За окном тихо кружился тополиный пух. «Что за ерунда такая? – подумала Катя. – Откуда пух-то? Сейчас же конец ноября…» В классе стоял гул от множества негромких голосов – этот шум напоминал монотонное гудение пчелиного улья.
– Гляди, Чагина, – первый снег! – встрепенулась Катя и толкнула локтем свою соседку по парте – Розу Чагину, которая мирно дремала, положив голову на стопку учебников.
– Что? – открыла глаза Роза, лучшая подруга с первого класса. – Ты чего, Кать?
– Не спи, а то замерзнешь… Я говорю – снег!
– Где? – Роза сонно заморгала. – Ой, и правда…
За окном был школьный двор, где шел урок физкультуры в каком-то из старших классов. Ребята в спортивных костюмах бегали по кругу, в центре которого стоял Валерьян Никифорович и отдавал команды. Голоса Валерьяна Никифоровича не было слышно за плотно закрытыми рамами, зато было видно, как он время от времени открывает рот, и ребята по его команде начинают дружно приседать и подпрыгивать. Снег пушистыми хлопьями, действительно напоминающими тополиный пух, падал на школьный двор и таял на асфальте.
– Девочки, снег! – прошептала Роза и толкнула сидящих впереди Лерочку и Викусю.
Лерочка и Викуся в данный момент обсуждали модные тенденции будущего года, и им было не до того. Они обернулись и с возмущением посмотрели на Розу.
– Ты чего, Чагина, совсем плохая? – с досадой произнесла Лерочка, поправляя белокурые локоны на голове, которые были якобы растрепаны порывом ветра (на самом деле Лерочка укладывала их дома перед зеркалом битых полчаса – из-за этого даже опоздала в школу). – Ну снег, ну и что теперь?..
– Первый снег всегда растает, – вдруг вспомнила Викуся. У Викуси были черные волосы до плеч, гладкие и блестящие – тоже результат долгих трудов – и длиннейшие черные ресницы, которыми она очень гордилась. – Ладно, Лер, не отвлекайся… Ты говоришь, зеленый будет не в моде?
– Зеленый – да, но зато болотный и салатный оттенки пойдут на «ура»… Если, например, бриджи болотного цвета, а майка с такими салатно-буро-коричневыми разводами – то это будет самое оно… – увлеченно продолжила Лера.
– Маньячки, – вздохнула Катя. – Не обращай на них внимания, Роза!
– Я и не обращаю, – пожала плечами лучшая подруга. – Я просто первому снегу очень обрадовалась. Это ведь, знаешь, что значит?
– Что?
– Что скоро Новый год!
– Ага… – мечтательно вздохнула Катя. – Папа елку живую принесет. Он каждый год елку приносит.
– А у нас искусственная, – безо всякой зависти сообщила Роза. – От живой иголок много, их убирать трудно, а маме и так некогда…
– Ясный перец… – понимающе кивнула Катя. – Они, наверное, целый день в своем ресторане крутятся, да?
– Точно! И папа, и мама, и Фидель…
Фиделем звали старшего брата Розы. Дело в том, что семейство Чагиных владело небольшим ресторанчиком, который отнимал уйму времени. Даже Роза помогала старшим… Она не раз хвасталась Кате, что может приготовить за пять минут целую кастрюлю салата оливье – причем не пользуясь никакими вспомогательными приборами, типа кухонного комбайна. Просто ловкость рук – и только.
– Уже пятнадцать минут третьего! – посмотрела Катя на часы. – Где же Бэ Гэ?
– А ты не слышишь? В конце коридора с Серафимой Марковной общается, – наклонившись, заглянула в приоткрытую дверь Роза. – Да, точно… Бэ Гэ ей опять на свою разнесчастную жизнь жалуется…
Катя привстала и тоже выглянула в коридор. На другом конце его их классная руководительница учительница алгебры и геометрии Бронислава Георгиевна, или сокращенно – Бэ Гэ, разговаривала с учительницей английского.
– …Я вам скажу, дорогуша, что эта работа из меня просто все соки выпила… – рокотала Бэ Гэ, прижимая к груди указку, больше напоминавшую булаву из детских сказок про разбойников. – Верите ли, еще эта обязанность на мне будет лежать!
Серафима Марковна понимающе кивнула. Она была ниже Бэ Гэ ровно на голову и тоньше ровно наполовину, седые волосы аккуратно уложены в пучок.
– …Если бы я знала об этом раньше, то ни за что в школу не пошла бы работать! – продолжала Бронислава Георгиевна. – Ведь у меня были такие перспективы – там, на тренерской работе!
– Я не ослышалась? – удивленно прошептала Катя, садясь на свое место. – Наша Бэ Гэ раньше спортом занималась, что ли?
– Кажется… – пожала плечами Роза. – Только я не помню, каким именно.
– Вот это да! – засмеялась Катя. – Скорее всего, это было не фигурное катание и не это… ну, где на бревне прыгают, как Светлана Хоркина…
– Спортивная гимнастика, – подсказала Роза. – Я думаю, Бэ Гэ ядро толкала или что-нибудь в этом роде, где сила нужна.
– Она бы Майка Тайсона одной левой уложила, если бы им на ринге пришлось встретиться! – хихикнула Катя.
На соседнем ряду, напротив, сидели Вениамин Рябов, и Сема Бортко. Они листали газету со спортивными новостями и что-то сосредоточенно обсуждали.
– …Если «Реал» выиграет вторую из трех оставшихся встреч, то станет чемпионом… – бормотал Рябов.
– Точно, Веник! – энергично кивнул его сосед Сема. – Как пить дать, станет!
– Ты не в курсе, какого числа «Локомотив» со «Спартаком» играют и где достать билеты? – спросил Рябов.
– Играют в эту среду, а билеты, я думаю, можно будет заказать непосредственно через агентства клубов, – наморщил лоб Сема Бортко. – Пойдешь, Веник?
– А то!..
– Тоже маньяки, – кивнув на соседний ряд, прошептала Роза. – Только футбольные.
– Им-то все нипочем! Сидят, футбол свой обсуждают, а у меня в животе сейчас от голода забурчит! – возмутилась Катя. – Ну чего там эта Бэ Гэ застряла?!
– Пойдем после классного собрания в буфет, – успокоительно произнесла Роза. – Кстати, ты не в курсе, на какую тему будет собрание?
– Абсолютно без понятия. И никто не знает.
Наконец в коридоре послышался приближающийся грохот. Он возвещал о том, что Бэ Гэ закончила изливать душу Серафиме Марковне и теперь решила приступить к своим прямым обязанностям – она направлялась в восьмой «А».
– Так, все на месте? – грозно вопросила Бронислава Георгиевна, врываясь в кабинет. – Немедленно прекращаем все посторонние разговоры – у меня для вас архиважное сообщение… Дубинин, немедленно оторвись от своих художеств и слушай меня!
Слава Дубинин был невысоким худеньким мальчишкой, который все свое свободное и несвободное время проводил за рисованием комиксов.
– А чего я? Как что, так сразу Дубинин… – недовольно пробормотал Слава, отодвигая от себя тетрадь, в которой он рисовал очередную серию похождений инспектора Дубчика. Этого персонажа выдумал сам Слава, и инспектор на тетрадных листах почему-то очень напоминал своего создателя – правда, в длинном пальто с поднятым воротником, в широкополой шляпе и с трубкой в зубах. Инспектор Дубчик расследовал особо сложные преступления, за которыми всегда стоял злодей Макинтош…
– Итак… – мрачно произнесла Бронислава Георгиевна, возвышаясь над учительским столом, словно изваяние из камня. – У нас на носу очередной календарный праздник. То есть Новый год.
– Джингл белл, джингл белл… – тихонько запела Викуся, покачивая головой с длинными блестящими волосами.
– Киреева, немедленно прекрати этот балаган! – постучала по столу указкой Бронислава Георгиевна. – Ничего веселого я пока не говорила.
Викуся тут же прикусила язык.
Указка у Бэ Гэ была знаменитой. До того она сломала все указки по причине их возмутительной хрупкости (Бэ Гэ каждый раз ругала промышленность, которая выпускает такие ненадежные предметы). Но потом чей-то папа подарил учительнице посох, по слухам – из далекой Индии, якобы им пользовались жрецы-брамины. Из прочного сандалового дерева, резной и очень красивый! Сломать его было невозможно. Теперь Бронислава Георгиевна могла совершенно спокойно стучать своей указкой по столу и тыкать ею в доску, когда объясняла очередную теорему, не боясь, что посох треснет в ее сильных руках.
Правда, по школе сразу поползли слухи, что посох обладает некоей мистической силой (недаром им пользовались индийские жрецы!). Несколько раз посох пытались стащить – уж очень хотелось кому-то проверить его магические способности, и теперь Бэ Гэ не расставалась с ним ни на минуту, даже в столовую с ним ходила. Где же она потом найдет другую указку, столь красивую и прочную!
– Так вот… – продолжила Бронислава Георгиевна. – А вы, если помните, уже в восьмом классе. И что это значит?
Все смиренно молчали.
– А значит это то, что с этого года вы можете участвовать в школьном новогоднем бале-маскараде, вот что!
– Ура! – завизжали Лерочка с Викусей, и остальные девчонки подхватили их радостный клич.
– Тихо, я сказала! – грозно загрохотала указкой по столу Бэ Гэ. Прочное сандаловое дерево все стерпело. – Вы меня не дослушали. Перед маскарадом будет концерт. Участие в нем обязательно и обсуждению не подлежит. Если хотите попасть на маскарад, извольте принять участие и в концерте – так сказать, в нагрузку. Поэтому срочно нужны таланты и дарования. Кто что умеет, поднимите руки!
Все вдруг уныло замолчали.
– Лера, Вика! Вы же вроде в танцевальной студии занимались! – напомнила Бэ Гэ.
– Да! – спохватились Лерочка и Викуся. – Мы это… мы можем сплясать!
– Очень хорошо. Так, другие что умеют? Ну, ребята, не тяните время! – возвысила голос Бронислава Георгиевна. – Иволгина, ты, кажется, стихи пишешь?
Катя покраснела и встала из-за парты.
– Вот и сочини стихотворение к зимнему празднику! – предложила классная руководительница.
– Я… я не знаю… – пробормотала Катя. Неужели ей придется выходить на сцену в актовом зале и читать перед старшими классами свои стихи?! – Получится ли у меня…
– Получится, получится… – нетерпеливо перебила ее Бронислава Георгиевна. – Так, теперь кто еще у нас… Бобков Василий! Ну а у тебя какие таланты?
С задней парты встал Вася Бобков по прозвищу Боб. Вася был румяный, толстый и очень неуклюжий, отчего над ним постоянно все смеялись.
– Сорок пончиков подряд может съесть! – громко прошептала Лерочка. – Знаем мы его таланты…
Класс грохнул от смеха. Вася стоял несчастный и сердитый – ему совсем не хотелось участвовать в каком-то дурацком концерте. Да и на маскарад бы он тоже не пошел! Это только для девчонок может быть интересно…
– Красовский!
– Я!
Влад Красовский был настоящим красавцем, и внимание публики к его особе ничуть его не смущало.
– Ты что можешь?
– Я, Бронислава Георгиевна, могу спеть под гитару, – бодро сообщил Влад. – Годится?
– Еще как! – удовлетворенно кивнула классная руководительница. – Что-нибудь такое, из классического репертуара…
– Из классического? – обрадовался Влад. – Например, «Рамштайн»… На немецком языке!
– На немецком? – озабоченно переспросила Бэ Гэ. – Какой такой «Рамштайн»? Это ты, Красовский, из Бетховена или Вагнера?..
– Кого? – удивленно приподнял красивые темные брови Влад. – Ну, в общем, вы же про классический репертуар говорили…
– Ладно, потом разберемся! – махнула устало рукой учительница. – Кто еще? Вы же понимаете, для концерта еще несколько номеров надо.
Все молчали, напряженно выискивая в себе таланты. Слава Дубинин потихоньку придвинул к себе тетрадь и принялся дорисовывать приключения инспектора Дубчика. Теперь злодей Макинтош захватил водозаборную станцию, которая снабжала водой весь город, намереваясь насыпать в нее сине-зеленых водорослей, или попросту – болотную ряску. Инспектор Дубчик сидел запертым в подвале старинного замка и всеми силами пытался оттуда выбраться, чтобы не дать возможности Макинтошу выполнить свой зловещий план…
– Дубинин!
– А? – спохватился Слава.
– Вот ты все бумагу портишь… – Бронислава Георгиевна уже не на шутку рассердилась. – Ты почему на последней контрольной сдал мне какие-то рожи…
– Какие рожи? – перепугался Слава.
– Да эти твои… комиксы дурацкие. Где контрольная твоя? Учти, скоро четверть закончится, а тебе явная двойка светит!
– Ой, Бэ… то есть Бронислава Георгиевна, я вам не ту тетрадь сдал! – всполошился Слава, разбирая нагромождение из бумажных листов на своей парте. – Если еще не поздно…
– Не поздно, – снисходительно сказала классная. – А рожи свои забери, мне они ни к чему. Кстати, а какие у тебя таланты?
– Ну…
– Не «ну», а думай давай. Чтобы в течение недели что-нибудь придумал. Чагина!
Роза отвела взгляд от окна и растерянно уставилась на указку Брониславы Георгиевны. Роза была из тех, кто верил в мистическую силу жрецов-браминов.
– У меня нет никаких талантов, – испуганно ответила она.
– Не может такого быть. Не верю!
– Роза салаты может делать, – вдруг вспомнил некстати Вася Бобков и облизнулся. – И пирожки еще… Она нас всех угощала!
– Салаты… пирожки… – пригорюнилась Бронислава Георгиевна. – Нет, это все не то. В общем, так, ребята. Собираемся в следующую пятницу и окончательно решаем, кто с какими номерами будет выступать. Если ничего не придумаете – не видать вам этого маскарада как своих ушей.
– У-у… – загудели все. – А-а…
– И нечего возмущаться. Как говорится – все в ваших руках, – строго произнесла учительница. – За сим позвольте откланяться…
И тяжелой грохочущей походкой она пошла к выходу.
Едва только Бэ Гэ исчезла за дверью, класс взорвался шквалом эмоций.
– Маскарад! – стонущим голосом завопила Викуся. – Это моя мечта! У меня есть такое платье, такое платье…
– И диадема со стразами, и китайский веер! – запричитала Лерочка. – Я бы нарядилась китайской принцессой…
– Какой принцессой, елки-палки! – заорал Дубинин. – Ребята, да ну его на фиг, этот маскарад! Нам-то он зачем?..
– Я бы нарядился рыцарем и пел дамам баллады старинных времен, – сообщил Влад. – Дамы, вы не против?
– Не против, совсем не против! – визжали девчонки. – Хотим маскарад!!!
После шума, гама и ожесточенных споров все пришли к выводу, что от концерта отвертеться не получится.
– В общем, так! – строго провозгласила Викуся, глаза у которой лихорадочно блестели. – Чтобы все придумали что-нибудь интересное! Даже ты, новенький!..
На задней парте сидел Дима Соколов. Он учился в восьмом «А» с сентября, но все по привычке называли его новеньким.
– Ладушки, – спокойно произнес он. – Отрываться от коллектива я не собираюсь.
Катя с Розой взяли в школьной столовой только второе – курицу с рисом – и сели у окна.
– Ужас! – сказала Роза. – Только что помирала от голода, а теперь и есть-то не очень хочется.
– Это нам Бэ Гэ всем аппетит испортила, – пробурчала Катя, ковыряясь в рисе. – Концерт этот дурацкий… нет, неужели она в самом деле думает, что я перед всей школой свои стихи буду читать?!
– Но маскарад… – мечтательно вздохнула Роза. – Нет, надо обязательно на него попасть! Я, может, все школьные годы об этом мечтала… Знаешь, всегда было так завидно, когда эти старшеклассники что-то придумывали. Бегали с платьями и всякими костюмами, а потом музыка, бал, огни… Нас, малышню, тогда не пускали.
– Но стихи читать перед всеми…
– Послушай, Кать, ты бы какой костюм себе придумала?
– Я? Не знаю… – пожала плечами Катя. – Надо это все очень хорошо продумать.
– Да! Чтобы сразить всех наповал!
– Ты забываешь о Лерочке и Викусе… – напомнила Катя. – Вот уж кто впереди планеты всей.
– Да наплевать! Мы будем лучше…
Они погрузились в свои мечты, уставившись в окно, за которым кружился первый снег, и Кате уже перестало казаться таким страшным то, что она будет читать стихи перед всей школой. В столовой было пусто и тихо играла музыка – ее слушала над своими кастрюлями тетя Люба, буфетчица, с вдохновенным лицом. Наверное, она тоже думала о том, каким замечательным будет этот Новый год.
– Традиции… – прошептала Катя.
– Что? – встрепенулась Роза. – Прости, я тебя не расслышала.
– Я говорю – традиции. Когда все повторяется из года в год. В хорошем смысле…
– Да! – подхватила Роза. – И еще елка, и подарки, и папа с мамой… – тут она осеклась и встревоженно посмотрела на свою подругу.
– Ты чего? – спросила Катя, не поворачивая головы и продолжая глядеть на снег.
– Ой, прости, Катька, я совсем забыла…
– Ничего, – махнула рукой Катя. – Все в порядке. То есть, конечно, не все в порядке, но я держусь. Думаю вот о маскараде и все такое… Жизнь продолжается.
– Интересно, а с каким номером собирается выступить новенький? – спросила Роза, чтобы побыстрее перейти на какую-нибудь нейтральную тему. – Он вроде как согласился… да ты ешь курицу, а то остынет!
– Не знаю. Этот Соколов какой-то странный…
– Почему – странный? – не отставала Роза.
– Держится как-то… Ну, как будто мы еще дети, а он все знает и все видел. Словно успел вокруг земного шара круг сделать – ну, вроде Федора Конюхова, путешественника…
– А Красовский что, лучше?
– Красовский… – мечтательно пробормотала Катя.
В это время на пороге столовой появился Влад Красовский собственной персоной. Мечта всех девчонок восьмого «А» – высокий, в темных джинсах и темной водолазке, с супермодным рюкзаком в руке, который закрывался на огромную молнию-трактор, и фирменным лейблом на самом видном месте – Влад любил стильные вещи, и родители не отказывали ему в этой небольшой слабости. На рюкзаке болтался сотовый телефон последней модели.
– Вот и он сам, – прошептала Роза. – Стоило только упомянуть…
Катя ничего не ответила – она вспыхнула и уткнулась в свою тарелку.
– Привет, теть Люб! – ослепительно улыбнулся Красовский. – Какими деликатесами вы сегодня будете потчевать?
Тетя Люба очень уважала вежливых ребят – не так часто она слышала комплименты в свой адрес. Обычно на переменках в буфете творился полный кавардак – все орали у стойки и требовали побыстрее себя обслужить, а иногда и отпускали всякие шуточки в адрес тети-Любиных разносолов. Вот на прошлой неделе был гороховый суп – каких только острот она не услышала по адресу этого несчастного супа!
– Ах, Владик! – на круглом лице тети Любы расплылась широкая улыбка. – Вот, пожалуйста, борщ и курица на второе… Компотик не желаешь?
– М-м, какой аромат! – с наслаждением вдохнул Красовский. – Ни от чего не откажусь…
Он с подносом сел у противоположной стены и принялся с аппетитом уписывать школьный обед.
– Он даже ест красиво! – прошептала Катя, косясь в его сторону. – Роза, ты такое когда-нибудь видела? Как он ложку ко рту подносит, как салфеткой вытирается…
– Да, как в кино, – согласилась верная Роза. – Только не слишком ли ты им восхищаешься?
– А что?
– А то. Не кажется ли тебе, что ты давно и безнадежно в него…
– Молчи! – быстро перебила ее Катя. – А вдруг он услышит?
– Не услышит – он далеко. Ты мне лучше скажи – я права или нет? – испытующе посмотрела на нее Роза.
– В чем?
– Не притворяйся! Ты прекрасно все поняла…
Катя задумалась. Что на самом деле она испытывала к Владу Красовскому, самому замечательному парню на свете? Кажется, она знала его тысячу лет и сама подсмеивалась над девчонками, которые тайно и явно восхищались им, – и вот теперь она находится в таком же положении. Когда все это началось? Катя не могла вспомнить. Кажется, это случилось этой осенью, первого сентября – когда все пришли на школьную линейку, отдохнувшие и счастливые после школьных каникул, и она увидела его. Как будто в первый раз увидела! «Привет, Иволгина! – сказал он. – Ого, какие шикарные косы!»
Дело в том, что у Кати на самом деле были замечательные волосы – светло-русые, чуть с рыжинкой, словно в них запуталось летнее солнце. Обычно она завязывала их в хвост на затылке, а тогда, первого сентября, решила изобразить что-то новенькое. Заплела волосы в две косы, которые спускались на грудь, будто у героинь русских народных сказок, а по бокам лица оставила еще две свободные пряди, концы которых слегка накрутила на щипцы. «Боже мой, Иволгина! – закричали тогда Лерочка и Викуся в один голос. – Как стильно! Почему ты раньше так не ходила?» Лерочка и Викуся были неплохими девчонками, они не только своим внешним видом интересовались, а могли и других похвалить, когда они того стоили.
Потом Катя долго вспоминала этот день. С одной стороны, Влад мог просто заметить то, что она, Катя, решила поменять свой имидж. А с другой… Ведь могло быть и так, что сам Влад увидел ее каким-то другим, новым взглядом!
С тех пор ее волновало, как она выглядит, обращает ли на нее внимание Красовский. Почему-то это для нее стало так важно! Теперь Розин вопрос поставил ее в тупик. Настало время назвать все своими словами.
– Ты права, Роза, – тихо произнесла Катя. – Он жутко мне нравится.
– Катька, и ты! – возмутилась Роза. – Ну это совсем неоригинально! Да в него, в этого Красовского, половина девчонок влюблены!
– А что, по-твоему, оригинально? – спросила она.
– Ну, я не знаю… – нахмурилась Роза. – Да хоть на этого новенького внимание обратить!
И в этот момент в дверях появился Дима Соколов. Взял поднос с обедом и уселся недалеко от девчонок.
– Да мы же его только что обсуждали! – прошептала Катя. – Я уже сказала, что нет в этом Соколове ничего особенного!
– А ты присмотрись… Вон у него лицо какое серьезное и в то же время спокойное.
– Он зануда!
В это время Дима Соколов обернулся, словно почувствовав, что его разглядывают, и махнул подругам рукой.
– Привет, девчонки! – сказал он. – Что, уже обсуждаете, какое платье на маскарад наденете?
Катя и Роза дружно отвернулись.
– Он грубиян, – неприязненно произнесла Катя.
– Это еще ничего не значит! – прошептала Роза.
– Слушай, Чагина, чего ты с этим Соколовым ко мне привязалась! Если он тебе так нравится, то и влюбляйся в него, сколько хочешь!
– Да не хочу я ни в кого влюбляться! – прошипела Роза. – Очень надо! Мне и некогда, кстати… Вот сейчас надо уроки сделать, а вечером бежать в ресторан к родителям, всякие вилки-ложки перетирать там! Фиделю некогда, он как раз собирается сессию в институте сдавать…
– А на мне вообще вся семья!
Роза вздрогнула.
– Ладно, не сердись… – примирительно сказала она.
Они отнесли посуду на мойку и затопали к выходу. Катя старалась идти прямо и непринужденно – а вдруг Влад в этот момент на нее смотрит.
– У тебя что, спина болит? – встревоженно спросила Роза.
– Да все со мной в порядке…
В коридоре они столкнулись с директором, Иваном Романовичем Жуковым. Тот выглядел совсем не по-директорски – весь красный, встрепанный, точно только что бежал марафонскую дистанцию, и галстук у него сбился куда-то в сторону. За директором спешили двое одиннадцатиклассников в темно-синих халатах, которые обычно надевали на урок труда, и Серафима Марковна. Очки у почтенной учительницы английского языка были почему-то запотевшими, а всегда аккуратный пучок сполз у нее к левому уху.
– Здравствуйте, Иван Романович! – дружно поздоровались Роза и Катя.
– Доброе утро… – на бегу ответил тот, хотя сейчас был скорее вечер, чем утро. Вся процессия остановилась в конце коридора. – Ну вот, что я вам говорил! – возбужденно закричал директор. – Посмотрите, Серафима Марковна, сюда совершенно невозможно вешать эту гирлянду!
Тут только девочки заметили, что двое старшеклассников в рабочей одежде тащили за собой большую коробку. Один из них достал гирлянду со множеством разноцветных лампочек и повесил себе на шею – обычно так дрессировщики в цирке вешают на себя питона.
– А что? – скептически сказала Серафима Марковна, протирая себе очки. – Чем вам это место не нравится, Иван Романович? Сидоров, немедленно сними с себя гирлянду, ты же не елка…
– Да тут же портреты русских классиков висят – вот Толстой, Достоевский, Тургенев… – принялся терпеливо объяснять директор. – И что же, мы на них эти лампочки повесим?
– Ну, не на них, а чуть выше… – великодушно произнесла Серафима Марковна. – Вы тут недавно работаете, Иван Романович, а мы всегда тут эту гирлянду вешали… Сейчас Сидоров с Петренко гвоздики прибьют, чтобы гирляндочку эту прикрепить к стене… Видите, вон там до сих пор дырки в стене от гвоздей остались?..
– Да что вы мне про мой возраст напоминаете! – Иван Романович покраснел еще сильнее. – Нас в университете учили, что классиков надо уважать!
– Но это же временно – только до начала зимних каникул! – уговаривала разгневанного директора Серафима Марковна. – И где же нам эту иллюминацию делать – не над противопожарным же краном?..
– Ладно… – устало махнул рукой Иван Романович. – Петренко, тащи сюда стремянку.
– Совсем они с ума посходили с этим Новым годом, – сказала Роза, обращаясь к Кате. – До праздника же еще уйма времени! И елки уже во всех магазинах, за каждой витриной поставили…
Они стали спускаться по лестнице на первый этаж, не дожидаясь, чем закончится история с иллюминацией.
– Мне кажется, это специально все делается, – произнесла задумчиво Катя. – Ну, чтобы заранее создать праздничное настроение. Чтобы люди ходили и радовались: «Скоро Новый год, скоро Новый год!»
Внизу, у раздевалки, крутились перед большим зеркалом Лерочка и Викуся.
– Нет, это пальто в виде шинели уже никуда не годится! – говорила Лерочка, критически рассматривая себя в зеркало.
– Но в таких же все ходят! – сказала Викуся, с гордостью натягивая себе на голову вязаный фиолетовый берет с огромным козырьком – свое последнее приобретение, которое она выклянчила у старшей сестры – такого уж точно ни у кого не было.
– Вот именно что – все ходят! – возмутилась Лерочка. – А я хочу что-нибудь особенное, чтобы только у меня было. Например, белое пальто до пола, с таким лохматым воротником, и чтобы оно на потайную застежку застегивалось…
Болтая о модных тенденциях, Лерочка с Викусей наконец упорхнули, даже не заметив Кати и Розы.
– Сумасшедшие… – засмеялась Роза, натягивая на себя сапоги. – Вечно они об одном и том же!
– Ладно, ты беги, а я еще Сашка должна забрать, – вспомнила Катя.
– Пока!
– Пока-пока!..
Катя заглянула в соседнюю дверь, за которой находилось отделение продленной группы.
– Иволгин, на выход! – закричала она.
Навстречу ей уже мчался светловолосый мальчишка с рюкзаком за плечами.
– Катька, я думал, ты про меня забыла! – заорал он, забегая в раздевалку.
– Как же, забудешь про тебя… – проворчала она, помогая брату одеться.
Сашок, младший Катин брат, на самом деле был уже вполне самостоятельной личностью – он ходил в первый класс, но Катя помогала ему по привычке – так быстрее было.
– Ух ты, снег! – обрадовался он, выходя на улицу. – Кстати, Кать, на той неделе у нас будет родительское собрание – ты папе передай.
– Сам передай!
– Так я же забуду… – развел руками Сашок. – Это я тебе сейчас говорю, пока помню. Может, у меня это, как его… а, склероз!
– Рано еще для склероза! – фыркнула она.
Они шли домой по первому снегу, которого нападало уже довольно много.
– Кать, Марь Семенна говорит, что я это… талантливый. У меня талант вопросы задавать.
Марией Семеновной звали его учительницу – Катя несколько раз видела ее в школе. Тихая такая женщина в больших очках.
– Не представляю, как она с вами справляется, эта Марь Семенна…
– Ничего, пока очень даже неплохо справляется! – великодушно сказал Сашок. – Кать…
– Ну что?
– А наша мама там, на небе? – он вытянул руку в варежке вверх, указывая на серое ноябрьское небо.
– Там, – вздохнула Катя. На некоторые вопросы брата она еще не научилась отвечать.
– Она нас видит?
– Видит, видит…
– Вот прямо оттуда, из-за облаков?
– Да, прямо из-за облаков.
Прошло два года, как не стало мамы, а Сашок все еще не мог с этим примириться.
– Кать…
– Ну что?!.
– А у нас будет вторая мама?
– Мачеха, что ли? – опешила Катя. – Нет, никогда!..
Бесплатный фрагмент закончился.