Оставьте отзыв
Ход королевы
происходит что-то похожее на игру в шахматы, а в шахматах нельзя позволить противнику угадать твой следующий ход.
Крик
Способность забывать избавляет нас от необходимости каждую секунду размышлять на тему абсурдности бытия. Мы живем, не зная, откуда пришли в этот мир, и умираем, не догадываясь, что будет дальше. Как жить между необъяснимым рождением и необъяснимой смертью, не цепенея при этом от страха из-за отсутствия смысла? Логически невозможно. И тем не менее подавляющему большинству людей это удается, живут себе и в ус не дуют. Но представьте, что было бы, если б вас заставили думать об этом каждую секунду, постоянно осознавать абсурдность собственного существования
свободные обитатели túath, независимо от сословия, имели определенную «цену чести» (lóg n-enech), отражавшую их общественное положение и напрямую связанную с их благосостоянием. Таким образом, разбогатев, человек мог значительно повысить свой социальный ранг, а поскольку «цена чести» колебалась в зависимости от размера его состояния, он сильно рисковал, пускаясь в авантюры. Помимо родственных связей и обязанностей, в túath существовал другой вид социальной зависимости – celsine, – близкий, по сути, к клиентеле и подразумевавший оказание военной помощи и других услуг жителем королевства (céle) своему покровителю (flaith). Взамен céle мог рассчитывать на защиту и материальную поддержку, не теряя при этом статуса свободного человека, права держать скот и обрабатывать землю. Со временем ce ́ lsine приняла более сложные формы, но никогда не имела ничего общего с феодальной зависимостью.
домашнюю пасту со свежими помидорами и базиликом. Эмили проводила
Когоо всё так же безмятежно посапывала во сне, не ведая о том, что творится вокруг. «Должно быть, она – единственный человек, спокойно спящий этой ночью в замке», – подумала Тятя. Она слышала, как Охацу давится рыданиями, укладываясь рядом с Когоо. О чём бедняжка так горько плачет? О разлуке с Такацугу? О своей жестокой участи? Тятя не знала. Да и сама Охацу не смогла бы ответить на этот вопрос. Все беды навалились так неожиданно, что юное сердечко пятнадцатилетней девочки просто не сумело их вынести.Тятя твёрдо решила последовать примеру О-Ити. Если мать отринет смерть, она, её дочь, тоже будет жить; если мать покончит с собой, она, Тятя, не раздумывая вонзит в горло кинжал. Внезапно осознав, что в её размышлениях не осталось места для отчима, девушка ещё пуще опечалилась. Она вспомнила высокий силуэт Кацуиэ Си-баты в проёме главных ворот замка. Это было несколько часов назад. Он спешился в отблесках пламени… Сломанное копьё в руке… Тогда при виде старого полководца у неё защемило сердце – она и сама не знала почему.Задремавшую было девушку разбудил какой-то шум – оказалось, в спальню явились придворные дамы. Ещё не рассвело. Женщины были в походных одеждах и при кинжалах, но все как одна умирали от страха.– Враг занял холм Асиба! – загомонили они. – А в замке – небольшой гарнизон да горстка раненых самураев! Некому нас защитить! Что же с нами будет? Замок и дня не продержится…
Муцумаси я! Умарэ-каварэба Нобэ-но тё. «Когда в подлунный мир мы бабочками вернемся, возможно, будем счастливы вместе».
установился контакт. Я ответила,