***
Напишу о тебе сонет,
моя нежная злая львица
твои волосы будут виться
и сплетать ожерелья лет
в леопарда упругий бег,
в малахитовых дрем каприз,
польдекоковский парадиз
и Лотрека распутный век.
Пусть глумятся: – Не дива – льдина!
Неприветлива. Не пристало б
эдак ерничать! Нелюдима!
Встала – жжжах! – рукавом –
пропала…
***
Ланцелот (песня)
Мой отважный, речистый друг,
Твоя леди смирна, покорна,
Рукавами пречистых вьюг,
Как огнем от столбов позорных,
От тебя она защищена.
Ланцелоту – двойная честь:
Королева верна, не вздорна
И уж боле не обручена,
Только волею обречена
На тоску под вуалей черной.
Ланцелоту – двойная страсть:
Коронована и вдовица…
– Как бы – львицей – к стопам припасть?
– Не положено, не годится.
Только Пасхою оземь биться,
Когда месяц в окне встает,
И туман на купель сочится,
Но служанка в покой стучится:
«Приходите к амбру, львица!
Ваш возлюбленный. Ланцелот».
***
– Доигралася, довольнехонька!
Расплясалася, вот дуреха-то!
Эка рыбонька, эка кралюшка,
Плачет дыбонька:"Ой, секир-башка!"
Что ж по краюшку? Добродилася!
Забрала лишку – да свалилася:
С облаков на дубок, на дубу – петля…
Не балуй, помни впрок: обходи края!
– Эх, да что уж, милок,
отходила я …
***
Доживу ли, допою ли до предела?
Это дело – арпеджио границ.
Раскрошить и обезглавить это тело
И оставить только россыпи страниц!
Чтобы не было ни смыслов, ни желаний,
Ни заботы о насущном ништяке.
Это оптима: адажио в пике –
Разметавшиеся вымыслы. На грани
Фантастики.
Представь себе: нас нет – а они витают.
Обитают.
На нет
Сводят все мыслимое и немыслимое.
Вышли за рамки.
Выспренни.
И не то, что прочие –
Отточены. Искренне.
***
Написать обо всем и сразу
И все понять о себе и о мире:
Как хорошо было дикобразу
В его пещерной квартире,
Как было влажно и тихо жабе
В сумерках камышовых,
Как желудям уютно греться
В прелой земле. Как слово
тайне подвластно. Как называньем
Мы не спугнем нечистую силу.
Как в этой жизни необычайно
Все: от звезды до символа.
***
Ребенка в котомку, и – в дорогу.
Пеленки, пеленки, ей Богу!
Давит квадрат угла, его плесень.
Ребенка в котомку. Рельсы.
***
Тихая баллада
Дож и догаресса тайною тропою
где певали мессы только соловьи
в закоулках леса тихо меж собою
шли
Дож и догаресса встретили принцессу
там, где пели мессы только соловьи
где зеленым лесом тихо меж собою
шли
– Миленькая крошка, – дож промолвил скупо:
– Где твои родные, слуги и пажи?
тайная дорожка да ветвистый купол
тихо потакали
лжи
Знает только ветер да лесные эльфы
как блестели остро скользкие ножи
больше нет принцессы. Дож и догаресса
правят маскарадом
лжи
***
Я спасусь. убегу
от кручины росистой
по террасе тенистой
из плюща с остролистом
в древний замок дожей,
золотых одалисок
Дульсинеей, Белиссой,
Беатриче, Лаурой…
перелетною трелью
нежной Пана свирели,
сладкой лирой Амура.
Я впорхну в этот зной
шелестящей портьерой,
скрипом шахматных плит
у дверей адюльтера
и растаю, смеясь,
в фижмах и кринолинах
амазонок невинных…
***
Покой. Пустота пустот.
С тобой. Только ты – не тот.
Придешь – окуну перо,
ну, что ж, наскребу: "Прошло".
Серо. Небо – пошлый Пан,
дудит себе, не следя частот.
Не труб твоих серебро поет,
Печаль моя, а тростник пустот.
Покой. Без него – с тобой.
Не-жизнь, не-тоска, не-грусть.
Ничто. Только мерный бой
часов. Умираю. Пусть.
***
Маслена
Грешным делом-праведным
масленицей на тростинке
кАпель не счесть в капЕль
лучиков горсть у солнышка
пригоршней горькую
сладкую и соленую
долю. Платок комкаю
покургузка спаленная
Выела сердце поедом
прокатила на дровенках
ведрами – полными
кОврами – плетеными
проводила красное
ввысь, чтоб яростней
и пошла шуршать соломинка –
в темную…
***
Архангельск
Я спою тебе песню, которую мне напевали
Унылые струны трамвайных архангельских рельс.
Я сплету ее косы из моей корабельной тоски
И из черного кружева волн с бахромой шелестящего льда,
Тех волн, что встречали Антанту и выпили белую кровь.
Из тарана тяжелой и злой артиллерии туч, угрожающих тонкому флюгеру.
Из тоски и из боли пронзенных ветрами криков отчаянных чаек
Все в тех же – из пакли времен – отсыревших витых париках,
Что скрывали счастливые тайны судеб якорей, маяков, капитанов и верфей…
***
Тоску зеленую, забубенную
Разлейте зорькою
По полям,
Коврами травными – волнами плавными,
ДорОгой маревым
кораблям.
Пусть с ветром ластится, пусть поле застится
Моей кручиною
До краев.
Тоска зеленая – клеймо каленое,
Огонь в цвет маковок
Куполов…
***
Вскрывать стихи как вены
Одним ударом бритвы
Поганых странных судеб
Нелепым поворотом
Вскрывать стихи как мысли
Прожженные до стона
И бить в полночный бубен
По вскрытым мыслевенам
Отчаяние – карма
Пожизненная пытка
Без продыху без пауз
Жестокий бритвобубен
Вскрывать стихи как сердце
Возьми его – руками
Из рук польют кровьслезы
А сердце бьет стонбубном
***
Звездными арабскими ночами,
отгремев, закончились бои.
Воплотились души. И в молчаньи
только трели, трели, соловьи…
Муэдзин ползет на башню ловко,
расставляет стереоколонки,
скоро разнесется по округе:
– Ал-л-а-а-ах акбар, друзья-подруги!
Хорошо арабскими ночами
по кальяну жахнуть, над шатрами
разливая пряный дым услады,
где ж вы, мои райские наяды!
Мы Аллаху отдали, не каясь,
душ пятьсот в полуденном сраженьи, –
те в раю, а мы тут – в пораженьи,
в дуло всей Америке уставясь.
Правоверные, скулить не станем!
нам Аллах всего лишь дал отсрочку…
Муэдзин свой коврик расстилает,
подключает к соловьям примочку…
***
Ароматы Азии
Из Турции близкой – рукою подать!
(лишь понт переплыть да товар наценить) –
"Поющих ветров" муэдзин-благодать,
Кальяна узорно-вальяжная сыть.
Как, море, глазам твоим прихоть идет
Распахнутых веером волн кружевных,
Монист, отбивающих ритмов не в счет
На бедрах красавиц. От слез пелены,
Глаза застилающей, только светло.
Привет тебе, Азия, дикий гарем!
Я евнухом бдительным – скулы свело –
Твоих ароматов храню Вифлеем…
***
Шаг за шагом ползет
Камера глаз –
Шарит.
Вот собачий помет –
Припорошенных фраз
Саммет.
Вот трилистник следов –
Зябких грачей
Поиск.
Как я долго ничьей
В сумраке снов
Роюсь!
Как я долго ищу
В тропах таких
Смыслов!
Как я долго прошу
Дней не слепых –
Чистых.
***
Дай мне – пальцами – лица его коснуться,
По точеному – детально, словно Вейден,
Его профилю пройтись касаний кистью;
Дай мне голоса услышать звук гортанный,
Тихо, четко и отрывисто скользящий
По души моей щипковому клавиру.
Это будет удивительное рондо:
Книксен, пауза и первая фигура.
Это будет восхитительная точность:
Тайных помыслов и дум изображенье.
Дай мне только прикоснуться и услышать,
Дай мне только оторваться и взлететь…
***
Отчего же – черной мутью, жухлой травью
Под трясиною – под хлябью-тростником
Хлипко хлюпаю, вихляю и лукавлю,
Топко топаю – по торфу плавником.
Отчего же длинной ивовой косою
Хлестко хлещет по щеке моей весна,
Лыком-розгами… рябою и босою –
Только в памяти. Бледна и зелена…
Потому что замороченно-казанской
Черной чернью сиротинной и смурной
Ятаганом-сЕрпом лунным, шамаханским
Лик твой кружит и туманит предо мной.
Потому что неприкаянно-далеким
Черным ворогом кружит твоих шатров
И красавиц тонкоталых, волооких
Сонм сезамный – дико-пламенный покров.
В эту мутную водицу-чаровницу,
В этот морок-рябь-воронку-кутерьму
Погружаюсь…не забыться, не напиться –
Горько-слезно, черно-чур меня! – во тьму…
***
Тонкострунно, балеринно – на цыпочках,
Будто в тающем тумане межа,
Разложила тихих дней своих выточки
По дорожкам-стежкам, шелком шурша.
Аккуратно – не спугнуть понапрасну бы,
Чтобы ровненько ложились стежки,
Чтобы солнушко ласкательно-красное
Жаром нежило от щедрой руки,
Чтобы реки омывали протоками,
Очищая твою суть до нутра,
Ветры в дар сулили звоны высокие
И росою посыпали с утра
Стоп твоих, моя земелюшка-матушка,
Самый щедрый и прощательный свет…
Наряжу себя в красивое платьюшко –
Передам Ему поклон и привет…
***
Устав печалиться и перемалывать все «за» и «про» –
Пустопорожнее, гнилое-талое своё «добро»,
Устав затравленно рыдать в полуночи о зле судьбы,
От чёрной падали, от навий-пагубы и ворожбы,
Устав доказывать, что стою малого хотя б на длань,
Устав навязывать свет-богом данное… (чертовка, дрянь),
Слагаю копии, снимаю пОкровы – нага душа
Хоть и негожая, хоть без помазанья – да хороша.
Срываю начисто, стираю набело её мятеж –
Мой всестрадательно-всеобвинительный смешной падеж…
***
Прощание с летом
Спасибо, лето, за твой прицел и залп в десяточку –
жару по экватору,
Твой полуденный самострел из-рекошетил меня, нажав на курок
Садовою лапою.
Спасибо за запахи душных трав, за въевшуюся по локоть
Чернозема смоль,
За радость не знамых дотоль забав: взойдет-не взойдет патиссон, –
Твой смешной карамболь.
Спасибо за цинний, жасмина цвет, за сливы, что гроздьями ветви гнут,
За пенку с варенья и банок строй (не спутать бы, с косточкой – там иль тут).
Так хлопот твоих – сверхмирских, земных, мне там не хватало – в моем аду,
А нынче махнет трясогузка – вжик! – на грядке хвостом в сверхземном саду –
И – вот я погрязла в твоих лучах, по пояс в траве, по колено – дерн,
Сожги в невесомый и тщетный прах. К подножью – звезду, в изголовье – терн…
Спасибо, мой летний пахучий сад, что ты не оставил меня –
одну,
За крик петухов в полуденный лад, и за
последующую
тишину…
***
Мистический Питер
Блуждаю в ночи по твоим галереям –
Мансарды в лилеях, лакеи в ливреях,
Как будто Лажечников кистью прошлепал –
В витках стеариновых шелест и шепот,
И голые ветки в гранитных аллеях
Решеткой чернеют и небом бледнеют…
И строй валунов у сусальных фонтанов,
И вьюга ветров в такт цепям и арканам,
И львиные пасти, и крылья горгульи
Провалом колодезным сон мой замкнули.
Балтийские фьорды, прозрачные ночи
Влекут, засосав, жарят, жгут и морочат…
***
Из цикла «Марине Цветаевой»
2
Я бы тебя выпестовала – не выгнала,
Я бы тебе волю дала – гни, что хошь!
Ты для меня – скользкая, мокрой выдрою,
Я для тебя – твердая, кремень-нож.
Быт с бытием в память твою – вынесу,
Горы посуд вымету вон – стерхами.
Горы забот мимо пошлю – в адовы
Топи болот, вычищу дно – вЕрхами.
Лишь бы была, лишь бы плела – кружевом
Нити стихов, горы поэм – в плен томов.
(вариант: нити стихов – лишь бы не тлел тлен томов)
Я для тебя вмиг разорву дюжину
Рабских оков, только найди дом домов…
Лишь бы горел страсти твоей полымем
Дух неземной, жаждой любви – ветрами!
Дай мне ладонь, я разгоню морок дней
Бесплатный фрагмент закончился.