Любая профессия умеет тренироваться.
Золотухин - человек щедрый на похвалу... Он не боится хвалить другого, потому что внутри себя уверен, что сам он все равно лучше.
Но такая наша жизнь: любишь славу и восторги, не откажись иногда и дерьмом умыться.
Невнимательны мы друг к другу и несчастны должны быть очень этим, а мы и не замечаем даже этого.
Мы обыватели, мы серость, волей чьей-то оказавшиеся рядом с явлениями. Не то же ли есть и мой друг Высоцкий? Мы греемся у его костра, мы охотно говорим о нем чужим людям, мы даже незаметно для самих себя легенды о нем сочиняем. И тоже ждем - вот случится что-нибудь с другом нашим (не приведи Господь), мы такие воспоминания, такие мемуарные памятники настряпаем - будь здоров, залюбуешься. Такое наковыряем, что сам Высоцкий удивится и не узнает себя в нашем изложении. мы только случая ждем и не бережем друга, не стараемся вникнуть в мрачный, беспомощный, одинокий, я убежден, мир его. Мы все меряем по себе: если нам хорошо, почему ему должно быть плохо?
Основные события развернулись после нас. Володя, оказывается, все время потихоньку подливал себе в сок водки и таким образом надирался.
Что это за манера - не здороваться, не видеть человека...
- Вы еще живы? А я слышала, вы повесились.
- Нет, я вскрыл себе вены.
- Какой у вас красивый голос, спойте что-нибудь, пожалуйста.
Хочется куда-нибудь ехать, все равно куда - лишь бы ехать.
Да и вообще - кто больше виноват перед Богом? Кто это знает? Не зря наша профессия была проклята церковью, что-то есть в ней ложное и разрушающее душу: уж больно она из соблазнов и искушений соткана.