© Роальд Алякринский, 2021
ISBN 978-5-0053-1307-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Вместо предисловия
Двое русских (В. Путин, А. Навальный) + третий
В бане, после крещенского окунания в прорубь, двое голых русских с ощущением счастья захлебывались горячим паром.
– За что ты меня приказал отравить? – спросил один.
– Тебя? – сплюнул второй. – Врешь! Просто сказал: «Чтоб он сдох, сволочь!»
– Врешь ты, Владимир Владимирович, а не я, – возразил Навальный. – Твои кэгэбэшники умные. Поняли, что тебе надо.
– Умные? – Путин отбросил шайку, из которой, по советской привычке, хотел выплеснуть кипятку на голову. – Да были б умными, как в СССР, мы с тобой в одной парилке не повстречались бы!
Слегка приоткрытая дверь в парную еще более приоткрылась и просунутое старческое с оттенком бодрости лицо проговорило:
– Это я вас здесь разместил.
– А кто вы такой? – спросил Навальный.
– Автор книги «После коронавируса – СССР», – ответило лицо.
– Зачем СССР? – спросил президент, пропуская тепло одетого пожилого человека в парилку.
– Ну, во-первых, – проговорил тот, слизывая пар с губы, – чтобы не было тех несправедливостей, о которых нас господин Навальный объективно и, надо сказать, отважно информировал…
– Во-вторых, – помолчав, продолжил он, – чтобы исполнилось и на сегодняшний день актуальное: заводы – рабочим, земля – крестьянам, мир – народам…
– Что-то должно быть и, в-третьих, – нетерпеливо перебил его президент.
– Да, товарищ Путин, – ответил вошедший. – Чтобы Россия осталась самостоятельной, отвергла «глобальный порядок» США, чья армия уничтожила в его защиту миллионы жителей Южной Америки, Кореи, Вьетнама, Югославии, африканских и других стран. Чтобы Россия не болталась на веревочке у дяди Сэма так, как болтается сегодня бывшая советская красавица Украина. И не отправляла детей своих на Запад посудомойками, проститутками, перерожденцами… как говорится в анекдоте из моей книги.
– Так ведь именно этого Навальный для нас, русских, и хочет, – сказал Путин.
Пожилой автор вздохнул и, стерев пот со лба, вышел из, по правде говоря, им же придуманной парилки.
«Россияне никогда не объединятся!» – пришло ему в голову.
Однако морозный воздух взбодрил его, и он сам себя опровергнул: «Объединятся, когда узнают, что мой СССР – это наш новый, избегающий экстремизма, Союз Справедливых, Самоуправляющихся Республик».
Роальд Алякринский
Мне 88 лет. Но жить еще хочется. Тем более чтобы узнать, какая новая эпоха наступит после пандемии, как будут жить внуки.
9 мая 2020 г. В. Путин сказал: «Мы непобедимы, когда мы вместе». Все согласны, но засидевшиеся дома граждане РФ сомневаются: «Как, например, объединятся малоимущие жители страны с топ-менеджерами?» Многие пожилые люди говорят: «В СССР, несмотря на его недостатки, мы были более сплочены, чем сейчас. Как было бы хорошо его восстановить!». Некоторые вспомнят диссидента Зиновьева, который, будучи высланным из СССР и, пожив на Западе, многое понял и написал: «Все лучшее, чего достиг русский народ на протяжении своей истории, в советский период было сохранено и приумножено».
О преимуществах СССР не только кричат на своих кухнях «Сталина бы сюда!» обозлившиеся на российскую преступность мужики. Недавно Президенту послали обращение десятки ученых, известных общественных и государственных деятелей РФ, ратующих за советскую систему образования и протестующих против нынешней ее цифровизации. В обращении предполагается возможность советской системы стать преимущественной для всего интеллектуального человечества, без чего невозможно его дальнейшее развитие.
О бесспорных достижениях СССР нередко говорится и нынешними российскими властями, и из-за границы.
Почему же тогда СССР проклинают братья-славяне из Польши, Болгарии и даже такие же как мы украинцы?
Они отравлены западными пропагандистскими помоями, которые еще со времен Геббельса льются на СССР, а теперь и на новую Россию.
Может быть, мне удастся ослабить эту отраву правдиво излагаемыми фактами. А обладающим хорошим чувством юмора украинцам помогу, с помощью недавно услышанного анекдота, понять, что Запад может быть и похуже Востока.
Киевлянин жалуется на соглашение об ассоциации Украины с Европейским союзом: старшего сына-инженера приняли в Риме работать посудомойкой, дочь в Париже – проституткой, младший же вышел замуж за немца в Берлине. А во всем, говорит, москали виноваты: твердили, что не нужен нам Евросоюз. Знали, хитрые, что мы всегда все наоборот сделаем!
Недавно, на Кипре разговаривал с работавшим там румыном. Спросил:
– Как сегодня твои соотечественники на родине поживают?
– Румыны? – переспросил тот. – Там их уже нет. Осталась армия да чиновники. Остальные – в Западной Европе.
Я часто бывал в Польше. Был на судостроительном заводе имени В. И. Ленина в Гданьске, где делали прекрасные пассажирские лайнеры для СССР, других стран и где работал знаменитый недруг социализма – Лех Валенса. Мечта Леха осуществилась. Польша стала капиталистической и перешла от опеки СССР к опеке со стороны США.
Вот только завода уже нет. Посещая Гданьск в совсем недавние годы, видел вместо завода полусгоревшие развалины.
Схожая ситуация в Латвии, где от «флагманов советской промышленности» (ВЭФ, РВЗ, РЭЗ) мало что осталось.
Капитализм и его главный оплот США не допускают конкуренции.
Капитализм или социализм? Что лучше?
Тысячи неплохо оплачиваемых ученых и пропагандистов доказывали, что социализм лучше капитализма. Но намного щедрее вознаграждаются за свои труды еще более многочисленные специалисты, которые утверждают обратное. При этом населению внушается то, что диктуют корыстные интересы рыночных экономик и обществ. Делается это с таким искусством, что население этому верит.
Мне нравится слушать неоплачиваемые, более интересные и откровенные, чем платные, мнения по этой теме, которые постараюсь далее изложить поувлекательнее и, если получится, не без юмора. Изложу и свои личные соображения. Они кого-то удивят. Однако прошу учесть, что основаны они лишь на надежно проверенных правдивых фактах.
Я – простой человек. Ученых титулов не имею. Однако, закончив московский Институт иностранных языков и политкурсы в Краснодаре, плавал в океанах не только матросом, но и первым помощником капитана (помполитом), занимал высокие должности в международных морских организациях, побывал в десятках стран, общался с тысячами людей. Еще и сейчас работаю заместителем председателя Международной лиги «Забота о моряках».
Мысли, изложенные мною в опубликованных книгах, статьях, чаще не мои, а моих близких (родителей, друзей), к которым причисляю наших великих предков-гуманистов.
Обладая обширной и, что важно, независимой и искренней информацией по излагаемой теме, я пришел к выводу: нам необходим СССР, но не старый, а новый, под названием Союз Справедливых Самоуправляющихся Республик.
Справедливое, самоуправляемое общество будет по-настоящему единым в намного более сильном и дружном, чем сейчас, государстве, которое избежит предсказываемых многими несчастий, связанных как с ожесточением изнуренных карантином людей, так и с русофобией зарубежных врагов.
Прожил я в СССР 58 лет. Видел много хорошего, но немало и плохого. Хочу об этом написать. И пусть читатель вместе со мной рассудит, что нужно и что не нужно брать с собой для возможно грядущего после коронавируса нового, еще более дружного, чем прежний, СССР.
Начну с милиции, которую многие вспоминают по великолепному «Дяде Степе», описанному С. Михалковым. Были в СССР и такие, очень милые, охранники порядка. Но мне вспоминается бывшая в ходу поговорка: «Ты человек или милиционер?». Не всегда служившие в милиции работники были культурными. И вот отрывок из фельетона моего отца – ответственного секретаря газеты «Новороссийский рабочий», опубликованный в местной газете в 1931 году под названием «Дай-ка в кастрюле поворошу!»:
*В конце см. список источников, откуда взяты приводимые здесь отрывки.
«Городская столовая №1. Милиционер проверяет выходящих оттуда ее работников, не украли ли продукты:
– Стой! Стой все разом! Теперь подходи по одному… Это что у тебя – обед? Разрешение есть? Ну, есть так ладно. Дай-ка все-таки в кастрюле поворошу! И ворошит. Прямо рукой. Хоть бы вилкой вооружиться догадался! Потом ворошит в карманах, заглядывает даже в папиросную коробку…».
Отец спрашивает: «Неужели администрация предприятий во главе с их заведующими не дошла еще до точки в извращениях политики партии и государства?»
Западной внешней интеллигентности в СССР явно не хватало.
А вот мои воспоминания из более позднего времени… Однажды вечером в Красноярском аэропорту мне понадобилось сходить в туалет. Но даже и приблизиться к этому заведению, расположенному рядом с аэропортом, оказалось невозможно из-за огромной лужи, зловония и сплошной тьмы.
Свет здесь, поблизости от чуть ли не самой большой в мире гидроэлектростанции, почему-то не горел ни в самом туалете, ни на прилегающей к нему территории. Зато из этого мрачного угла хорошо просматривались светящиеся над аэропортом гигантские буквы лозунга: «Вперед, к победе коммунизма!»
Надо было слышать, с каким злобным вдохновением ругались, обходя зловонную лужу, пассажиры, прибывшие из разных краев огромного и великого Советского Союза, облегчая себя в отсвете букв сияющего призыва! А ведь действовал Красноярский обком КПСС, сидел в своем кабинете начальник аэропорта, сидела на своих местах могущественная партийная и советская номенклатура, призванная делать все для блага народа. Сидела, но этого не делала.
Что в первую очередь делали многие руководители, пересаженные на более высокую ступеньку номенклатурной лестницы? Благоустраивали свои кабинеты, меняли квартиры, дачи.
В магазинах периодически пропадали то бюстгальтеры, то сливочное масло. Очередь стала чуть ли не символом страны.
Верхний же этаж власти пользовался так называемыми «пайками» – питался недоступными «простому народу» продуктами.
В конце концов оказалось, что многим руководителям было мало того, что они имели. Они жаждали большей свободы. Не для народа, а для своего редко, но все же иногда наказуемого воровства. Отсюда – измена. Отсюда – развал страны.
Были и по-настоящему преданные идеалам социализма партийные руководители, о которых драматург А. Гельман сказал: «Речь идет не просто об отдельных стойких личностях, об отдельных гуманистических эпизодах: речь идет именно об исторической линии, нравственной линии в истории нашей партии. Мы просто плохо знаем эту сторону истории нашей партии, мы почти совсем не знаем ее героев, настоящих святых нашей партии».
К сожалению, победили не эти люди, а те, кого Д. Мережковский назвал «грядущими хамами».
Может быть, это не обидно, а смешно, но не столь уж значительное советское хамство поразило мою бабушку – дочь состоятельных родителей – когда на свет появился в Новороссийске автор этих записок. В местном ЗАГСе в 1932 году не оказалось нужного бланка. И выдали «Свидетельство о смерти». «Смерти» зачеркнули. Написали: «рождении». Мама, в отличие от бабушки, только посмеялась: «Он у меня очень живым родился. Вместо обычного „Уа“ закричал „Ура!“ Долго жить будет!»
Завершаю рассказ о плохом советском прошлом словами моего друга о том, кого на моей Родине сейчас многие превозносят, но значительная часть населения ненавидит. И это – одна из причин отсутствия единения моих соотечественников, того, что В. Путин назвал условием нашей непобедимости.
Давнему моему другу – писателю С. Жидкову присвоили после рождения имя «Сталинир». Еще при жизни И. Сталина он поменял его на «Станислав».
В марте 1953 года, когда сообщили о смерти вождя, мы с ним – студентом, как и я – шли по солнечному Арбату.
– Как же теперь без сильной руки? – сказал я.
– Болван! – отозвался старший друг, недавно демобилизованный из армии, – Его рукой Тухачевского расстреляли, других маршалов. А Блюхер от пыток в Лефортовской тюрьме помер. Из-за этого Гитлер и начал блицкриг в сорок первом. Так и сказал: «Нужно воевать, пока кадры не выросли вновь».
Я молчал. У друга мать – преподаватель марксизма-ленинизма. С Ворошиловым запросто беседовала. Где уж мне до их семьи! Они, конечно же, больше меня все знают.
– Гитлеру он больше верил, чем советским разведчикам, – продолжал Станислав. – Когда тот стал нас громить, так удивился, что в себя прийти не мог. Еле-еле его Молотов с другими в чувство привели…
Навстречу нам шли старик со старухой и малыми детьми. В изношенной одежде, лаптях.
– Он и деревню закрепостил, – взглянув на голытьбу, продолжил друг. – Паспортов не дал. За деревья налог стал брать. Их и попилили все…
Мне вдруг пришли в голову красивые песни и картинки колхозного благополучия из выпущенного при И. Сталине фильма «Кубанские казаки». И тут же – моя поездка в кубанскую станицу Раевку под Новороссийском. Нас, семиклассников из этого города, послали помогать станичникам. Тамошняя бедность нас поразила. Мы добросовестно пропалывали посадки свеклы и получали взамен кукурузную похлебку. Но кукурузная мука скоро кончилась, и мы «с голодухи» удрали в город.
Друг стал говорить о шизофрении вождя, о запрещении им показа второй серии фильма «Иван Грозный», где по воле его гениального режиссера
С. Эйзенштейна осужденный за неимоверную жестокость историком
Н. Костомаровым царь раскаивается в своих безумных деяниях…
Нашу со Станиславом беседу я вспоминал, когда ознакомился с докладом
Н. Хрущева на ХХ съезде КПСС. Нынешняя КПРФ этого съезда не признает. Хрущева ругает. Но многие ужасные факты из его доклада опровергнуть не может. Не может объявить родственникам реабилитированных при
Н. Хрущеве жертв массовых репрессий о том, что эти репрессии были справедливыми. Это понятно всем здравомыслящим людям, даже если никого в их семьях без причины не мучили и не убивали.
Недавно В. Путин и А. Лукашенко открыли памятник советскому солдату под Ржевом. И правильно сделали. Этим они слегка умалили грех генералиссимуса Советского Союза, намеренно замолчавшего подвиг, по разным данным, то ли семисот тысяч, то ли двух миллионов погибших там при защите Москвы наших плохо вооруженных солдат, сражавшихся с могучим Вермахтом, и их командующего генерал-лейтенанта Михаила Ефремова, который застрелился, чтобы не попасть в плен.
Это, а также пытки и смерть профессора Д. Плетнева и врача Л. Левина, которые отказались подписать ложные заключения о смерти от аппендицита застрелившейся жены И. Сталина, заставляют меня не верить измышлениям о «справедливости» превозносимого многими вождя старого СССР.
До эпидемии я часто ездил по Москве на такси. Водители были, как правило, пожилые киргизы, таджики, грузины, узбеки… И у каждого я спрашивал: «Когда было лучше? Сейчас или в советское время?». Ни один не ответил «сейчас», все считали, что в советское время жилось лучше. Когда же я напоминал об очередях и дефиците продуктов, они смеялись и говорили, что у каждого холодильники были полны всевозможными продуктами. Все можно было достать. Самый же подробный рассказ о жизни в СССР услышал от водителя-армянина, который вез меня в Новороссийск из Широкой Балки. На мой привычный вопрос он, не задумываясь, ответил:
– Тогда было лучше в сто раз.
Затем, подумав, добавил:
– Нет. В тысячу!
– Почему?
Ответ занял все то время, что мы ехали.
Шофером в новой России стал потому, что не нашел работы по основной специальности. А в СССР был инженером. Получал 120 рублей в месяц. На все хватало. Каждое лето ездил по бесплатной путевке в Минеральные воды. Работали по 8 часов в день, не более. Нормально отдыхал в субботу и воскресенье. Уволить не имели права.
– Своему директору, – с улыбкой рассказывал водитель, – мы иногда на собраниях головомойку устраивали – критиковали за то, за другое. Начальства не боялись. В случае болезни лечились бесплатно, учились —тоже. На детей тратили мало. Наркоманы, маньяки, террористы были редкостью. Относились друг к другу по-товарищески, невзирая на национальность. С соседями дружили. Главное – были уверены в будущем, ни перед кем не унижались, у каждого чувство собственного достоинства было. Не то что сейчас…
Жена в банке работала. Уволили. «За что?» – спрашивает у босса. А тот в ответ: «Банк в ваших услугах больше не нуждается». Оказалось, на ее место свою любовницу взял. В суд обращаться бесполезно. Там всегда – за богатых. Не то что в советское время. Тогда, если кого-то без согласия месткома выгонят, суд заставлял начальство не только принять его обратно, но и выплатить зарплату за то время, что он не работал. А теперь часто и вообще за работу не платят. А иногда часть твоей зарплаты другому отдают, который поподхалимистей, начальству сколько надо отстегивает. И не пожалуешься, не достучишься! Попробуй, достучись до босса! Он в своих хоромах недоступных где-нибудь на шестнадцатом этаже засел. Лифт там только для избранных останавливается. Да ему из Краснодара (краевого центра) за какие-то там заслуги такую зарплату отваливают – вам такая и не снилась! Премии себе, заму да главбуху по шестьсот тысяч выписывает! Опять же за услуги какому-нибудь казнокраду… Приятелю операцию надо было сделать. Хирург говорит: «Вы можете под ножом погибнуть!». Да разве советский врач перед началом операции мог такое обещать?!». А этому, оказывается, «на лапу» дать надо, чтоб жизнь себе сохранить! Я уж не говорю о вредных лекарствах, которые выписывают кому-то в угоду. Продукты – и те, многие, вредные, черт знает из чего делаются. Про былые ГОСТы вовсе забыли…
Он, наверное, продолжал бы и дальше, но мы уже приехали.
Про продукты я вспомнил мнения приезжавших в СССР иностранцев, слова которых мне часто приходилось переводить на русский язык:
– Ваши продукты вкуснее, чем у нас, ближе к природе!
Удивленных восклицаний чужеземцев было великое множество: «Вам землю под дачу бесплатно дают? И даже квартиры? Не может этого быть!», «Я не мог раньше поверить, что есть страна, где отсутствует безработица!», «Как, и за такие сложные хирургические операции вы ничего не платите?!», «Неужели вы думаете, я поверю вам, что за этот прекрасный детский сад с музыкальным классом родитель платит меньше десяти долларов в месяц?!»
Что касается заботы о детях, то ни в одной из капстран, в которых я побывал, такой заботы о них, как в СССР, мне наблюдать не приходилось.
Даже в Финляндии с ее развитым бойскаутским движением местные жители удивлялись, глядя на кинокадры привезенного нами вскоре после ликвидации Советского Союза из Новороссийска фильма. В нем показывалась деятельность не так давно существовавшей там Флотилии юных моряков. В СССР такие флотилии были и во всех других крупных портах. Вовсю работали советские детские железные дороги. Подростки развивали каждый свою профориентацию. Ничего подобного на Западе не практиковалось.
Когда же в СССР этого еще не было, в моем голодном, послевоенном детстве, нас, школьников, бесплатно отправляли в далекие экскурсии по Черноморскому побережью, учили морским видам спорта, не жалели средств на шлюпки, оборудование.
Да, впрочем, и до войны дети были у нас приоритетом, а их мамы окружены почетом. Дорога в славное будущее была открыта молодым, пусть даже бедным, людям. Это они обогнали по ракетам могущественные США, открыли человечеству дорогу в космос.
Мой отец радовался открытию в Новороссийске в 1939 году Дворца пионеров в самом красивом здании города. Отец писал в газете: «Здесь была когда-то Городская управа. От нее осталось только одно большое зеркало. Вряд ли оно за всю свою сорокалетнюю жизнь отразило так много счастливых улыбок, как в один этот вечер» (когда на открытие своего Дворца пришли 350 городских отличников).
Так что же, Сталин все всегда портил? Да нет, не могу я такого сказать. Каждую послевоенную весну из репродукторов раздавались громогласные слова диктора Левитана: «Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза! Передаем важное сообщение!» И граждан СССР информировали об очередном снижении цен на продовольственные и промышленные товары. Все знали, что именно И. Сталин утверждал это ежегодное, ожидаемое всеми радостное сообщение.
И даже мой дядя Коля – муж маминой сестры, заместитель директора московского Гостоптехиздата Н. В. Тихонравов, который в семейном кругу называл вождя «кремлевским негодяем», однажды сказал мне: «Пусть радуется твое комсомольское сердце – Сталину доложили, что в московских банях нет мочалок, он отдал приказ, и мочалки тотчас появились!».
Дядя Коля вообще-то был «белым», а мой отец «красным». За бутылью рислинга, бывало, они целыми ночами спорили, каждый доказывал свое.
В своей большой книге под названием «Нефть» дядя меньше написал о жидком топливе, чем о гениальности вождя, приведшего к расцвету нефтяную промышленность страны. Я как-то спросил его, зачем это?
– Нарочно, мой милый, нарочно, – ответил дядя. – Пусть читатели еще сильнее почувствуют идиотизм, окружающий диктатора. Люди не глупые, во всяком случае, они умнее цензоров.
Как-то в Анконе (Италия), выходя из своего отеля, я заметил у парадной двери мраморную плиту. На ней было написано, что в этой гостинице работал подносчиком вещей будущий вождь самой большой в мире страны И. Сталин. И я подумал, что, кажется, в России нет ни одного памятника, или хотя бы такой доски с подобной надписью, а зря.
Не нужны, конечно, воздвигавшиеся когда-то чуть ли не на каждом углу величественные монументы захваленному еще при его жизни вождю. Но, я думаю, следует вернуть Волгограду имя Сталинград, с которым у И. Сталина связаны его успехи как в Гражданской, так и в Великой Отечественной войне. Вот в США нашли же возможным назвать авианосец именем Гарри Трумэна, хотя, наверное, этим недовольны японские потомки тех десятков тысяч невинных людей, которые в результате его команды погибли мучительной смертью в Хиросиме и Нагасаки. У нас же такая, может быть кажущаяся незначительной, деталь послужит сплочению по-разному мыслящих россиян. Ее оценят поклонники советского вождя. Ведь именно Сталинград во всем мире был символом перелома всемирной битвы против фашизма.
Говоря о «хорошем СССР», мы встретим понимание мыслящих иностранцев. Советские льготы трудящимся, невиданная ранее на Западе производственная демократия в СССР вынуждали капиталистические правительства вводить в своих странах новшества, подобные советским. Да и сама Великая Октябрьская социалистическая революция настолько напугала капиталистов, что в 1919 году была создана Международная организация труда (МОТ), чьи нормы повысили уровень жизни трудящихся во всем мире, ослабили их бессовестную эксплуатацию.
Сказав о борьбе России с пандемией, В. Путин напомнил 22 мая 2020 г. о положительной роли мер, предпринятых правительством нашего молодого государства 100 лет назад, когда разрушенная Гражданской войной страна стала одной из передовых в организации противодействия эпидемиям.
Бесплатный фрагмент закончился.