивных кружек, закусывали по-богатырски: отмахивая тесаками куски от жарящейся на вертеле туши. Мясо заворачивали в лепешки, а полукилограммовые «шавермы» тут же стачивали могучими челюстями, как голодные школьники – сосиски в тесте.
На вошедшего в заведение Гучко внимания не обратили.
Вошел человек – значит, надо ему.
– Гр-рым! – откашлялся Юрий Игоревич. – Старший кто?
Теперь на него обратили внимание. Но почтения не выказали.
– Новичок, – сказал один из выпивающих, сидевший на краю скамьи могутный детина в зеленой, как трава, рубахе. – Кому новичка на ход ноги?
Все разом заржали, застучали кружками…
Но Гучко смутить было трудно.
– Мне нужен проводник, – заявил он. – Плачу реальные деньги.
Заявление вызвало новый приступ веселья.
Терпение Гучко могло в любой момент иссякнуть… Но не иссякло, потому что весельчаки выглядели авторитетно и были на своей земле. А он – и впрямь новичок. И что это за люди там, на «большой земле», хрен знает. Вдруг у них калибр – как у того же В. П. П.? Смахнут Гучко вместе с его банком со стола, как мелкую фишку…
Гучко покосился на стойку у стены. На стойке – выставка холодного оружия. И непохоже, чтоб – на продажу.
– Четыре сотни единиц на троих – это не деньги, новичок, – сказал все тот же детина в зеленом. – Или ты успел где-то разжиться мошной?
– Нет, – ответил Гучко. – У нас осталось где-то две с половиной. Это всё.
– Двести пятьдесят – это скромно. Но я спрошу. Эй, кто готов подрядиться за две с половиной сотни? – повысил голос рыжий.
– Я могу, – после небольшой паузы отозвался один из наемников. Худой длиннорукий мужик лет под сорок с выбритой налысо башкой. – У Сконе на хуторе пересидим. До возвращения ярла – три дня. За это время вы оботретесь малехо, обвыкнете. Я со Сконе договорюсь: скажет, что нанял работниками. Будете репу полоть, смотреть только в землю. Глядишь, не заинтересуются вами ярловы хускерлы.
– Ты в своем уме? – вежливо поинтересовался банкир. – Какая репа? Я играть пришел!
– Твое право, – охотно согласился лысый. – А мое первое дело – объяснить, что к чему. Потому объясняю: драться с ярловыми людьми в одиночку, а вы ж новички, не умеете ни хрена, так я не самоубийца. Но если кто хочет огрести по собственной репе, не препятствую. Всё покажу, всё расскажу, а дальше – сами. Это вас, новичков, убивать нельзя, а мне местные запросто кишки на столб намотают, если что не так пойдет. Приходи с деньгами, новичок, а завтра, как стемнеет, – отправимся. Ночь – наше время. Ночью люди спят.
Последняя фраза вновь развеселила присутствующих, и это веселье побудило Гучко задать еще один вопрос:
– А мы, типа, не люди?
– Не-а, – вместо лысого ответил рыжий. – Мы не люди. Мы – игроки.
То, что Фрам назвал «учебкой», выглядело неказисто. Это если даже не сравнивать с тем, что Санёк видел на территории «Техномира», а вообще какой-то сарай. Или хлев. Запахи изнутри шли соответствующие. Неаппетитные. Зато сама дверь была прикольная. Висела на ременных петлях. За дверью – темный коридор длиной метров десять, в конце – еще одна дверь, из-под которой пробивался свет. К ней-то Санёк и направился и оказался в кольцевом коридоре, освещенном почему-то не электричеством, а фитильными лампами, укрепленными на глухой стене, которую условно можно было назвать внешней. В стене же внутренней, примерно через каждые десять шагов, имелись запертые двери. Причем большая часть заперта снаружи и на приличные засовы.
Санёк подошел к одной такой и прислушался.
По ту сторону явно кто-то был. И этот «кто-то» издавал довольно громкие звуки: пыхтение, фырканье и хрупанье, весьма напоминающее звук, с которым большая собака грызет кость. Еще из-под двери отчетливо тянуло характерным звериным духом. Отодвигать засов и выяснять, кто там, внутри, Санёк не рискнул. Конечно, у него был с собой нож. Довольно большой нож. А вот уверенности – не было. Тем более что совсем недавно Фёдрыч очень доходчиво показал, насколько бестолково Санёк этим ножом пользуется.
Шагов через тридцать свет стал ярче, а внутренняя стена закончилась нешироким проходом в еще один коридор. Проход перекрывал человек, у которого из-за головы выглядывала обмотанная потертой кожей рукоять меча.
– Шесть монет, – процедил обладатель холодного оружия, протягивая длань. – Это вход. Минимальная ставка – полсотни. Ставки – мне.
– А на что ставки? – заинтересовался Санёк.
Обладатель меча убрал руку.
– Новичок, – констатировал он. – Не признал. Темновато. У новичков ставок не берем. И вход вам бесплатный.
– Я, вообще-то, насчет обучения хотел узнать… – пробормотал Санёк. Обладатель меча его смущал. Было в этом человеке что-то… неприятное? Нет, скорее – опасное. Примерно такое, какое возникло у Санька, когда он однажды потрогал зубра. Одно движение башки – и Санька размазывает по стенке. Правда, зубр был по ту сторону ограды.
– Обучение, это завтра, – чуть более доброжелательно произнес обладатель меча. – Но ты заходи, не стесняйся! – Человек ухватил Санька за плечо и без малейших усилий переместил внутрь. Именно переместил: миг – и Санёк уже по ту сторону ворот. – Тебе полезно на это посмотреть, новичок. Узнаешь, чему учить тебя будем.
Больше всего это походило на загон для скота. Правда, освещение нормальное. Яркое. Внутри – песок. Довольно грязный. С одной стороны – барьер чуть выше метра, с трех других – стены без окон. Но с дверьми. С наружной стороны барьера – шестеро мужиков. Двое – как с киношной массовки. А может – реконструкторы. С мечами, в средневековой одежде. Остальные – обычного вида. Стоят кучкой, переговариваются. Санёк пристроился сбоку, прислушался…
– Три на зверюгу – это много, – негромко вещал мужик в джинсах и толстовке. – Даже если втемную…
– Так ставь на ученика, – отозвался один из «реконструкторов», крепыш в оранжевой рубахе с затейливой вышивкой по вороту. – Я полсотни на второй раунд поставил.
– Выпустили бы меня, я б за себя полтыщи не пожалел! – заявил второй «реконструктор».
– А я бы принял, – вступил четвертый, здоровенный мужик, в майке и трениках. – На себя. Ответишь, Нибелунг?
– Хренушки тебе! – мотнул головой «реконструктор».
Все шестеро захохотали. И тут открылась дверь в задней стене, и оттуда появился парень лет двадцати, босой, зато с копьем в одной руке и небольшим квадратным щитом – в другой.
Санёк шагнул вперед, хотел взяться за барьер, но не получилось. Рука уперлась в преграду. Оказалось, что выше барьера – стекло. Или не стекло. Что-то прозрачное и твердое.
Открылась еще одна дверь, и в загон выпихнули свинью. Мелкую, черную, обросшую щетиной. Надо полагать, дикую. Свинья тут же принялась нарезать круги, пронзительно вереща. Парень, похоже, растерялся. Глядел на бегающую животину, не зная, что предпринять. Так прошло минут пять. Зрители обменивались комментариями, весьма нелестными для парня. Наконец свинье надоело бегать. Она остановилась, осмотрелась, выбрала место, чем-то ей приглянувшееся, и занялась делом: рытьем песка.
Парень вышел из ступора. Поднял копье и начал подкрадываться к зверушке. Свинья не обращала на него внимания.
Когда до цели оставалось шагов десять, парень взмахнул копьем…
Промахнулся чуть ли не на два метра. Свинья бросок проигнорировала. Но, когда парень попытался забрать копье, свинья не дала. Перешла в наступление. Парень моментально отпрыгнул назад.
– Бойся, братки! Шашлык атакует! – воскликнул мужик в толстовке. Остальные заржали. А Санёк подумал: будь он на месте парня, поступил бы так же. Размером свинка была – с ротвейлера. А клыки – любой ротвейлер позавидует.
Прошло еще несколько минут. Свинка рыла, парень пытался вернуть копье. Но, едва он приближался, животное совершало стремительный бросок… И участники возвращались к прежней позиции.
Наконец старания свинки увенчались успехом – нашла что-то съедобное и начала жрать.
Тут парень решился. Рванулся вперед и добыл-таки свое копье. Свинья стормозила. Кинулась, но опоздала… Совсем опоздала, категорически. Потому что, заполучив копье, парень удирать не стал, а с размаху всадил его свинке чуть подальше загривка.
Удачно попал. Свинка тут же скопытилась.
Парень еще немного подержал ее на копье, потом выдернул оружие и огляделся. Зрителей он не видел. Санёк предположил, что стекло над загородкой было односторонне прозрачным. Вдруг парня согнуло пополам и вывернуло прямо на мертвую свинку.
Причину его внезапной тошноты Санёк понял приглядевшись к тому, что кушала покойница. Понял – и его самого едва не вывернуло. Свинячьим деликатесом оказалась изрядно подгнившая человеческая рука…
И тут в загончике появился еще один участник. Совершенно голый мужик лет сорока, с разбитой рожей и многочисленными кровоподтеками на бледном туловище.
Мужик поглядел сначала на парня, потом – на свинью, затем – по сторонам. Разбитая рожа выразила удивление.
– Эй! Вы чего задумали, суки? – заорал мужик, обращаясь к окружавшим загон стенам. – Зассали?
– Герой, – пробормотал тот, что в оранжевой рубахе. – Ух, я б ему чё-нить отрезал не спеша.
– Это тот, которого вчера у чипка взяли? – спросил мужик в трениках.
– Он. Его там бы и стоптали, сучару, но контролер забрал. И Мертвому Деду отдал.
– Эт правильно! – одобрил второй «реконструктор». – Пусть молодой потренируется.
В чем именно должен потренироваться «молодой», Санёк понял, когда парень вытер рукавом рот и направил копье на голого мужика.
– Ты охренел, дурной? – Голый попятился. Санёк заметил, что он хромает. – Я тебя, козлина, натрое порву!
Парень не испугался. Он шел на мужика. Санёк обратил внимание на то, что у парня изменилась повадка. Словно подменили. Уверенность появилась.
– Отвали от меня! – заорал мужик. И вдруг рванулся вперед, прямо на копье… И даже успел его схватить, потому что парень не ожидал внезапной атаки. Голого подвела нога. Он споткнулся… И опомнившийся парень изо всех сил врезал голому углом щита по лицу. Брызнула кровь. Голый заорал, выпустил копье… И парень тут же воспользовался им по прямому назначению. Ударил сильно и точно. Так же, как немногим ранее – свинью. Только голому удар пришелся в грудь, а не в загривок.
– Насмерть, – прокомментировал бородач. – Жаль, что так быстро.
– Зато ты в выигрыше, – отозвался мужик в толстовке. – С тебя – поляна.
И вся компания двинулась к выходу.
– А хорошо молодому удар поставили, – успел услышать Санёк. – Прям глаза радуются…
– Что это было? – спросил ошеломленный Санёк у человека, который пригласил его посмотреть кровавое представление.
– Выпускной тест, – последовал ответ. – Экзамен, по-вашему.
– Он же его убил! – воскликнул Санёк.
– Ага. Чисто сработал. Зачет!
– Но…
Человек бросил руку за голову, и через миг перед носом у Санька оказалась сверкающая зеркалом полоса металла.
– Что видишь?
– Меч?.. – неуверенно проговорил Санёк.
– Это, малец, главная дорога жизни, – назидательно произнес обладатель холодного оружия. – Но пока еще – не твоя. Ну как, раздумал учиться?
– Нет, но вообще-то… Стрёмно как-то… За что его убили?
– Не убили, а казнили! – Человек отточенным движением, не глядя, вернул меч в ножны за спиной. – За дело! А сомневаться не надо. У нас здесь – не там. У каждого есть право на справедливость. А справедливость, она – тут! – Человек ткнул Санька пальцем в грудь. – Давай двигай. Завтра увидимся.
– Короче, так, – довел до общества свое решение Юрий Игоревич. – Берем проводника. За две с половиной сотни договорился. Нормально. Так что, братва, выворачиваем лопатники! Давай, молодой! Ты у нас самый богатый!
– А это обязательно? – осторожно поинтересовался Санёк. – Без моих денег – никак?
– Не понял! – нахмурился Гучко. – Чё значит: мои деньги? Тут все деньги – мои, молодой! Забыл, что ли, на кого работаешь?
– Я не работаю, – буркнул Санёк. – Работает у вас Никита. А меня вы взяли, потому что выхода другого не было.
– Слыхал, Фёдрыч? – Юрий Игоревич повернулся к майору. – У нас тут чисто бунт на корабле.
– Давай послушаем пацана, – предложил Фёдрыч. – Пусть обоснует свою позицию.
– Я учиться хочу! – без промедления «обосновал» Санёк. – Я уже договорился!
– Вишь, Юра, парень не просто так упирается. Договор свят, как сказала твоя жопастая подружка.
– С какого бодуна она моей подружкой стала? – буркнул банкир.
– А ты был вроде не против? – Фёдрыч пихнул начальника в бок. Он старался разрядить обстановку. И перевести разговор на другое.
Не преуспел.
– Договорился, значит? То есть деньги уже отдал?
– Пока нет. Это утром…
– Тогда всё путем, – Гучко враз оживился. – Давай их сюда! Или ты забыл? Это мои деньги!
И попытался Санька прихватить, но тот оказался проворней. Увернулся.
– Я же сказал: мне учебка нужна! – воскликнул он. – Не отдам я деньги! Будете наезжать, контролеру пожалуюсь!
– Наезжать! Ха! – Гучко развеселился. – Если б я на тебя наехал, тебя б с пола совочком собирали. – И скомандовал: – Фёдрыч! Отними у него деньги!
– Не получится, – покачал головой майор. – Пацан бегает быстрее нас.
И подмигнул Саньку, остановившемуся на безопасной, как ему казалось, дистанции.
– Пуля быстрее! – рявкнул Гучко, наливаясь злобой. – Стрельни ему по ногам!
– Юра, я тебя правильно понял? – переспросил Фёдрыч. – Ты хочешь, чтобы я в него выстрелил?
– Да, хочу! – холодно Гучко. – Ты мне нравишься, паренек, но кидняка я не допущу. Это мои деньги, и я хочу их получить. Так что выкладывай бабки или схлопочешь пулю в ляжку. От этого не умирают, но будет больно и обидно!
Санёк остановился. С надеждой поглядел на Фёдрыча. Тот выполнять приказ начальства не спешил.
– Юра, мне кажется, ты неправ, – ровным голосом произнес майор. – Я не думаю, что стрелять – правильное решение.
– Мне по барабану, будешь ты стрелять или нет. Но деньги ты должен у него забрать! Это, майор, твоя работа – защищать мои деньги!
Санёк слушал этот разговор и не знал: то ли ему бежать, то ли, действительно, отдать деньги. Вдруг, если он побежит, Фёдрыч всё-таки выстрелит?
– Формально, так сказать юридически, это его деньги, – тем же ровным голосом произнес майор. – В инструкции сказано: каждому участнику выдается сто тридцать единиц игровой валюты. Заметь: не триста девяносто на команду, а по сто тридцать на каждого.
– Я его нанял, мать твою! – c яростью закричал банкир. – Он мой и деньги его мои!
– Вообще-то это я его нанял, – уточнил Фёдрыч. – По твоей просьбе.
– Дай сюда! – Юрий Игоревич потянулся к автомату майора.
– Не дам! – Фёдрыч перехватил руку босса.
Гучко был крупнее и с виду намного сильнее своего начальника безопасности, но бороться с майором даже не попытался. Знал, чем кончится.
Один-единственный спарринг три года назад показал, что времена, когда полутяж Юра Гучко запросто делал легковеса Никитку Федорова, канули в прошлое. Зато после этого десятисекундного спарринга Фёдрыч без вопросов был принят на службу.
– Короче, так, – Гучко перестал орать, но голос его стал еще злее. – Или ты забираешь у него бабки, или ты больше у меня не работаешь!
– Как скажешь, братишка, – Фёдрыч поправил автомат и сказал Саньку:
– У меня еще чуток монет осталось. Может, гостиницу возьмем?
И Санёк как-то сразу ему поверил. Что не хитрость, не подлянка… Этот человек – на его стороне.
– Да пошел ты в жопу! – заорал Гучко. – Ты у меня еще слезами умоешься! А с тебя, червяк мелкий, я все бабки сниму! Десятку евро! Понял, салабон?
– Ты его не слушай, – сказал Саньку Фёдрыч. – Он хоть и из братвы вышел, но за десятку точно мараться не будет. Ничего он тебе не сделает.
– А вам? – спросил Санёк. – Он же вас уволил!
– Да он меня три раза в месяц увольняет, – усмехнулся Фёдрыч. – Характер у Юрки такой. Любит говном швыряться. Поорет-поорет – и поумнеет. Я ему нужен, парень. И здесь и там. С утра сам прибежит мириться.
Но на этот раз майор ошибся. Гучко обиделся всерьез и мириться не пришел.
– Ты меня насмешил реально, новичок! Сотка! За сотку в бардаке можешь барсука поиметь!
От хохота наемников с потолочных балок посыпался мусор.
Гучко мрачно глядел в стол. Так пристально, словно на нем был написан необычайно важный для Юрия Игоревича договор.
– Слышь, братва… – пробасил кто-то, когда гогот стих, – а может, Берсерка ему?
Банкир поднял голову. Говоривший – простоватый мужик, нос – картошкой, борода – лопатой. Будь здесь Санёк, сразу узнал бы в нем того «реконструктора», который оказался в выигрыше.
– А верно! – подхватил еще кто-то. – Берсерку деньги по фиг! Ему лишь бы в Игру попасть.
– Он же Берсерк! Га-га-га!
– Берсерку всё по фиг!
– Будь у меня татушка-неубивайка, мне б тоже было всё по фиг!
– Кроме пчёл!
– Ага! Таких, с золотыми крылышками!
– И во-от такими буферами!
– На хрен тебе валькирия? Ты с бабой своей управиться не можешь!
– Почему это не могу?
– А все знают! Кто помогал!
Хряп! Шмяк!
Присутствующие подбадривали дерущихся азартными воплями. Гучко внимательно наблюдал. Дрались так себе. Непрофессионально. Одним из участников мордобоя был тот самый лысый наемник. Любитель валькирий, как оказывается. Вопрос: на хрена ему телохранитель, которого он, Гучко, одним ударом в угол пошлет?
Победил все же лысый. Удачно заехал противнику в солнышко.
– А вот и твой будущий проводник, – сказал Юрию Игоревичу рыжий лидер. – Берсерк Валхаллович появиться изволили.
– Почему – Валхаллович? – тупо пробормотал Гучко.
Вид Берсерка его потряс.
Когда говорят «боевая машина», подразумевают как раз что-то подобное. В любом голливудском блокбастере Берсерк мог запросто претендовать на роль главного злодея. Двухметровая полуголая «рама», собранная из жил и мускулов. Заросшая черной щетиной челюсть, от которой, уступами, уходили назад рот, нос и лоб. Подо лбом, в глубокой костяной нише затерялись маленькие глазки.
– Потому как, если люди не врут, выкинули его как раз оттуда, из Валхаллы, – пояснил рыжий. Вполголоса, что характерно. Надо полагать, чтоб Берсерк не услышал.
А тот тем временем отстегнул от пояса ножны с метровым мечуганом и сунул в оружейную стойку. Спина у Берсерка была украшена татуировкой: красными орлиными крыльями на лопатках и цепочкой рун вдоль позвоночника.
– Ты, что ли, новичок? – Громила уселся на лавку (рыжий поспешно подвинулся) рядом с Гучко, сцапал гучковскую кружку с пивом и выплеснул в пасть. – Хочешь нанять меня?
– Да.
– Скоко?
– Сотня… Больше у меня нет.
– Сотня? – Громила хлопнул Юрия Игоревича по плечу. Будто сороковкой приложил. – Юморист?
– Больше у меня всё равно нет, – твердо произнес Юрий Игоревич. – Они сказали, что хватит.
– Кто конкретно сказал? – поинтересовался Берсерк. Совковая лопата накрыла немаленькое плечо Гучко, железные штыри пальцев вошли в рыхловатые мускулы банкира.
Гучко молчал. Не выдал бородача. Не было у него такой сучьей привычки.
– Хватит, говоришь? Это смотря как хватит… А то можно и того… Не встать.
Маленькие глазки Берсерка – дивной синевы. Абсолютно неуместной на этой бульдозероподобной роже.
– Сотка, значит? Зовут как?
– Юрий, – пробормотал ошеломленный Гучко.
– По-здешнему Урри, значит. Будешь Урри… – Берсерк на мгновение задумался. – Урри Хряк! Не-е… Хряк – это обидно… Урри Свин! Во! По праву первого нарекаю тебя, новичок, Урри Свином! – Не ослабляя хватки, Берсерк встал, вынудив Гучко тоже оторвать зад от лавки.
– Эй, игроки! – рявкнул он. – Слушайте все, мамы ваши – девственницы! Я, непрощеный воин Силы, прозванный Берсерком, заключаю Договор с новичком Урри Свином в том, что за сотню единиц пойду с ним в тьюториал «Возвращение ярла» – и горе побежденным! Руку дай! – Берсерк смачно плюнул Гучко на ладонь. Плюнул, шлепнул сверху собственной ручищей:
– Договор свят, новичок!
– Договор свят! – дружно рявкнули десятка полтора глоток.
– Так и есть, – рыкнул Берсерк. – А теперь давай свою сотню и будешь меня поить-кормить, пока мне не надоест! Или пока твои деньги не кончатся! – Берсерк хохотнул.
Сказали бы раньше Юрию Игоревичу, что кто-нибудь назовет его свиньей и немедленно не получит в рожу, вот бы Гучко повеселился. Но давать в такую рожу… Как-то стрёмновато. И еще: по тону громилы и по реакции окружающих Гучко почуял: Берсерк не собирался его оскорбить. Просто погоняло такое. Ничего обидного. Вон у самого Гучко аж трое знакомых с погонялом Кабан. Самого Гучко братва тогда прозвала достойно: Боксер. А вот у звеньевого, под которым Гучко ходил в бандитской молодости, погоняло было – Хорек. И нормально. Живой остался. Даже депутатом Госдумы побывал от партии Жирика.
Нет, определенно сегодня у Гучко пруха. Получить за ничтожную по здешним тарифам цену такой замечательный товар! С первого взгляда видно: здешние головорезы Берсерка не просто уважают – опасаются конкретно. Чисто повезло Юрию Игоревичу!
– Берсерк, а когда мы в Игру пойдем? – осторожно поинтересовался Гучко, когда его новообретенный проводник выкушал третью пива. – Завтра?
– Счас узнаем. Эй, вояки! – Берсерк повысил голос. – Кто в курсе, когда ярл возвращается?
– Через четыре дня, – подсказал рыжий.
– Значит, и мы – через четыре дня! – заявил синеглазый громила. – Хрен ли нам до этого в детском садике делать? Репу сажать? – И заржал жизнерадостно. Один. Никто из присутствующих крутых мужиков Берсерка не поддержал. Более того, многие глядели на Гучко с сочувствием. И тут в мысли Юрия Игоревича закралось сомнение: а так ли выгодна сделка, которую он только что заключил?
Бесплатный фрагмент закончился.