© Ноговицын В.В., 2012
© Издательский дом «Сказочная дорога», оформление, 2012
Новая книга Владимира Ноговицына привлекает внимание уже тем, что в ней автор стремится взглянуть на мир, и на себя в этом мире, и на людей, окружающих его, – иначе, может быть даже с изнанки. Это взгляд не отстраненного наблюдателя, а искреннего сопереживателя и участника всего происходящего. Именно поэтому мимоходом замечены такие детали, штрихи времени, на которые мы зачастую не обращаем внимания в повседневной суете.
В этой кажущейся мешанине мыслей, тем, ситуаций, событий – нерв современной жизни.
Эти «мимоходики» нельзя заранее придумать, предсказать, написать – они возникают так, как возникают, – как течет сама наша жизнь.
Их подсказывают ситуации, которые больно ранят писателя, события, которые радуют, картины родной природы, встречи и расставания.
Трудно перечислить все адреса, где родились ноговицынские миниатюры: это Котлас и Коряжма, Сольвычегодск и Вельск, Грайворон (Белгородская область), Тарнув (Польша), Великий Устюг (Вологодская область), Котласский, Устьянский, Виноградовский, Вилегодский районы Архангельской области, Мга (Ленинградская область)…
В своих заметках Владимир Ноговицын сказал то, что заставляет задуматься о мире, окружающем нас, и о нас в этом мире…
Николай Редькин, член Союза писателей России
Затяжной дождь как поднадоевший оратор.
Пора бы ему примолкнуть, сойти со сцены, а он всё не уходит, говорит, говорит, бормочет, ничего не видя, никого не слыша.
Таким родился.
Пьяная раскрасавица у торговых павильонов.
Увидела приближающееся белое такси.
Обрадованно разразилась громким матюжным возгласом, что на нормальном, человеческом, языке переводимо, видимо, так: «Ничего себе, даже “Волга” за мной удосужилась приехать!»
В руке девушка держала розу.
Роза завяла. И свесила свой алый бутон как повинную голову.
Звери из передвижного зоопарка – жалкие, грустные, какие-то забитые и отрешённые от всего и вся.
Кажется, ни малейшей озлобленности, – не найти беззащитнее существ.
Хороши, милы, сердечны, неопасны.
Почти как люди, находящиеся за другой решёткой, тюремной.
Но только дай им всем волю!..
На улице встречается парень. Останавливает. Добродушно «лыбясь», подаёт руку для приветствия.
– Дружище, можно спросить? Нет, ты скажи, разъясни: в чём смысл жизни?
Вопрос, конечно, интересный. Но…
– Не знаю, – отвечаю, стараясь не вступать в долгие и откровенно (а зачем?) ненужные разговоры с посторонним, тем более нетрезвым.
А тот сразу, сходу, как старый знакомец-приятель, пристально заглядывая в глаза:
– Не выручишь?
Всё понятно, откуда идут эти «философские искания».
– Ах, пожалел?! Жаба, значит, давит…
Быстро же смысл жизни приобрёл другие очертания!
– Меня все чинят! Одни вы не чините!
…Трудная эта штука – уважение.
Одна вилегодская бабушка никогда ни о ком дурно не отзывалась.
Лишь в крайнем случае давала осторожную характеристику:
– Чего ж его шпынять и пенять, ребята? Он же не совсем справедливый…
В смысле, не того, слегка «с приветом».
Новенькое авто – иномарка. Впереди номера две чёткие буквы – «УМ».
Да, для того, чтобы купить такую дорогую машину, как пить дать, одного ума мало. Умище нужен! Не считая, разумеется, денег.
Вспомнилось, как на сольвычегодской паромной переправе видел две легковушки, видом куда скромнее этой. У одной на номере виднелось «УХ», у другой – «АХ». А есть «НУ», «НО»…
Почти каждую ночь за стенкой храпит чужая собака. Какой-то редкой, экзотической породы животное. Не дворняга – где там!
Оттого и спит почётно в комнате на кушетке, а не на дешёвом коврике у порога.
И, как человек, посапывает: сладко, раздольно, зычно и от души, даже с присвистом и причмокиванием.
Спрашивается: почему я не храплю так музыкально?
Наверное потому, что не имею слуха.
Маленькая девочка в поезде.
Вместе с папой смотрит в приоткрытое окно. Щебечет: «Смотри, какой сказочный лес! Гляди, в сказочном лесу есть раненые деревья!»
Она же: «Эта дорога ведёт к болоту!»
Ну что тут добавишь?!
К нему подходит, уместно слово «пострадалец». Не жертва необоснованная, а тип, примазавшийся к ней всеми правдами и неправдами, чтобы срывать куши, получать льготы, пользоваться выгодами. То есть стоит не в одном ряду, а позади истинных страдальцев. По… После…
Голос умной дамы, слышимый из соседнего купе поезда. Женщина рассуждала с интонацией столичной жительницы: «Он единственный в России из всех стран».
Кажется, говорилось про какой-то завод.
Компьютер всё время ошибается, путает, сбивается. Надо написать «депутат», а он выдаёт – «депутаН». Нужно «руководитель», а он выдаёт – «урководитель».
А может, она, машина, «награждает» иных народных избранников и поводырей безошибочно точной формулировкой?
Вслух им этого всё равно никто сказать не отважится.
Самодеятельный, а точнее, «самодельный» литератор, надутый как мыльный пузырь, важно, с большой сцены, заявил о себе, великом: «Я проделал большой творческий путь – “от землекопа до писателя”»…
Одно «успокаивает»: у нашей литературы не перевелись покамест надёжные копальщики, способные упрятать её подальше в землю. А образовавшийся холмик делово, сноровисто, хватко, умело и заботливо утрамбовать сверху и по бокам острой штыковой лопатой. И в этом копально-закопальном деле тоже нужен профессионализм!
При входе в один из городских торговых домов – объявление: «Осторожно, ступенька!»
Факт налицо: здесь работают внимательные, добрые, сочувствующие люди. Даже о неодушевлённых предметах у них – искренняя забота. Предупреждают бедняжку: а вдруг кто-нибудь из проходящих покупателей этак тяжеловесно на неё наступит! Не покалечил бы, не повредил бы, не раздавил бы, не…
Но это что!
В городе Грайвороне Белгородской области видел таблички, привинченные к калиткам и заборам: «Осторожно, злая собака!»
По всему видать: хозяева нежно огораживают своих овчарок и дворняг от более злых существ.
Не от людей ли?!
По эпохе и «охи».
Особенно когда дела совсем плохи…
– Ах, какой я мерзавец!
– Нет, не надо так! Мерзавец – это когда замерзаешь. А ты – человек другого измерения: можешь отойти, отогреться, отмякнуть, оттаять. Исправиться, словом.
Чрезмерная власть квадратит не только плечи, но и мозги. Не человек, а сплошной чёрный квадрат Малевича Казимира.
Союз старейшин напоминает дом престарелых. У некоторых его членов несварение пищи перешло в стойкое несварение реальной действительности.
Историческая личность была крайне истеричной особой.
Характеристика: мелкий лавочник крупного профиля.
Показательный пример перешёл в ПРОКАЗАтельный.
Снег на проводах – маскировка под природные явления.
Их больше и больше отдаляла близость. И это расстояние привело к расставанию.
Вдоль железной дороги – дома-бараки. Без окон-дверей. Нежилые. Брошенные людьми. Нелепицей – деревянная детская горка.
Занесённые снегом придорожные хвойные деревья – что солдаты в строю. Ветки, как руки, – по швам. Но ладони тянутся к карманам, чтобы как-то обогреть подмороженные пальцы…
– А до станции Костылево далеко?
– Нет, два прогона.
Ответ, достойный российского железнодорожника.
Нельзя привыкнуть к двум вещам: к бескрайней красоте и к крайней степени безобразия.
У него не часть тела, больше, – бронеживот.
Пулеотпугивающий!
Мой одноклассник Саня гордо называет меня однопартийцем. Нет, ни он, ни я, слава богу, ни к каким общественным течениям-движениям, ячейкам и прослойкам не примыкаем и не принадлежим. А за одной партой когда-то сидели! А это больше, чем общие политические взгляды.
«Ну вот, отчаялись». В редакции одной нашей газеты начинают рабочий день с продолжительного чаепития. А окончание «процесса» принятия горячего напитка так называют…
Действительно, впору отчаяться… читателям.
Подлинное искусство не терпит подлости. Но бывают исключительные примеры.
Можно, подобно Дон Кихоту, вступать в борьбу с ветряными мельницами!
И даже побеждать.
Сложнее – бороться с мельниками, мукомолами.
Эти, не сомневаясь, перемелют тебя в муку, в труху, в порошок.
Чем мельче такой людишко, тем больше, масштабнее его подленькая сущность. Не интеллектом ударит – изворотливым зубодробьем!
Испытывает хроническую страсть к наградам.
Похоже, и грудь специально расширил, чтобы больше их разместилось: медаль – налево, направо – орден. Повыше или пониже, что тоже имеет большое значение, – знак или малюсенький значочек.
Осознаёт: чем больше их, медалей-орденов, тем значительней общественный вес.
Ещё граммов на сто…
С недавнего времени мои хорошие знакомые стали называть некую категорию людей «мы дети тех…». Скажут – и сразу понятно, чьи, каких, какие…
Когда-то прапорщик Зубарев, с которым встретился я в одной из пограничных частей Мурманской области, окрестил деток офицеров «звёздными» мальчиками и девочками.
Похоже, у них наросли теперь чада, внуки, правнуки. Куда ни кинь – одни «звёздные детки»!
Обладатель до неприличия выпирающего чувства собственного достоинства.
Девчонки на плотике из ненужной, выброшенной двери катаются в переполненном водой котловане строящегося дома.
Шум, крики, радость, визги!
Лучше бы играли в куклы: безопаснее.
Инструкция к мышеловке вятского производства: «Пальцы не проталкивать!»
Забота о нашем брате-покупателе, стало быть. Ничего не скажешь – техника безопасности!
А могли бы и к серым грызунам с тем же вежливым вниманием и большим пониманием обратиться: «Лапки не проталкивать, когти не проталкивать, самим не проталкиваться… Не то… протянете ноги!»
Графоман N. слово «спонсор» упорно, неизменно пишет с буквой «е»: спонсЕр.
Без намёков, конечно, на чей-то понт. И на всё остальное.
И всё же первый, правильный, вариант интереснее: с понтом сорить деньгами – это же так круто!
Запил знакомый, что называется, бесповоротно запил. Жена на хитрый замок в квартире закрывать его начала. Чтобы не шлялся по улицам, не клянчил у знакомых деньги, не позорился… Так он из кухонного окна выбирается. Хоть и первый этаж, но высоко, опасно, можно расшибиться, покалечиться.
Придёт он, распоясанный, расхристанный, страшный. Жалуется: «Плохо мне – в запое, а силы воли взять себя в руки – нет. Все великие пили. Есенин, Рубцов…»
Одно утешение.
О, дно!
На табличке надпись: «Руководитель АХО».
То есть административно-хозяйственного отдела начальник. Так бы сразу и указали: аховый руководитель!
Выпал снег – и всё побелело, высветилось и посвежело. Как будто занавес раскрылся над жизненным пространством.
Да, мир остался прежним, со старым реквизитом. Но и другим стал: обновленно-чистым.
Запомнилось выступление одной заслуженной женщины, о мужестве которой в советские годы писалось даже в детском журнале «Мурзилка». «Я совершила героический подвиг», – заявила она во всеуслышание с высокой праздничной трибуны. И далее – по тексту.
Напасть: шасть – и впал во власть,
Как больной в состояние комы.
Чаще всего последствия неизлечимы.
Первые годы перестройки. Киевское метро.
Динамичное объявление из всех динамиков: «ТоварЫщи!
Проходьте с ускорением! ТоварЫщи, с ускорением!»
Продолжение: «Осторожно! Двери закрываются».
Бобры подгрызают деревья так, что завалили ими всю лесную речку, донельзя заплотинили её.
Но совершают свою работу монотонно, тихо, незаметно для посторонних глаз.
Уж точно, не по-людски делают.
Чудо из чудес. Yes!
По случайности стал отцом.
Случается…
В давние годы в тогдашний Ленинград приехала набираться опыта аспирантка из Франции.
На одной из прогулок она высказала своему попутчику, университетскому преподавателю:
– Это же неприлично… Это – нескромно!
– Что?
– Лозунг. Смотрите! Самим о себе так хвалебно говорить. Это… как это… мания величия! Культ! Вот если бы кто-то другой, посторонний, вас великими назвал…
И указала на транспарант «Слава великому советскому народу!».
Мужчина пожал плечами:
– А что? Всё нормально.
У нас-де и не такое можно прочитать.
На заборах и стенах…
Бесплатный фрагмент закончился.