Редактор Галина Дубина
Иллюстратор Виктория Анисимова
Корректор Галина Дубина
Дизайнер обложки Юлия Богаевская
© Виктория Анисимова, 2022
© Виктория Анисимова, иллюстрации, 2022
© Юлия Богаевская, дизайн обложки, 2022
ISBN 978-5-0055-9269-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Не претендуя на значительность,
Освобождённые от пут,
Слова из памяти рачительной
В мои стихи перетекут.
Пускай они разбудят множество
Запретных дум, забытых снов,
А жизни серое убожество
Расцветится безумством слов.
Всё перекрутится, смешается,
Добро – со злом, а с правдой – ложь,
И всё местами поменяется:
Где – сон, где – явь, и не поймёшь.
Течёт, рекою разливается
Воспоминаний мутный ток,
И постепенно растворяется,
Теряется его исток.
Памяти Вадима, моего мужа
1963
Блажен, кто может лжи поверить,
Кто сердцем чист и чист душой,
Кто не способен лицемерить
Ни с ближним, ни с самим собой.
Блажен, кто в одуренье пьяном
Способен манны с неба ждать,
Несбыточные строить планы
И клятвы глупые давать.
Мой хороший, мой милый, ласковый,
Разгони мои думы сказками,
Закружи меня в вихре адовом,
Чтоб забыла того, проклятого,
Ненавистного – и желанного,
Чтобы жизнь началася заново,
Чтоб не помнила я, не ведала
Что же было и чего не было!
Иронические взгляды?
Понимаю, вам смешно,
Что хочу быть с вами рядом,
Что ищу ваш взгляд я взглядом,
Что люблю я вас давно;
Что теряюсь, как девчонка,
Вдруг нежданно встретив вас;
Что острю не очень тонко,
Что смеюсь я слишком громко
И что плачу каждый раз.
Что звоню вам против воли,
Встреч напрасных всё ищу,
Что в своей нелёгкой доле,
Что в любви тревожной боли
Вам признаться не хочу…
Иронические взгляды?
Ни к чему, пробьёт ваш час:
Эта доля – без отрады,
Без надежды, без награды, —
Эта доля ждёт и вас!
Сосны на участке, тишина кругом.
Дрёма между сосен прячется тайком.
Где-то за оградой, на земле большой,
Сохнущие травы источают зной;
Ветерок горячий пробежал в листве.
Маленький мальчишка бродит по траве.
Если б не боялась, что увидит мать,
Я б тебя умыла, уложила спать,
Тихо рассказала я б тебе тогда,
Как любить я стала твоего отца,
Как забыть старалась, хоть и не смогла,
Как я с ним рассталась…
Видно, не судьба…
Старые ели, лохматые, мрачные,
Тёмные, злые, как жизнь неудачная,
Старые ели, как мачты высокие,
Как безысходная мысль, одинокие.
Думы, вы мне, как те ели, мешаете!
Прочь, вы дорогу мою заслоняете,
Сердце мне хлещете ветками длинными,
Солнце моё вы закрыли вершинами!
Вам не поддамся я, зря себя тешите:
Как ни старайтесь, – меня не удержите!
Вырвусь – и брызнет надеждой летучею
Солнце моё между мрачными тучами!
Я всегда боялась этого.
Знала: будет летний день,
Трепет воздуха согретого,
Тополиная метель,
Ночь сойдёт прохладным сумраком,
Всхлипнет бакен на реке,
С безрассудностью бездумною
На твоей засну руке.
Птичий щебет, утро светлое —
Ночь в июне коротка…
Счастье сгинуло запретное,
Нам – разлука, мне – тоска,
Да слезинка незаметная,
Да бессонница-беда…
Я всегда боялась этого.
И ждала. Ждала всегда.
Не думать с вечера о том, что будет утром.
Пусть дождь стучит в потёмках за окном.
Последний бросить взгляд в рассвете мутном
На комнату, опутанную сном,
На трещинку знакомую в обоях…
Запомнить так, чтоб не забыть вовек
Лицо твоё, во сне чуть-чуть чужое,
Часов настенных беспощадный бег…
Смотреть, как за окном дома светлеют,
В бессоннице минутам счёт вести,
Перехватить твой взгляд, и, пламенея,
Как раньше, снова не суметь уйти!
Тени, одни лишь тени —
Вот, что осталось мне.
Улицы зимняя темень,
Да тени в чужом окне…
Голос холодно-спокоен
И убийственно небрежен.
Милый, разве этим скроешь
Затаившуюся нежность?
Разве спрячешься за шуткой?
Разве колкостью изранишь?
Разве боль смиришь рассудком?
Разве сам себя обманешь?
1964
Этот год – как страшная сладкая сказка;
Этот год – как буря в безоблачном небе —
Налетел нежданно-негаданно, сразу,
А теперь не знаю: был он или не был.
Были или не были зори и закаты,
Тихой теплой ночи июньская свежесть…
Может, мне приснилась, иль была когда-то
Твоя нерастраченная, нежная нежность?
Снова дни уныло пятятся в прошлое,
Притупляя разум своим однообразьем;
Снова вокруг только ложь да пошлость,
Да грешки людские, мелкие и грязные;
Вечная сутолока, вечная спешка,
Чьи-то там обиды, сплетни и ссоры;
Жизнь набегу с подхалимством вперемешку;
Лица – как морды бульдожьей своры
Лезут в мысли назойливо и нудно,
Не лица, а жуткие, гнусные маски…
Лишь твоя нежность в мелочности будней
Кажется мне недосказанной сказкой…
Мне подарком нежданным свиданье.
День прошел. Не молчи, говори!
Не скупись, отдали расставанье,
И впридачу мне ночь подари.
Я не стану терзаться раскаяньем,
Оживу, не стесняясь ничем.
Одурманена счастьем нечаянным
От себя отрешуся совсем.
Истомлю тебя ночью бессонною,
А когда ты заснёшь поутру,
Приоткрою я дверь потаённую
И одна потихоньку уйду.
Я уйду, чтоб уже не надеяться,
Чтоб не верить, не ждать, не любить,
Чтобы больше никто не осмелился
Мне такие подарки дарить!
Не таю и не скрываю,
Что ближайшею весной
Я Снегурочкой растаю,
Разольюся Волховой;
Прозвеню ручьём подлёдным,
Растекусь водою талой,
Чтоб любовь весной холодной
Землю счастьем напитала.
Разольюсь я, чтобы снова
Возродиться в пенье птичьем,
В зове сердца, в блеске слова,
В новом, праздничном обличье.
Покидаю любовь мою,
навсегда покидаю,
И деревья понурые
меня провожают;
Клонят спины покорные
под снежною ношей,
Тянут веточки чёрные
сквозь мглу и порошу.
В тусклом свете неоновом
о лете мечтают…
Ну а я, – я любовь свою
навсегда покидаю.
Пусть остановится солнце,
Небо вопьётся в землю!
Тысячью острых граней
Врезалось в сердце горе.
Кину лицо в ладони,
Кинусь сама на землю,
Спазмы беззвучных рыданий
Клином завязнут в горле.
В опустошенном сердце
Плещутся тихо травы;
Вечер смежает веки;
Сумерки синью встали.
Слёзы – горчее перца,
Мысли – как желчь отравы.
Мне бы уйти навеки
В дебри берёзовой дали…
Темнота на землю стелется
Зыбкой, липкой пеленой.
Мелкий дождик тихо сеется
Над московской мостовой.
Фонари зажглись на улице.
На асфальте у ворот
Липы мокрые сутулятся,
Словно спины от невзгод.
Ах, кольцо, кольцо Садовое,
Ты объятья разомкни,
Отпусти меня, бредовое,
От беды убереги!
Всё шагами перемерено,
Но тебе и невдомёк,
Что одна любовь утеряна,
Смыта, смыта в водосток.
Осень быстрой рукой нижет бисер дождя.
Ароматом грибным пропиталась земля.
Лес, промокший насквозь, притаившись, стоит,
А за окнами всё моросит, моросит…
Почернели заборы, размокли поля,
Расползлася дорожная колея.
Барабаня по крыше, пророчит вода:
«Никогда… никогда… никогда… никогда…».
В дебрях воспоминаний
Твой отыскала номер.
Может, против желанья,
Вновь обо мне ты вспомнил?
А в телефонной трубке
Гудки всё резче и строже…
Мне одиноко, мне жутко.
Где же ты, мой хороший?
Я хочу, чтоб земля
У тебя под ногами горела!
Чтоб в аду твоя совесть
На углях пылающих тлела!
Чтоб не знал ты покоя,
Чтоб знался с одной неудачей,
Чтоб в бессоннице ночью
Метался в постели горячей!
Чтобы сердце твоё
От напрасных обид истерзалось,
Чтоб оно от тоски, от любви,
От стыда разорвалось!
Чтоб в жару ты продрог,
Чтобы в дождь ты измучился жаждой!
Чтоб за горе моё
Ты с лихвой расплатился однажды!
Я – как лист осинный,
Я – как день осенний;
Вся я – как бессильный
Талый снег весенний.
Вся я – боль тупая,
Вся я – ночь слепая,
Вся – слеза немая.
Вся я – неживая.
Жди, я вернусь с весенней распутицей,
Снова опутаю давнею грёзою.
Вдруг обернусь знакомою улицей,
Тропкой запутанной, белой берёзою…
Стану тебе я предутренней свежестью,
Шелестом листьев, опавших по осени;
Стану твоей нерастраченной нежностью,
Птицей, парящей в заоблачной просини,
Сном неотвязным, тоской ожидания,
Алыми бликами утра рассветного,
Стану навязчивым бредом желания,
Терпкою сладостью плода запретного!
1966
Безликие тянутся дни,
В безвыходной скуке томятся;
В тоске умирают одни
И стопками в прошлом ложатся.
Лежат без желаний и снов,
Навеки заснув беспробудно,
И мукой несказанных слов
Терзают меня поминутно.
1967
Мне б коня лихого,
Да в седом рассвете,
Грудью вороного
Рассекая ветер,
Сердцем замирая
В радостной тревоге,
Пыль стеной взметая,
Мчаться без дороги!
1969
В осенней траве прорастают маслята.
Забитые дачи, калитки с замками…
Забытой тропинкой, знакомой когда-то,
Иду я, и ноги ведут меня сами.
Я здесь между сосен когда-то бродила.
Как дом обветшал, как терраса осела…
Смешного мальчишку тогда полюбила.
Сумела уйти – разлюбить не сумела.
Уж осень листву у берёз поджелтила,
В рябиновых гроздьях огнём заалела.
Когда ж это было? Забыла… забыла…
Душа изленилась и сердце застыло,
И юность промчалась, и жизнь пролетела…
Как время летит! Как давно это было…
1978
Пасмурно. Год убывает.
С календаря
Листик последний срываю
В честь января.
Гулко, протяжно и звонко
Ветер поёт,
Кружится, пляшет позёмка.
Ночь настаёт.
Свежим смолистым дыханьем
Полнится дом,
Бус разноцветных дрожаньем,
Свечек огнём.
Брюта бутылка мерцает,
Стынет во льду.
Что-то судьба обещает
В новом году?
2003
Господи, молю: прости,
Господи, помилуй!
Господи, не допусти
Беды непоправимой!
Горя нестерпимого
Не снесла: в разлуке
Прокляла любимого,
Обрекла на муки!
Не отвёл Господь беду
Справедливой дланью…
…Обложи меня в аду
Ты любою данью,
Ты предай меня огню —
Я не жду прощенья:
Накажи меня, молю,
За его мученья!
Какие страшные дни,
Какие безумные ночи!
Бессонница до зари
Отстать от меня не хочет.
Сменяясь болью тупой,
На миг отступают слёзы,
А горе душит тоской
И в сердце сидит занозой.
Душа отлетела прочь…
Кончается эта ночь,
И льётся в окно рассвет.
Но, если Ты всё же есть,
Пошли мне благую весть,
Что вечной разлуки нет!
Нездоровье моё – ожидание встречи,
Скорой встречи с тобой, мой любимый.
Жизнь? Но ведь за неё держаться мне нечего!
Я пойду за тобой, мой любимый.
Ну а вдруг в адской суши, во тьме бесконечной,
Где, клонясь, души тащатся мимо,
Равнодушные души, скиталицы вечные,
Ты меня не узнаешь, любимый?
Так куда же идти?
В пустоту – или в вечность?
Через Стикс ли мне плыть,
иль лететь в бесконечность?
Или ждать,
чтоб душа моя в муке окрепла?
Или просто —
рассыпаться горсточкой пепла?
Ни жены его, ни раба его,
Ни осла его не желай.
Не желай ничего от ближнего,
А иначе – утратишь рай.
Для ослов у нас слишком холодно,
А рабов-то и вовсе нет;
А жена у него – уродина.
Ну, а Бог… то ли есть, то ли нет.
2004
Среди людей незримо, недвижимо,
Душа моя отшельницей, одна,
Погружена в себя, живёт лениво,
Как в летаргии. Только иногда
Сквозь одиночество прорвётся голос внука,
Как луч сквозь тьму. И снова, как всегда,
Сожмёт мне сердце боль и мрак, и мука,
И одиночества железная рука.
Звонит будильник трелью длинной,
А я так спать хочу – до слёз!
Сковал мне веки липкой глиной
Весенний авитаминоз.
Остатки зыбкого сознанья
Смывает мутная волна,
Оставив мне одно желанье:
Вновь провалиться в бездну сна.
2005
Бесплатный фрагмент закончился.