Да и кроме того, чтоб обознать какого бы то ни было человека, нужно относиться к нему постепенно и осторожно, чтобы не впасть в ошибку и предубеждение, которое весьма трудно после исправить и загладить.
Всякого человека нужно сначала осмотреть самому, и поближе, чтоб о нем судить.
На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеваное есть. Ну, а пробил час великий, тут всяк и объявился чем смотрит...
Если убедить человека логически, что, в сущности, ему не о чем плакать, то он и перестанет плакать.
...как бы ни груба была лесть, в ней непременно по крайней мере половина покажется правдою.
Человек не родится для счастья, человек заслуживает счастья, и всегда страданием.
Я сейчас иду предавать себя. Но я не знаю, для чего я иду предавать себя.
— Любите вы уличное пение? — обратился вдргу Раскольников к одному, уж немолодому, прохожему, стоявшему рядом с ним у шарманки и имевшему вид фланера. Тот дико посмотрел и удивился. — Я люблю, — продолжал Раскольников, но с таким видом, как будто вовсем не об уличном пении говорил, — я люблю, ккак поют под шарманку в холодный, темный и сырой осенний вечер, непременно в сырой, когда у всех прохожих бледно-зеленые и больные лица; или, еще лучше, когда снег мокрый падает, совсем прямо, без ветру, знаете? а сквозь него фонари с газом блистают...
— Не знаю-с... Извините... — пробормотал господин, испуганный и вопросом, и странным видом Раскольникова, и перешел на другую сторону улицы.
Человек вообще очень и очень даже любит быть оскорбленным.
Всяк об себе сам промышляет и всех веселей тот и живет, кто всех лучше себя сумеет надуть!