Даша
– Люблю… – шепчет мужчина, убирая прядь моих светлых волос за ушко.
– А ты меня? – Тяжелое мужское дыхание рвется. Голос подрагивает.
– Да, – выдыхаю и сердце падает вниз. Стеснительно гляжу на волевой подбородок. – Ты меня не забыл?
– Что ты девочка, – голос нежный и мягкий. – Скоро поженимся, – в серых глазах плещется страсть. Ласково улыбается мне. – В твою красивую головку снова лезут глупости?– смеется.
– Уаааааа! Уааааааа! – громкий крик дочери разрывает мой сон на «до» и «после».
Распахиваю заспанные глаза, скатываюсь с кровати.
Сердце распадается на миллион осколков, едва понимаю, что всё что видела, это всего лишь сон.
Обещания.
На душе неспокойно, миллион ножей вонзаются в мою душу. Сегодня пронзительный звук детской сирены «уааа» – слишком необычный, рвет материнское сердце в клочья.
Поспешно бросаюсь к детской кроватке, где спит моё Счастье.
– Есения, девочка моя, что не так? – поднимаю на руки двухмесячную малышку, проверяю подгузник. Сухой. Прикасаюсь губами ко лбу дочери. Теплый, не горячий.
Уже готова вздохнуть с облегчением, что хотя бы нет температуры, но понимаю, что рано радоваться.
Пытаюсь накормить, но дочь не берет грудь.
– Пупсик, что не так? – бессильно плачу. Включаю большой свет, бросаю беглый взгляд на часы. Два часа ночи.
Дотрагиваюсь мягкого живота дочери и понимаю, что что-то происходит. Живот напряженный и горячий.
Рыдания прорываются наружу. Я совсем не готова к подобным трудностям. Паника растекается по крови.
И темная холодная ночь окутывает меня, заставляя трястись и ежиться от страха.
Пытаюсь внушить себе, что слишком остро реагирую на ситуацию, на самом деле всё не так страшно, как малюет черт.
Глажу малышку по макушке.
– Доченька, почему ты не умеешь говорить? Рассказала бы маме, что у тебя болит.
Боль и страх застревают в горле.
Прожигаю молящим взглядом стену, где, за бетонной кладкой, в другой комнате спит мать с отчимом.
Обида царапает сердце. Почему я не могу обратиться за помощью к родной маме?
Делаю шаг в сторону двери, тут же вспоминаю перекошенное лицо отчима.
Родила, не спрашивала. Вот и решай свои проблемы сама!
Мотивы предательства родных не дают мне вздохнуть полной грудью.
Есения продолжает громко плакать и я забываю о матери, бросаюсь утешать дочь.
– Заткнитесь!! – рычит отчим Олег, влетая как ураган в комнату. Выключает свет и уходит прочь, даже не взглянув на малышку.
Она для него как помеха, игрушка, умеющая говорить. Он даже не видит в ней маленького живого человечка.
Кусаю губы, запрещаю себе плакать. Всё равно никто не пожалеет, зато порадуются моей беде.
Набираю на телефон «03».
Вызываю скорую помощь, другой у меня нет.
Врач приезжает ровно через десять минут, осматривает малышку, в серо-голубых глазах которой застыли слезки. Ставит диагноз. Сидит за столом, супится на меня, поглядывает искоса.
– Что же вы мамаша не опытная такая! Неужели нет бабушки? Там в коридоре женские туфли стоят, – смотрит на меня, прищурившись.
– Я… – подыскиваю правильные слова. – Квартирантка. Снимаю.
Как же больно. От этой лжи. От того, что я виновата в том, что дочка сейчас страдает. В мое молоко затесались неправильные продукты.
– Что ели на ужин? – женщина в медицинском костюме глядит исподлобья.
– Что нашла, то и съела, – мямлю едва слышно.
– Точнее!
– Лапшу… с острой приправой.
– Вы как ребенок!!! – возмущается на меня. – Сколько вам лет?
– Двадцать… исполнится через неделю, – отвечаю, пряча тонкие пальцы за спиной.
Врач дает умные советы по питанию. Считает меня настолько глупой? Думает, я не могу в интернете прочитать?
– Нежирные сорта мяса, рыба, фрукты, овощи, кисломолочное. Вы так питаетесь?
– Да, конечно… – улыбаюсь фальшиво.
Педиатр проводит манипуляции, дает рекомендации, уезжает, оставляя меня наедине с грустными мыслями.
– Всё хорошо! – глажу успокоившийся животик маленькой. Заглядываю в ее любимые, покрасневшие от плача глазки.
Уставшая Сенечка тут же засыпает, оставляя меня совсем одну в этом паршивом, злом мире.
– Слава Богу! – глажу пушок на ее головке, облегченно выдыхаю. Выключаю свет и иду на кухню, где уже горит свет.
– Разбудила весь дом! – шипит на меня Олег, сидящий за столом. В боксерах и майке, растрепанный, как обычно. Бросаю взгляд на раковину – пустая рюмка. Уже успел отметить пробуждение.
Даша, не обращай на него внимания! – читаю себе ежедневную мантру.
Как же достал его неопрятный вид. Борзый взгляд.
Делает вид, что он грозный чел, царь зверей. Окатывает меня ледяным взглядом, делает вид, что он – человек, а я -ничтожество.
Не хочу с ним общаться!
Открываю холодильник, ищу что-нибудь съестное на завтрак на полке у мамы.
Вчера я не выходила в магазин, припозднилась с работой на маркетплейсе, поэтому и съела этот злосчастный доширак с приправами.
Мне двадцать лет, я молодая мама. Деньги на еду стараюсь экономить. Иногда совершаю ошибки, потому что учусь всему сама на собственном опыте. Другого у меня нет!
– Эй! – грубый окрик отчима бьет в спину. – Что ищешь в чужом холодильнике?
– Я только… – не успеваю договорить, Олег поднимается тяжело, подходит, накрывает огромной ладонью мою набухшую грудь.
– Отпусти! – вся дрожу от негодования и страха.
– Я тебе не подхожу? – невесело усмехается. – Разве такие как ты, выбирают с кем спать?
– Какие «такие»? – шепчу с обидой. Растерянно смотрю на его грязную лапу. Нервно сглатываю. Сердце долбит в ушах так, что адреналин, разбежавшийся по венам начинает меня душить.
– Шалавы!!! – выплевывает мне в лицо грубо.
– Что ты такое говоришь? – живот сжимается от страха. Не готова общаться с пьяным отчимом один на один. – Я родила Есению от любимого человека!
– От любимого? – невесело усмехается. – Спать с заезжим командированным, это теперь так называется?..
– Он не такой! – защищаю отца ребенка.
– Послушай девочка! – отчим переходит к угрозам. – Если не хочешь любить меня, тогда я не обязан тебя кормить. Езжай к нему! Достала! Неблагодарная тварь! – на этих словах отшатываюсь, жду что прилетит. – Сидишь на моей шее, скулишь, что нуждаешься в помощи. Дочь твоя воет по ночам! Сама не даешь мне, так дай хоть матери заняться сексом! Ни поспать, ни потрахаться!
Глаза у Олега дикие, зрачок полностью поглотил радужку. Трясусь от страха. Знаю, что ждать помощи от матери глупо, всё же делаю попытку.
– Мама! – кричу на всю квартиру. И отчим обескураженно смотрит на меня. Не верил до последнего кобелюка, что я открою рот.
– Что здесь происходит? – мать появляется на кухне в самый разгар выяснения отношений. Оценивает ситуацию, принимая решение, на чьей стороне она будет.
Только сейчас до меня доходит, что выгляжу я раздетой. На мне шорты и майка, обтягивающая набухшую грудь (Сенька так и не поела, уснула голодной. А я не сцедила молоко).
Олег притих, смотрит на жену покорно. При этом продолжает держаться за мои груди огромными ручищами.
– Иждивенка! – выплевывает мать, как всегда вставшая на сторону мужа. – Нарочно ходишь по квартире голая? Я же тебя предупреждала! – мать с перекошенным лицом швыряет в меня полотенцем. – Заигрываешь с моим мужем!
– Мама, ты всё неверно поняла. Я не успела одеться. Думала, на кухне никого нет. Ночь же, – защищаюсь сквозь слезы. Боль от несправедливости ранит меня до глубины души. Почему мама меня не любит? Почему она всегда во всем винит меня?
– Не морочь голову! Пошла вон! Убогая!
Убегаю со слезами на глазах.
У этих недородителей априори во всем виновата я, доказывать обратное бесполезно. Сейчас они тяпнут по рюмашке и баиньки до обеда.
А мне еще работать до утра.
***
Спустя неделю
Даша
– Дарья, выселяйся! Мы продали квартиру, – сообщает радостно мама.
– Как это? – падаю на стул, ошарашенно смотрю на родителей.
– Вот так!! Достала ты нас. Покоя не даешь на пару со своим волчонком.
Новый виток ощущений захлестывает меня. Мать не может так жестоко поступить со мной, когда я и ее внучка остро нуждаемся в поддержке.
К сожалению, суровый взгляд матери сообщает о том, что она уже всё решила.
– Но это папина квартира! Мне тоже принадлежит доля. Ты ведь дашь мне мою часть денег, чтобы мы могли снять комнату?
– Нет! – выдает борзо.
В ужасе срываюсь с места, хватаю мать за пояс.
– Не поступай так с нами. Мы твоя семья! Не он.
– Завидуешь моему счастью? – смеется мне в лицо. Он – моя семья, а ты иди, создавай свою! – мама наливает себе золотистый напиток с пузырьками, отмечает сделку. – Езжай к своему москвичу. Он наверняка ждет тебя и своего отпрыска.
– Спасибо за совет… – молча ухожу собираться.
Через три часа уже вхожу с дочкой в здание вокзала.
Есенька уснула у меня на груди, удобно устроившись в переноске – рюкзаке-кенгуру. Спит безмятежным сном, лишь иногда ее светлые реснички подрагивают, напоминая мне о том, что где-то на свете существует безмятежность.
Подхожу к кассе, снимаю рюкзак, бросаю на пол, туда же аккуратно укладываю сумку с ноутбуком. В нем вся моя жизнь, мой единственный заработок, на который мы живем с дочей.
– Девушка, нам билет из Курска в Москву в одну сторону, – сообщаю кассирше. Рассчитываюсь, наклоняюсь, чтобы собрать вещи.
– Ой! Кто-нибудь видел ноутбук? В серой сумке, – с диким ужасом смотрю по сторонам.
Люди безразлично пожимают плечами, дают запоздалые советы: – Надо внимательно приглядывать за вещами.
– Беги за вором! Туда! – сердобольная женщина показывает в сторону эскалатора.
На автомате делаю три стремительных шага, и Сенька начинает ворочаться у меня на груди.
– Доченька, прости, – останавливаюсь.
Понимаю, что не в том положении, чтобы бегать по залу за преступником с дочерью на руках.
Боже! Надеюсь, хоть конверт с накопленными деньгами на месте!
Снимаю рюкзак, проверяю.
Пусто. Конверта нет.
Кто и на каком этапе меня обчистил, не знаю.
Беззвучно плачу.
Времени на полицию и на слезы у меня нет. Поезд отходит через десять минут.
– Надеюсь, папка купит нам ноутбук! И мы с тобой заработаем на жизнь. Мы же умницы! – утешаю себя и проснувшуюся дочку. Целую ее в теплый родной лобик.
Даша
На улице лето. Солнечный зной подгоняет в спину. Москва встречает приветливо. Заходи в метро, едем до Кропоткинской. Никто не уступает места, но я не сержусь. Мне все в радость, даже эта немного мучительная поездка с «утяжелителями».
Приехали, объявляют нашу станцию.
Выхожу из метро на улицу, внимательно осматриваюсь.
– Какая красивая церковь! – достаю телефон, фотографирую себя и дочку рядом с белокаменной красавицей.
Ровно через пятнадцать минут уже подхожу к шикарному серому шестиэтажному дому через дорогу. В подъезд проникаю шустро, пока дверь не закрылась за жильцом.
Пешком поднимаюсь на третий этаж, замираю перед бронированной дверью.
Вдыхаю теплый воздух, и легкие плавятся от страха, а пол уходит из-под ног. Сжимаю двухмесячную Есению покрепче.
Не верится, что скоро увижу того самого мужчину, что обещал жениться, уговорил начать новую жизнь, а потом исчез, сказав, что заболела мама, и он обязательно к нам вернется, когда она поправится.
– Здесь живет наш папа! – разговариваю со спящей дочкой, нажимая на дверной звонок. Звоню долго, настойчиво.
Слышу торопливые женские шажочки, неумолимо приближающиеся к двери.
Считаю до трех, собираю по крупицам куда-то убежавшее мужество.
Наконец дверь распахивается и серые глаза женщины врезаются в мою дочурку, которую я держу у себя на груди в переноске.
– Вы кто? – выдавливает удивленно хозяйка квартиры.
– Даша. – В упор гляжу на красивую женщину.
Под пятьдесят, стройная, с короткой мальчишечьей стрижкой, с гладким лицом и мелкими морщинами у глаз.
Надеюсь, в ее возрасте буду выглядеть также круто!
– Даша, вы к кому?.. – в черных зрачках отпечатываемся мы с Есенией.
– К Цареву, – говорю бодрым голосом, и улыбаюсь.
– Понятно! – выдает едко женщина. Тяжело вздыхает, недовольно морща носик. – Так понимаю, подарок ему? – указывает глазами на ребенка.
Киваю радостно. Как хорошо, что она сразу меня поняла.
– Можно посмотреть? – делает шаг навстречу, убирает уголок одеяльца с лица малышки. Внимательно разглядывает.
– Носик, губки, лобик, всё как у Царева!
– Похож, – слышу, как эхо собственный голос, наполненный гордостью. – Глазки серые как у папы. Скоро Есенька проголодается, проснется. Увидите! Большие, дымчато-серые с зелеными крапинками.
– Ну да, ну да. Заходи! – женщина неохотно отходит в сторону, пропуская нас с дочкой.
Едва успеваю раздеться, расположиться с ребятенком на диване в просторной гостиной, как Есения извещает о пробуждении громким голодным звуком:
– Уааааа! Уааааа!
Достаю из рюкзака подгузник, это предпоследний. Назавтра у нас нет ни одного. Не знаю, что будем делать. Вся надежда на отца Сенечки.
Меняю подгузник, кормлю малышку, и она тут же засыпает.
– Попьем чай, – предлагает Алла, всё это время молча наблюдавшая за моей деятельностью мамочки – наседки.
– Я голодная как бездомная собака, – улыбаюсь широко.
В принципе, я и есть бездомная и голодная.
Заходим на просторную светлую кухню.
Вместо того, чтобы разглядывать убранство квартиры, изучаю женщину.
Кем она приходится моему жениху?
По ее возрасту абсолютно непонятно.
То ли мать, то ли старшая сестра. Одно мне ясно – Царев о ней ни разу не рассказывал!
Даша
– Алла, я дома! – громкий мужской голос врывается в мой мир и заставляет мое сердце биться сильнее.
Сидим с Аллой на кухне, пьем чай, когда в доме появляется мужчина моей мечты. Свет в моем окне.
Его чарующий голос самый долгожданный звук, ласкающий слух и дающий надежду на будущее.
Вскакиваю с места, чтобы встретить возлюбленного.
Алла одаривает меня негодующим взглядом. Что это с ней?!
Вадим Царев.
Тридцативосьмилетний мужчина.
Профессор из университета.
Моя первая любовь. Мой первый мужчина.
Отец Есении.
Элегантный мужчина заходит на кухню, и я делаю шаг в его сторону, чтобы броситься ему на шею, расцеловать.
Вот она я! Приехала к тебе! Любимый мой.
Но что-то страшное и неприязненное в его взгляде останавливает меня от поспешного броска. Застываю. Удивленно гляжу на него. Он будто отдалился от меня.
– Дарья Артемьева, что вы здесь забыли?! – грозный рык приводит в полный шок.
Мужчина впивается в мою тонкую фигурку грозными стальными глазами. Сейчас он совсем не похож на того любящего мужчину из сна.
– Я не понимаю, – шепчет Алла. – Вы знакомы? – ошарашенно глядит в мою сторону.
– Вадим – отец моего ребенка! – выдаю задушено.
– Как Вадим? – Алла закрывает лицо руками. – Мой муж? Ты же сказала, что отец ребенка – мой сын – Демид!
– Не знаю никакого Демида, – мотаю усиленно головой. – Я не знала, что Вадим женат! – кричу в бессилии кусая костяшки своих пальцев. – Он… он говорил, что свободен, что любит, уехал смотреть мать, обещал забрать меня и нашу дочку из Курска в Москву.
– Что?.. – Алла стреляет в мужа гневным взглядом. – Объясни мне, что эта недалекая особа несет?!
– Я ничего не обещал этой дуре! – оправдывается перед женой мужчина с бледным лицом. – Она не смогла сдать экзамен, вот и решала вопрос «по-женски».
– Какой экзамен? Это же вы… – оглушающее чувство растерянности давит на меня.
– Убирайся отсюда! – рычит на меня, хватает за руки, тащит из кухни.
Громкий плач дочери, раздавшийся из комнаты, приводит мужчину в аут.
– Что это?..
Бросает меня, резвым шагом уходит в комнату.
Бежим за ним.
– Кто это? – тычет пальцем в визжащий кулек.
– Есения – твоя дочь, – отвечаю с тяжелым сердцем.
– Нет!!! Это досадная ошибка!
Страх и боль поглощают все мое существо. Как можно мою доченьку назвать ошибкой. Несправедливо.
– Мне надо поменять Сене подгузник, – бросаюсь к дочери.
Пока меняю подгузник, Вадим бегает из угла в угол за моей спиной, нервно теребит ворот ни в чем не повинной рубахи, что-то бубнит себе под нос.
Мужчина и вся эта ситуация с его обманом и моим нежданным приездом так сильно меня нервируют, что пальцы трясутся как у больной.
Одно неверное движение, и старый подгузник с какашками падает лицом на белый ковер.
– Что творишь?! – орет Царев. И я сжимаюсь в комок.
– Я… я не нарочно, – плачу бессильно.
– Истерику только тут не закатывай! Откуда мне знать, что ребенок от меня?! – задает тут же вопрос, чем вводит меня в оторопь.
– Вы же знаете, что я до вас ни с кем не была!
Наконец, Алла решает вмешаться в наш милый диалог.
– Хватит, не хочу слушать это! – шипит он, хватаясь за сердце. – Сумасшедший дом устроили в моей квартире! – женщина падает на диван рядом с моей дочкой. Глядит на нее сосредоточенно, словно принимает решение.
– Вон пошла! – профессор хватает меня за руку, гонит прочь.
Я бы ушла, но мне некуда. На руках Есения, и я обещала ей заботиться, чтобы ни случилось в этой чужой, холодной Москве, которая не верит чужим слезам.
– У меня сейчас нет денег – украли. Жилье снять не могу. Работать не могу – компьютер тоже увели на вокзале. Я работаю на маркетплейсах с товарными позициями, – вытираю слезы с лица, пачкая себя детскими какахами. От чего становится еще обиднее за себя, за дочь. – Отчим продал квартиру в Курске, обещал улучшить наши жилищные условия, а сам сбежал с деньгами. Мама пока живет в общежитии от завода, но меня туда не пускают, потому что я не их работник.
– Бедная ты несчастная!!! Весь мир против тебя, – зло выдавливает из себя Царев. – Поэтому решила мою жизнь загубить? Чтобы все страдали вместе с тобой?!
– Я не нарочно! Это же ваша дочка. Просто помогите ей, и мы уйдем. Нам не нужен чужой отец и муж! Мы не такие, – шепчу пересохшими губами.
– Попрошайка! Шантажистка! Аферистка! – шипит мне в лицо.
Смотрю на этого истеричку, и вхожу в шок.
Обманщик. Предатель. Изменщик.
Как я могла влюбиться в «такое»???
– Уходи! – почти по слогам произносит Алла, глядя в окно.
Поспешно одеваю дочку в розовый комбинезон, собираю рюкзак.
– Даша, не ты! – шепчет с болью в голове женщина.
Замираю на месте, гляжу на нее, ожидая решения.
– Царев, вон пошел!
– Куда?.. – в голосе мужчина обида и непонимание. Как так? Прогоняют его, а не маленькую пришлую стервятницу.
– Езжай на дачу, ты же любишь проводить уикенды в уединении. Поживешь в тишине, подумаешь о жизни.
– Чего о ней думать-то? – ошарашенно глядит на жену.
– Как докатился до обмана, предательства и измен.
– Милая, послушай, эту Дашу еще надо проверить, – бросает на меня гневный взгляд. – Понаедут в Москву, найдут состоятельных дурачков, навешают на них наследников и купоны стригут. Давай полицию вызовем?.. Зай…
– Не волнуйся за меня. Я все проверю. И ДНК сделаем, и полицию вызову, если понадобится, Алла бросает на мужа тяжелый взгляд.
– У меня температура. Пожалей меня, – мужчина хватается за виски.
– Тем более, не надо здесь торчать. Еще ребенка заразишь! – Алла выталкивает мужа из дома. – Кстати, ты на наследницу даже не взглянул! Неужели неинтересно как выглядит собственная дочь?
– Нет, – огрызается ее супруг.
– Зря! Твоя копия.
Бесплатный фрагмент закончился.