Читать книгу: «Медиум. Эмпат»

Шрифт:

Редактор Анна Науменко

© Ольга Ахметова, 2018

ISBN 978-5-4493-7153-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается Заряне самой яркой звездочке моей жизни.

Я благодарю Анну Науменко редактора и подругу  за круглосуточную поддержку, тактичные пинки, кропотливый труд, великолепные идеи, веру в меня и любовь к этой волшебной истории.

Я благодарю вас, дорогие читатели, за невероятное количество восторженных отзывов после первой части, за ваше нетерпение и ожидание финала.

МЕДИУМ. ЭМПАТ

Сострадание – на этом держится мир.

Мелкими хлопьями летел снег, ложился неровным слоем на промерзшую Дегу, покрывая белым цветом черные непроглядные воды. Всё проходит. Горечь разлуки, боль потери. Всё проходит, лишь бы летел снег, лишь бы мело время.

Но есть места, где время остановилось, и прошлое не прощено, не забыто. И варятся души в котле вечной ненависти, а снег плавится в раскаленном, жаждущем мести разуме. И течет водой – слезами о несчастных.

Пролог

Дерк резко сел посреди влажных от пота простыней. Гулко и неровно билось сердце, частое дыхание разрывало грудь. Блики огня от горящих дров в камине освещали небольшую комнату, в которой он прожил уже несколько месяцев. Дерк сорвал с себя одеяло, неуклюже захромал к окну, морщась от боли, раскрыл ставни. Седая ночь дохнула морозным холодом, осушив мокрые виски. Он закрыл глаза, наслаждаясь, успокаиваясь. Но темнота опущенных век, словно путеводная нить, вернула ему воспоминание увиденного кошмара.

Ему снилось поле, над которым кружили жадные грифы. Падальщики пировали белыми трупами, срывая холодное мясо с костей. Дерк оступился, споткнувшись о чье-то тело, упал. Во мраке совсем рядом проступили очертания женского лица. Он с ужасом заглянул в пустые глазницы Мираим и отшатнулся, рванулся бежать, но его держали цепкие пальцы ледяной хваткой. В разодранных до скелетов лицах он узнал теперь и Лану, и свою мать Лорку. Его беззвучный крик утонул в мертвом, недвижимом воздухе.

Дерк открыл глаза, повел плечами, пытаясь отогнать сон, сделал еще один глубокий вдох. Зимний воздух обжег легкие, впился в нагое тело. Пот высох. Где-то высоко в черном небе тоскливо закричала птица.

Глава 1

Девочку привели на рассвете, как раз перед бурей. Ее восхитительное благоухание заполнило все пространство пещеры, Темен почувствовал, как напряглись ребята, внюхиваясь в сладковатый цветочный аромат нежной кожи и длинных гладких волос цвета блестящих дозрелых каштанов. В полумраке ее испуганные глаза сверкали, точно ягоды жимолости на солнце после дождя. Темен встретился c ней взглядом и тут же отвернулся. Сердце мальчика отчего-то затрепетало в груди, забилось о ребра, словно птица, в последней надежде выпорхнуть на волю. Он разволновался. Зачем схватили эту девочку, зачем привели? Неужели она теперь будет жить с ними?

Не только он забеспокоился – два десятка чумазых разновозрастных ребят от десяти до пятнадцати лет копошилось вокруг, шумно дыша, вдыхая чужой свежий запах. Новичков не приводили давно, очень давно, больше года. А девчонок вообще никогда не приводили. Изд и Лом бросили девочку на пол и остались стоять над ней столбом, довольные – ждали Урку, ее похвалы. Темен услышал шорох – к нему подползал Рог.

– Это девка, Тем!

– Шшш… Я вижу, – прошипел в ответ Темен.

– Зачем ей девка, Тем?

– Я не знаю. Молчи! – шикнул Темен и отодвинулся на всякий случай подальше от Рога.

Ему не хотелось нарваться. Девочка оглянулась вокруг – на детей. Посмотрела на стоящих рядом Изда и Лома, а затем замерла, уставившись вглубь пещеры – Тем понял, кого она там заметила.

Урка кряхтела и стонала, поднимаясь со своего ложа. Он быстро опустил взгляд, чтобы не вызвать гнева жрицы. Мальчик и без того знал, что видит сейчас маленькая гостья. Седые, всклокоченные волосы до пят, черные угли глаз, зеленоватая бугристая кожа, мешок грязного платья. Длинная плеть змеей проползла за своей хозяйкой по земляному полу пещеры мимо жмущихся к холодным стенам мальчишек. Тем скосил глаза, заметил, как сильно наклонился рядом Рог – почти уткнулся лбом в землю.

Необычный звук заставил его вздрогнуть всем телом, вскинуть голову. Девочка залепетала на непонятном, но таком волнующем и прекрасном языке, подобном пению, столь нежно лился голос, мягко скользили звуки. Она смотрела на Урку, словно просила о чем-то – он рассмотрел сверкающие прозрачные капли, скользнувшие по бескровным щекам. Темен сглотнул. Он забыл, как выглядят девочки – эти загадочные создания с пушистыми, пахнущими лесными травами, облаками волос и мелодичным смехом.

Ему было десять, когда старая ведьма выкрала его из деревни у подножья скал Авастамб, наслав забытье на мать мальчика, и увела за собой по каменным лабиринтам. Она говорила мало, но иногда из ее бормотания можно было разобрать обрывки фраз, и за те два года, что он провел в горах, Тем понял, что Урка была изгнанницей Варрока. Старуха долго вела Темена по извилистым тропам, надев на него невидимый, но очень ощутимый «ошейник» – заклятие удушья на тот случай, если мальчик решит сбежать. Когда они, наконец, добрались до холодной пещеры, Темен насчитал там еще с десяток мальчишек примерно его возраста – худые, бледные, изможденные. Все они говорили на непонятном рычащем языке, словно лаяли по-собачьи. Вечером того же дня Урка провела с ним «обряд», и он тоже залаял. Мальчик забыл свое имя, а ведьма подарила ему новое – Темен. Только у всех были очень короткие, неприхотливые имена и его окликали просто – Тем. Мальчик сразу забыл свой родной язык, а со временем и свою мать. У него появилась новая семья, новая мать и много братьев. Да, все они теперь братья и ее дети – так объявила Урка и приказала называть себя не иначе как «матушка Урка» или «жрица».

Она воровала детей уже много лет. Раньше брала тех, кто помладше да без разбору – мальчиков и девочек, но они быстро умирали от тяжелой работы, недоедания и холода. Тогда она решила ловить только мальчишек десяти-четырнадцати лет. Мальчики выносливее. Подросших же брать было нельзя – для той работы, что приготовила им ведьма, годились только детские руки. Они должны были искать волшебный хрусталь горной росы.

От восхода до заката солнца дети шатались в горах, стуча заостренными молоточками по камням. Отбитые куски они распиливали медными резцами на мелкие кусочки в поисках камня, содержащего в себе, по словам Урки, огромную силу. Существовал ли этот хрусталь на свете или все это были фантазии выжившей из ума женщины – никто не знал. По убеждению старой ведьмы, волшебный хрусталь горной росы могут найти и добыть только дети. Так же, как человеческая девочка Амари много веков назад нашла драгоценность в этих самых горах и с ее помощью получила вечную жизнь, неземную красоту, да еще и власть над Покаянным лесом и всеми его зримыми и незримыми существами, превратившись в Королеву фей.

Урка изнывала от старости и дряхлости своего тела, жаждала молодости и бессмертия. Она вожделела властью Королевы фей, неистово желая уничтожить черного Правителя Верана, изгнавшего её с её земли, отнявшего и погубившего её детище, гениальную школу – Академию Дара в Ратриме. Единственный шанс всё вернуть оставлял ей волшебный хрусталь горной росы, который носила на своей голове великая Амари. Урке нужны были детские руки для поиска хрусталя. Много детских рук, потому что эти слабые дети умирали так часто или, что еще хуже, вырастали.

В их «семье» были свои обычаи и правила. На рассвете мальчиков будили старшие «братья» – Лом и Изд. Оба были непроходимо тупы, лет двадцати с виду, а то и больше – у обоих уже отросли густые бороды. Этих двоих Урка ценила сильнее остальных и позволяла многое – они не добывали хрусталь, так как уже выросли и их руки были бесполезны. Но оба нужны были старухе, чтобы присматривать за младшими. Пищи им полагалось больше остальных, разрешалось охотиться с топором и довольно далеко заходить, но все же жрица надевала ошейник и на их бычьи шеи – наверное, не доверяла до конца. Впрочем, она убеждала, что дает своим детям защиту, а защитное ожерелье уберегает ее сыновей от врагов.

Сразу после подъема мальчики шли на поклоны Четырем Стихиям. Нужно было стоять на коленях, ладони завести за голову, а локти растопырить в стороны и в таком положении кланяться, дотрагиваясь лбом до пола. Урка заставляла делать по пятнадцать поклонов в каждую сторону света, разворачиваться нужно было в той же позе. Поначалу новички заваливались, расшибаясь о каменный пол, в награду получая щедрые удары плетью. Ведьма была уверена, что истовая молитва ее приемных сыновей поможет ей быстрее раздобыть волшебный камень. Сама же при этом молилась стоя позади них, подняв кверху руки.

После каждый ребенок по очереди подходил к жрице, получая свою «защиту». Она проводила по горлу мальчика своими грязными пальцами, слегка касаясь кожи острыми длинными ногтями, давно почерневшими от грязи и старости, что-то шептала и Темен чувствовал легкую прохладную тяжесть на шее. Стоило отойти дальше, чем на пятьсот шагов от пещеры и этот безобидный холодок сжимался в раскаленное огнем кольцо. Сила ошейника длилась вплоть до захода солнца – потом он просто убивал тех, кто не возвращался – сжимал до удушья и ломал шею. Мальчик Тем много раз пытался сбежать и каждый раз приползал обратно, жадно хватая ртом воздух. У всех детей на шее были одинаковые шрамы от многочисленных тисков ошейников – точь-в-точь такие же, как у него.

Раздался знакомый резкий свист – плеть рассекла воздух и стало тихо. Прекрасная речь девочки оборвалась. Темен ощутил солоноватый привкус крови во рту – прокусил щеку. Впервые в жизни в нем возникло острое желание броситься вперед и защитить, закрыть собой, сохранить эту белую кожу. Но не шелохнулся. «Только молчи, молчи теперь, молчи!» – взмолился он про себя, рассматривая маленький клубок, в который превратилась девочка, сжавшись на полу, закрыв руками свою головку. Ее тонкие белые пальцы дрожали, а сквозь них он с испугом разглядел выступившие ручейки крови. Мальчик почувствовал, как его самого затрясло. Урка постояла над беспомощным комочком еще с минуту. Затем пнула ее ногой и перевела взгляд на Изда и Лома. Девочка не издала ни звука, обмякнув. Скорее всего, потеряла сознание.

– Мои сыновья, – прохрипела жрица, оскалившись, – Вы одни радуете свою старую матушку.

Изд и Лом глупо заухмылялись, переглянулись.

– А вы, хитрые лодыри! – она обвела взглядом пещеру, зашипела, – Рты пораскрывали?

Два десятка детей вжалось в темноту стен.

– Считайте, вам эта забава была сегодня вместо похлебки! – от удачной шутки Урка зашлась в приступе хриплого кашля.

Темен сглотнул.

Ему на самом деле не хотелось есть, хотя ели они все нечасто: раз в два дня коптили тушки ящериц или варили суп из червяков. Разводить свои костры для прожарки мяса Урка им не разрешала и приказывала есть всем вместе за её костром – делить поровну, а еды на всех никогда не хватало. Темен знал, что остальные, также, как и он, ловили и пожирали еду во время работы, лишь бы брюхо набить и не делиться. Без огня дохлые ящерицы были ужасными на вкус, а вот черви и улитки – вполне съедобными. Не говоря уже о таких лакомствах, как грибы, ягоды и коренья.

Настоящим праздником был день поимки горной козы – с неё сдирали кожу, лучшие куски прожаренного ароматного мяса доставались, конечно же, жрице и её старшим сыновьям. Для них же часть туши коптили про запас, а остальным мальчикам позволялось обгладывать кости. Но и такое лакомство перепадало реже одного раза в десять дней.

Новость о том, что сегодня они вновь не будут есть, племя встретило в гробовой тишине, на девочку больше никто не смотрел – каждый боялся привлечь к себе лишнее внимание. Тем временем Изд и Лом, кряхтя, вновь отодвинули огромный камень от входа. Мальчик зажмурился от яркого света и сильного ветра, одновременно наполнивших прогретую за ночь тлеющим костром, пещеру. Начинался снегопад. Но вряд ли это волновало ведьму – она уже награждала каждого «защитным» ошейником. Тем схватил свои шкуры и поспешил занять место в очереди. Проходя мимо лежащей навзничь девочки, он все же позволил себе быстро скользнуть взглядом по телу – она действительно была без сознания, но живая. Хлыст рассек ей голову и висок, глаза остались целыми.

Когда он вернется, девочка уже забудет тот прекрасный язык и залает, как все они, – с горечью подумал Тем. Но он хотя бы сможет заговорить с ней, когда ее тоже отправят работать. Мальчик вздохнул. Сколько она протянет тут? Неделю? Месяц? Когда настала его очередь и острый ноготь царапнул горло, Тем вздрогнул. Он каждый раз вздрагивал – вот уже два года никак не мог привыкнуть.

Они вышли наружу, ежась, кутаясь в овечьи шкуры, щурясь от ветра и снега. Изд и Лом погоняли, подталкивая в спины, раздали молотки и пилки. Нужно было раздобыть еды. Темен потопал своим привычным маршрутом – все мальчики хорошо ориентировались в местности и различали скалы настолько, что давали им имена. Место от Крохи до Трех Бугров принадлежало Тему, Рогу и Улу, они втроем работали тут уже несколько месяцев после последней смены пещеры. Снега намело уже по щиколотку и руки мгновенно озябли. Но Тем знал, что стоит только начать работать, как пот градом потечет по спине и вискам. Днем они никогда не мерзли, какой бы сильный мороз не стоял. Изд и Лом отстали, быть может, ушли следить за другими. Тем несколько раз оглянулся. Они с Рогом и Улом остались совсем одни. Мальчики, не сговариваясь, принялись стучать по одному из нетронутых ими ранее уступу скалы, согреваясь. Минут через десять, когда захотелось сбросить с себя шкуры, остановились передохнуть. Под ногами уже выросла приличная груда камней, их нужно было распилить, собрать в мешки и принести в пещеру. Вечером Урка рассматривала содержимое мешков, выискивая свой хрусталь. Рог вытер рукавом пот с грязного, прыщавого лба, наклонился, зачерпнул пригоршню снега и провел по раскрасневшемуся лицу.

– Ах-х-х, – захрипел он в наслаждении, – Снежочек.

– Чего радуешься, дурень, – хмуро взглянул на него Ул, – Пожрать в снегу не найти.

– А снег жри, – сплюнул на землю Рог, прищурился, уставился на Тема, – Девка не протянет. Зачем ей девка, Тем?

Тем пожал плечами. Он и сам думал о том же.

– А слыхал, как она заливалась, Тем? Пела, что ли…

Тем понял, что Рог не может подобрать слова. В их языке было мало слов. Особенно для того, чтобы описать красоту.

– Да, – он просто кивнул, встретившись взглядом с парнями. Они все трое понимали, что имелось ввиду.

Гий бы смог сказать, подумал Тем, и о девочке, и о том, как она говорила. Год назад он ходил за хрусталем с Гием. Тот паренек был младше него на год или два, но очень умный. Это Гий сказал Тему, а точнее, заставил его вспомнить о матери – его родной маме. А еще о том, что Темен знал раньше другой язык. Красивый, чистый, и в нем было очень много слов. Гий научился придумывать слова в их новом языке: «Можно говорить, как собака, а можно залаять по-человечески», – так он повторял. И создавал слова – придумывал их из звуков. А еще он говорил: «Какое это счастье, Темен, знать свой родной язык, говорить на нем».

Гий умер этой весной – его задушил ошейник. Они сожгли его тело на вершине горы в один из безветренных дней. Но он не хотел гореть и запах тлеющего мяса так щекотал ноздри, что Темен старался не дышать носом, сглатывая заполняющую рот голодную слюну.

Гий мог сказать. А все они могли только думать. И видеть.

Тем сплюнул, развернулся и пошел раскапывать запасы. Двое его напарников кивнули, разошлись по своим маршрутам. Их надсмотрщики Изд и Лом были достаточно глупыми и шумными – их крики были слышны издали и мальчишки, занятые поисками пищи, могли быстро вернуться, создавая видимость работы. Хотя работать в любом случае приходилось – если под вечер не показать результат содержимого мешка, Урка наказывала. И легче было продолбать всю скалу насквозь, чем испытать ее разнообразные наказания. Но время на поиски пищи мальчики все же всегда находили. Ловить и высматривать живность сейчас, в снегопад, было глупо, поэтому каждый разошелся по своим норам, раскопал заледеневшие запасы и принялся завтракать. Нужно было хоть немного забить желудок. Тем осмотрел свою нору – три земляных ореха, пучок корней ревеня и одна вяленая, дубовая от холода, ящерица. Он разломал ее на части с помощью топорика и сунул кусок в рот, как сосульку.

День тянулся медленно. Снег летел в глаза, мешая смотреть. Мальчики старались сильнее махать молотками, чтобы не замерзнуть. Изд и Лом не появлялись, скорее всего, спрятались в какой-то яме и спят, пережидают непогоду. Перед закатом они еще раз перекусили, собрали в торбы отбитые камни и, согнувшись под весом булыжников, потянулись к пещере. Намело уже до колен, но старались передвигаться быстрее, чтобы поспеть вовремя. У входа в пещеру толпились ребята с мешками, но не трогали огромный камень, загородивший вход, нужно было дождаться старших «братьев». Наконец те явились, переставляя свои огромные ножища в сугробах. Дети толпой навалились на камень. Темену показалось, что, несмотря на усталость за день, едва ли не сам он отодвинул эту громадину – так не терпелось увидеть девочку.

Они по очереди вошли в пещеру, а к ним навстречу, как всегда, спешила Урка.

– Мои сыновья! Порадуете свою старую матушку сегодня?

Дети привычно выстроились в четыре шеренги по пять человек, встали на колени, разложили у ног открытые мешки с отбитыми камнями – результат своей работы. Летом ребята могли за день выспаться, поохотиться и, если свезет, то и поесть, а к вечеру набрать камней, поотбивать их молотками, раздробить пилками и спокойно сдать ведьме на досмотре. Зимой же работа спасала от холода, так что не имело смысла хитрить.

Он все искал девочку взглядом, но не мог найти. Неужели Урка уже убила ее? Начались поклоны. Приятно грело пламя огня. Пахло мясом, видать, тут хорошо пообедали. Кого-то позади несколько раз ударили хлыстом. На пятьдесят шестом поклоне Тем едва не потерял равновесие – заметил-таки девочку. Темный комок жался совсем рядом с его – Тема – соломенным спальником!

Они закончили поклоны и расползлись по своим углам. Темен медленно и бесшумно стелился, прислушиваясь к дыханию девочки. Ему показалось, что она дрожит, хотя в пещере было довольно тепло. А вдруг мерзнет с непривычки?

– Эй, – едва слышно шепнул он.

Тонкие руки скользнули с лица, обнаружились огромные синие глаза, полные слез. Мальчик быстро приложил указательный палец к губам, показав, что вести себя надо тихо. Она кивнула. Голова у нее была в крови, надо бы перевязать, но сегодня уже никак не выйдет. Только если завтра она выйдет с ними работать. Расстелив свою шкуру поверх соломы, Тем постарался максимально растянуть ее, чтобы досталось и девочке. Она поняла его намерения и переползла на край шкуры. Тем снял с себя вторую шкуру, развернул ее так, чтобы накрыть сверху их обоих и лег рядом на бок, расправив плечи и выпятив локоть кверху. Жаль, что у него не такие большие плечи, как у его старших «братишек», иначе он смог бы загородить спиной свою ночную гостью от ведьмы. Девочка позади несколько раз шевельнулась, подвигаясь ближе.

– Спасибо, – еле слышно прошелестело ему в ухо. Или показалось?

Тем глубоко вздохнул, понял, что ему стало хорошо и уснул.

Глава 2

Серебристо-белыми были два трона, возвышавшиеся над городской площадью Рукрина, словно две снежные горы. К ним вело десять ступеней, покрытых жемчужно-белой тканью. Десять – число завершенности успешного пути, которым заканчивался идеально белый ковер без единого изъяна, берущий свое начало из замка. С высоты он выглядел странно – словно угольно-черная скала Уорка треснула, и из недр ее хлынул на землю поток молочной реки. Ивири спикировала чуть ниже, чтобы рассмотреть. Ворон неожиданно громко каркнул.

Сегодня она битый час высматривала птиц в мутном небе цвета голубого халцедона. Проскользнул один, за ним второй клин, но девушка не решалась вмешиваться, отвлекая пернатых от сезонного перелета. Она сидела в глубоком кресле лунной комнаты Заряной башни, как ей иногда казалось – на самой вершине мира – закопавшись с шерстяной плед. Ивири решительно настроилась на самостоятельный полет. Она не намерена вылетать за пределы замка, лишь подсмотрит за приготовлением к коронации. И сможет «выйти» сама.

Лераскесу с каждым днем становилось все хуже. Измученный простудой, он успел вернуться в замок накануне того, как суггестии напали на королевских солдат, и в Рукрине произошел переворот. Рано утром старик еще лежал в своих покоях, смежных с библиотекой, когда к нему вбежал мальчишка-служка, размазывая слезы по щекам, протараторил о том, что вся королевская стража мертва, молил не губить и сбежал, не дожидаясь ответа. Сильный жар и натужный кашель душили старого мастера, пока он, собрав остатки сил, запечатывал магией вход в кабинет и выстраивал защиту стен на случай, если их станут ломать. А затем, вконец обессиленный, на несколько суток впал в беспамятство. Но смерть пощадила его и на этот раз. Когда жар отступил и сознание все же вернулось к магу, он обнаружил, что вполне себе жив, лишь чрезвычайно слаб и обезвожен. Изредка до Лераскеса доносился крик из-за дверей и с улицы, казалось, звали его по имени, но он был не в состоянии подняться. Когда жажда все же заставила его встать в поисках воды, он вновь услышал крики за дверью, прижал ухо к стене и узнал голос служки: «Откройте, верн Лераскес! Если вы живы, откройте, молю! Подземники ушли!».

По приезду в город принца Ринна, Ивири и Исы с остатками выживших стражей, старик уже мог передвигаться с посохом, однако болезнь и уход Верана Криена слишком повредили ему. Изнуряющий, надрывный кашель остался. Занятия с Ивири прекратились, и девушка не смела просить. Лераскес все больше сидел на своем излюбленном диванчике у большого окна и смотрел вдаль на сахарно-белые пики Ашрум.

Ивири старалась практиковаться одна. Вовремя выйти из разума птицы, не допуская лишнего увлечения. Но с каждым холодным днем все меньше крыльев разрезало тусклое небо, а в преддверии снегопада попряталось все живое, лишь жадные воробьи паслись у дверей и окон булочных, грея крохотные лапки на створках запотевших окон. Воробьи и во́роны. Поднимать воробьев выше крыш Ивири не рисковала – снесет ветром. А во́роны… «Во́рон о смерти кричит» – так говорили рыбаки в ее родном поселке Киран. Но выбора не было, тем более, что выхоленный иссиня-черный красавец, словно в ответ на ее мысли, сейчас уселся на подоконник, уставившись на Ивири блестящим глазом. Какое-то время девушка и птица напряженно рассматривали друг друга сквозь стекло. «Что ж, сам напросился», – Ивири сделала глубокий вдох, поудобнее умостилась в кресле и устремила сознание в чужой разум. Ворон встрепенулся, взмахнул крыльями. Ивири осматривалась с мгновение, успокаиваясь, примеряясь, а затем толкнула птицу в полет.

По периметру городской площади выстроились стражи – новобранцы – молодые юнцы в начищенных, сияющих доспехах. Их было совсем немного – не больше сотни. Весь гарнизон Рукрина и Анкирии уничтожили суггестии – Варрок остался без защиты. Ивири не обязательно было присутствовать на королевских советах и ужинах, которые проходили без ее участия, чтобы знать, о чем судачат варроканцы на кухнях да по конюшням. Армалы1 вышли из укрытий – висельники и каторжники осаждают городские стены неприступного Ратрима, грабят королевские погреба, вынося заготовленные горожанами на зиму запасы. Под покровом ночи разбегаются жители Вармина, в надежде спасти своих детей в Кеаске или дойти до Рукрина. А мелкие поселки в считанные недели были стерты с лица земли налетами преступников. С потерей своего Правителя Варрок стремительно погружался в хаос. Единственная надежда была на преемников – принца Ринна и невесть откуда взявшуюся, никому не известную принцессу по имени Ивири.

Ходили разные слухи – и не всегда приятные. Испуганный люд навыдумывал пугающих небылиц и больше всего, уж конечно, поминали ведьм. Невзирая на страх перед нападением армалов в дороге, холод и секущий ветер, на предстоящую утреннюю коронацию съехалось столько народу, что уже сейчас, в сумерках, городская площадь напоминала оживленный муравейник. Сотни зевак занимали себе места поближе к трону, мостились на дырявых соломенных мешках, кутаясь в одеяла и плащи в преддверии морозной ночи, жгли костры, нестройно тянули песни, травили байки, греясь дешевым ромом. Стражники двумя плотными рядами выстроились вдоль «чистого пути», не подпуская зевак к белому ковру, ведущему из замка к подножью тронов. Его постелили после захода солнца и до самой коронации он должен оставаться чистым. Если пойдет снег, поговаривали знатоки у костров, разрывая табачно-желтыми зубами куски прожаренной до кости баранины, – хорошая примета.

Приметы и легенды плотной паутиной опутывали разумы людей. После свержения Акнуров Правитель Веран скормил жаждущим варроканцам новые символы и традиции с изящной помпезностью, потому что знал – толпе нужна вера и идолы.

Девушка не понимала, зачем отец настоял на том, чтобы она стала королевой. Она неопытная, необразованная, глупая и наивная. Она ничего не смыслит в управлении, а ее дар общения со зверьем в руководстве страной бесполезен. Она боялась того будущего, которое Веран оставил ей, но не могла не подчиниться его воле.

Ивири спустила птицу чуть ниже, усадив на широкий парапет открытого балкона. Завтра эти почетные места на втором этаже займут послы и гости соседствующих Малурии, Дайшаны, Хотры, Златных островов…

Не будет лишь родарийцев.

Ивири задержала взгляд на острых пиках стражей – эти воины станут живым щитом между толпой и будущими королем и королевой Варрока. Они с Ринном по очереди должны взойти на трон, приняв короны из рук Исы.

«Чистым будет путь Правителя и да не прольется кровь на Его земле…»

1.Сбежавшие от правосудия Варрока преступники: воры, убийцы, висельники, каторжники; наибольшей численности достигли во времена правления короля Верана. Долгое время обитали в лесостепной зоне между Ратримом и Вармином, обворовывая путников на дорогах; по ночам совершали набеги на городские стены и фермерские сады.
336 ₽
Возрастное ограничение:
18+
Дата выхода на Литрес:
08 ноября 2018
Объем:
280 стр. 1 иллюстрация
ISBN:
9785449371539
Правообладатель:
Издательские решения
Формат скачивания:
epub, fb2, fb3, html, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

С этой книгой читают