ЮНОСТЬ Мечты и слезы, Цветы и грезы Тебе дарю. От тихой ласки И нежной сказки Я весь горю. А сколько муки Святые звуки Наносят мне! Но силой тертой Пошлю все к черту. Иди ко мне. 1914
Грустно… Душевные муки Сердце терзают и рвут, Времени скучные звуки Мне и вздохнуть не дают. Ляжешь, а горькая дума Так и не сходит с ума… Голову кружит от шума. Как же мне быть… и сама Моя изнывает душа. Нет утешенья ни в ком. Ходишь едва-то дыша. Мрачно и дико кругом. Доля! Зачем ты дана! Голову негде склонить, Жизнь и горька и бедна, Тяжко без счастия жить.
Ты ушла и ко мне не вернешься, Позабыла ты мой уголок И теперь ты другому смеешься, Укрываяся в белый платок. Мне тоскливо, и скучно, и жалко, Неуютно камин мой горит, Но измятая в книжке фиалка Все о счастье былом говорит. 1913—1915
Не поэт, кто слов пророка Не желает заучить, Кто язвительно порока Не умеет обличить. Не поэт, кто сам боится, Чтобы сильных уязвить, Кто победою гордится, Может слабых устрашить. Не поэт и кто имеет К людям разную любовь, Кто за правду не умеет Проливать с врагами кровь. Тот поэт, врагов кто губит, Чья родная правда – мать, Кто людей как братьев любит И готов за них страдать. Он все сделает свободно, Что другие не могли.
ЮНОСТЬ Мечты и слезы, Цветы и грезы Тебе дарю. От тихой ласки И нежной сказки Я весь горю. А сколько муки Святые звуки Наносят мне! Но силой тертой Пошлю все к черту. Иди ко мне.
Слушай, поганое сердце, Сердце собачье мое. Я на тебя, как на вора, Спрятал в руках лезвие. Рано ли, поздно всажу я В ребра холодную сталь. Нет, не могу я стремиться В вечную сгнившую даль. Пусть поглупее болтают, Что их загрызла мета; Если и есть что на свете — Это одна пустота. 3 июля 1916
Мои мечты стремятся вдаль, Где слышны вопли и рыданья, Чужую разделить печаль И муки тяжкого страданья. Я там могу найти себе Отраду в жизни, упоенье, И там, наперекор судьбе, Искать я буду вдохновенья.
До свиданья, друг мой, до свиданья. Милый мой, ты у меня в груди. Предназначенное расставанье Обещает встречу впереди. До свиданья, друг мой, без руки, без слова, Не грусти и не печаль бровей, — В этой жизни умирать не ново, Но и жить, конечно, не новей. 1925
Он бледен. Мыслит страшный путь. В его душе живут виденья. Ударом жизни вбита грудь, А щеки выпили сомненья.
Тихо дремлет река. Темный бор не шумит. Соловей не поет И дергач не кричит. Ночь. Вокруг тишина. Ручеек лишь журчит. Своим блеском луна Все вокруг серебрит. Серебрится река. Серебрится ручей. Серебрится трава Орошенных степей. Ночь. Вокруг тишина. В природе все спит. Своим блеском луна Все вокруг серебрит.