© Николай Яковлевич Надеждин, 2024
ISBN 978-5-0064-4338-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Николай Надеждин
«Маленькие рассказы о большом успехе»
Есть такое понятие – невосполнимая утрата.
Яркий пример – трагическая гибель Сент-Экзюпери. Много десятилетий его нет с нами. И на месте Экзюпери до сих пор зияет печальная пустота.
Никто не заменит нам Сергея Довлатова. Вроде бы и простая проза, но щемящая, очень искренняя. Улыбка со слезой. Кто ещё так сумеет?
Внезапный уход Магомаева – утрата совершенно невосполнимая. Причём, грандиозного, шаляпинского масштаба. И дело не только в уникальном голосе Муслима Магометовича, хотя именно в нём прежде всего. Дело ещё и в его личности. В его потрясающей красоте, в широте его души.
Ему не довелось дожить до старости. Дедом стал, а стариком – нет. 66 лет – возраст не сократовский. Жить бы ещё и жить. Но – не получилось.
Ему не довелось оставить учеников, хотя в некотором смысле мы все его ученики. Все, кто любит и помнит этого удивительного человека.
Ему, наконец, не довелось превратиться в могучего философа, знающего о жизни больше, чем все остальные. Для этого нужно прожить лет до восьмидесяти, как минимум. То есть дело снова в огорчительной скоротечности жизни. И «не довелось» здесь лучше заменить на «не успел»…
Любая невосполнимая утрата – понятие безнадёжное. Но после Магомаева остался внук. Говорят, мальчик унаследовал музыкальный талант прославленного деда. И хотя повторить путь Муслима Магомаева не удастся уже никому, надежда всё же остаётся. Она, как известно, бессмертна.
В истории культуры ХХ столетия имя Муслима Магомаева отмечено дважды. Причём, имя это принадлежит двум разным людям – близким родственникам, деду и внуку. Муслим Магомаев-старший – основоположник азербайджанской классической музыки, выдающийся музыкант и композитор. Муслим Магомаев-младший – наш любимый певец, национальное достояние Азербайджана и России.
Магомаев-старший ушёл из жизни за пять лет до рождения Магомаева-младшего, в 1937 году. Но маленький Муслим знал, потомком кого он является. Старший сын композитора, дядя Джамал, заменивший Муслиму отца, много рассказывал о деде. Джамал Магомаев не был человеком искусства. Он получил образование инженера, но, тем не менее, унаследовал музыкальный дар отца (дедушки Муслима). Потому, наверное, и смог распознать необыкновенный талант племянника…
Муслим Магомаев-старший появился на свет 18 сентября 1885 года в семье кузнеца, в городе Грозный. Отец же и научил его игре на восточной гармони – на народном национальном инструменте. В городской школе Грозного, где учился Магомаев-старший, мальчик освоил игру на скрипке. Потом были годы учёбы в семинарии в Гори (в Грузии), где Муслим научился играть на гобое и в качестве гобоиста и скрипача играл в семинарском оркестре. В 18 лет он стал ведущим музыкантом оркестра и при необходимости брал на себя обязанности дирижёра. В 1911 году, после сдачи экстерном выпускного экзамена Тифлисского учительского института, Магомаев-старший переехал с семьёй в Баку. Здесь-то и состоялась его судьба композитора, автора двух опер «Шах Исмаил» и «Нагриз».
У Муслима Магомаева-старшего и его жены Байдигюль (кстати, по национальности татарки) было двое сыновей. Старший Джамал пошёл в инженеры. Младший Магомет стал театральным художником. Оба унаследовали музыкальный талант отца, но музыкантами не стал ни один, ни другой.
Магомет, будущий отец маленького Муслима, работал в театрах Баку и Майкопа – оформлял спектакли. Он обладал очень хорошим голосом и, вероятно, мог бы состояться как певец. Но ему была уготована другая судьба. В Майкопе Магомет познакомился с юной актрисой Айшет (её отец был турком, мать наполовину адыгейкой, наполовину русской), выступавшей под сценическим псевдонимом Кинжалова. И забрал невесту в Баку, где они и стали супругами.
17 августа 1942 года в семье Магомета и Айшет родился мальчик, которого в честь знаменитого деда назвали Муслимом. Так на свет появился Муслим Магометович Магомаев, полный тёзка деда, имя которого носит Бакинская филармония…
Шла война. И Магомет Магомаев, человек очень цельный, очень искренний в своих поступках, отправился на призывной пункт. И вскоре ушёл на фронт.
Старший сержант Магомет Магомаев погиб за 9 дней до окончания войны. Вскоре после получения похоронки матушка Муслима вернулась в Майкоп к родителям. Сын остался в семье дяди Джамаля, который убедил Айшет, что сможет лучше позаботиться о мальчике, чем она, провинциальная актриса.
О судьбе отца Муслим узнал лишь в 1952 году. До этого мальчику говорили, что Магомет в армии и приехать домой не может. Отца мальчик не помнил. Всё, что осталось – иллюстрации и рассказы дяди Джамала. Постепенно отец превратился для Муслима в личность легендарную и даже мифическую, вроде героя семейного предания. Хотя, что тут удивительного? Героем он и был. Одной из жертв чудовищной войны…
Особого разговора достойна матушка Муслима – Айшет Ахмедовна. Женщина очень красивая и очень одарённая, она была яркой драматической актрисой не лишённой и музыкального таланта. Правда, она не пела в концертах, только в спектаклях (если это было предусмотрено ролью). Умела играть на аккордеоне. Она закончила театральное училище в Нальчике и служила в театрах её родного города Майкопа и в Баку.
Овдовев, Айшет Магомаева решила отдать все силы театральной карьере. И, по сути… отказалась от сына. Да, что было, то было. Муслим остался в семье дяди. А матушка Айшет переехала сначала в Майкоп, а потом в Вышний Волочек, где устроилась актрисой в местном театре.
В 1951 году Айшет предприняла попытку вернуть сына – она забрала Муслима в Вышний Волочек. Но её хватило лишь на год. В 1952 году она вернула Муслима Джамалу, понимая, что не может дать сыну того, что способен дать его родной дядя…
Затаил ли Муслим обиду на мать? Ведь, по сути, она лишила его радостей детства? Да, он обижался на мать, но только в детстве. Повзрослев, он многое понял и мать свою… простил.
Муслим Магомаев, обладал добрым и мудрым сердцем. И это тоже своего рода талант.
Дядя Джамал стал для маленького Муслима самым близким человеком. Отец, учитель, советчик, друг. В этом человеке сосредоточилось всё, что потом передалось Муслиму – и порывистость чувств, и непосредственность восприятия жизни, и вера в людей, и любовь к музыке.
Джамал Магомаев не был профессиональным музыкантом. Он не закончил ни одного класса музыкальной школы. Но так уж повелось – все в роду Магомаевых обладали музыкальным талантом и навыками игры на каком-либо инструменте. Джамал, будучи способным самоучкой, играл на рояле. Он-то и преподал первые уроки игры на фортепиано маленькому племяннику-сыну (а Джамал относился к Муслиму именно как к сыну).
Дядя был бесконечно добр и мягкосердечен. Но речь идёт о семье восточной. А потому доброта здесь вовсе не означает вседозволенность и бесхребетность. О нет, дядя Джамал умел быть строгим и, коль возникала необходимость, даже безжалостным! Если уж наказывал за шалости, то – наказывал. И можно лишь предполагать, во что ему это обходилось – Джамал любил племянника без памяти, словно дал перед богом слово воспитать ребёнка погибшего на войне брата, как своего собственного.
Сердце Джамала вмещало всё – силу и слабость, доброту и наивность, простодушие и мудрость. Он был настолько разным, насколько разной может быть сама жизнь. Уже взрослым Муслим часто говорил, что у него было очень счастливое, благополучное детство. И заслуга в этом прежде всего дяди Джамала.
Смотришь на семейный альбом Магомаева, читаешь его воспоминания о родных, и кажется, что он был окружён людьми идеальными, лишёнными недостатков… Нет, это были самые обыкновенные люди со своими слабостями. Но вот сердца у них были очень добрыми. А что вы думаете, получился бы из мальчишки тот бриллиант, который мы знаем под блистательным именем Муслим Магомаев, если бы его воспитывали люди серые, обиженные на весь мир и уж тем более злые?
Нет, это была настоящая «оранжерея», хрустальный колпак, оберегающий мальчика от жестокости мира. Но речь не об изоляции, её-то как раз и не было. Муслим вспоминает свою няню тётю Груню, русскую женщину православной веры. Добрейшая душа и тоже по-своему очень талантливый человек. Заслуга Груни в том, что она рассказала мальчику те самые главные сказки, без которых невозможно формирование личности.
Муслим вспоминал, как тётя Груня водила его в православный храм. Он вспоминал иконы, запах ладана, мерцание пламени свечей. И сказки няни, которые она рассказывала ему на ночь. Научившись читать, он узнал, что это были сказки Пушкина. С лёгкой руки няни Груни мальчик очень рано пристрастился к чтению. И мир вокруг него стал ярче и шире.
Подростком он очень любил романы Жюля Верна. В доме дяди у него был собственный уголок, свой «Наутилус», в котором Муслим играл в капитана Немо. А потом здесь же, в своём «Наутилусе» он мастерил модели кораблей… Через это проходят все мальчишки, правда? А это и есть – счастливое детство.
Кстати, у мальчика была тяга не только к музыке, но и к «разным штукам». Он любил мастерить, но прежде всего – ломать, чтобы узнать, как оно всё устроено.
В связи с его любознательностью есть одна история. Однажды Муслима решили выучить игре на скрипке. Ему было лет пять от роду, когда мальчику вручили дедушкину скрипку и заставили «пиликать» гаммы. Но… это же был мальчишка. И скрипка издавала удивительные звуки. Почему? Внутри-то вроде ничего не было? Деревяшка, четыре струны. И… что-то за фигурными вырезами в деке. Нет, там определённо есть какая-то тайна.
Короче, Муслим взял, да и разломал дедушкину скрипку.
Конечно, это был не Страдивари и не Гварнери. Это была старая скрипка, ценность которой заключалась в том, что на ней играл сам Магомаев-старший. И теперь от этой скрипки остались лишь жалкие обломки…
Скрипку починили. Склеили и позже передали в музей (где она находится и сегодня). А Муслим впервые познал гнев дяди Джамала. И простую истину – с некоторыми вещами нужно обращаться осторожно, поскольку это даже не вещи, а память о дорогих людях.
Игрушек он переломал неисчислимое количество. А любимой игрой был воображаемый оркестр. Мальчик брал в руки карандаш, заменяющий дирижёрскую палочку. Устанавливал дедов пюпитр. Раскрывал ноты. И – начинал дирижировать безмолвным оркестром. В его голове в эти минуты звучала дивная музыка, которую слышал только он.
Его первая музыкальная «школа» – дом дядюшки Джамала, первый инструмент – домашний рояль, а первый учитель – сам дядюшка. Впервые за инструмент мальчик сел в три года. В пять – сочинил первую мелодию.
Любопытно, но эта первая песенка запомнилась Магомаеву на всю жизнь. И много лет спустя он использовал её мелодию при создании песни «Соловьиный час» на стихи Анатолия Горохова. Причём, как утверждал сам Магомаев, ему не пришлось переделывать музыку – песня звучит именно так, как он наиграл её в пятилетнем возрасте…
Для Джамала Магомаева талант племянника был просто очевиден. И потому он с лёгким сердцем определил его в 1949 году, когда Муслиму исполнилось семь лет, в музыкальную школу-десятилетку при Бакинской консерватории. Поступить сюда стоило больших трудов, да и то – при немалых связях. Однако, Джамалу просить никого не пришлось. Одарённость мальчика не вызвала у педагогов сомнений. И Муслим был моментально принят в первый класс.
Эта школа отличалась от прочих музыкальных школ и училищ высоким уровнем преподавания. Муслим вспоминал замечательных педагогов – Аркадия Львовича, преподававшего географию и английский, и Арона Израилевича, преподавателя нотной грамоты.
Ему снова повезло. Унаследовав от родителей необычайно яркий талант (сам Магомаев считал, что голос ему достался от матери, а музыкальность – от предков по отцовской линии), мальчик попал в руки одарённых и неравнодушных педагогов. Одно к одному.
В 1950 году с Муслимом произошёл случай, который, возможно, определил его творческую судьбу.
На уроке пения классный хор исполнял «Спи моя радость усни». Вдруг учительница что-то услышала. Подняла руку, призывая хор замолкнуть. Муслим, стоявший в первом ряду, оглянулся – учительница кивнула, мол, продолжай. И он запел второй куплет…
Пронзительно чистый, звонкий, волшебный голос. Он поднимался к потолку большого зала, рассыпался колокольчиками и водопадом звуков обрушивался вниз. А Муслим пел и пел. И учительница затаила дыхание, чтобы только не помешать этому чуду. Когда мальчик умолк, в глазах его одноклассников стояли слёзы. Так бывает, когда звучит необыкновенно прекрасный голос. Против воли наворачивается слеза, перехватывает дыхание и сердце готово вырваться из груди. В эти моменты душа общается с богом…
Он был не просто талантлив. Он был очень талантлив. И его ещё не сломавшийся, ещё не возмужавший детский голос обещал стать подлинным чудом. Дайте лишь срок. Всего несколько лет. Совсем чуть-чуть.
С той поры голосу Муслима стали уделять особое внимание. В школе не было вокального отделения. Муслим учился по классу фортепиано. Но с ним уже занимались специалисты по вокалу – из тех, что были в распоряжении школы.
А потом случилось неожиданное – Муслим на целый год оставил родной город. И началась пора приключений.
Муслиму было девять лет. С няней он гулял в парке недалеко от вокзала. По какой-то надобности няня Груня на минуту отошла. Когда она вернулась, Муслима уже не было. Несколько дней Груня и семья дяди Джамала безрезультатно разыскивали мальчика. Тревога, горе, даже отчаяние. Потом пришла телеграмма от матери Муслима, в которой Айшет Ахмедовна сообщала, что забрала сына к себе в Вышний Волочек.
В этой истории много загадок. Зачем Айшет нужно было увозить мальчика таким необычным способом, едва ни доведя родных до полуобморочного состояния? Зачем было нужно ставить под удар няню? Что произошло между Айшет Ахмедовной и Джамалом? Хотя… какая разница? Жизнь расставила всё по местам.
В Вышнем Волочке Айшет играла в местном театре и потихоньку выстраивала свою судьбу. Муслима она определила в музыкальную школу, где мальчик продолжил образование. Это была, конечно, не школа при Бакинской консерватории. Но и здесь Муслиму повезло – школа оказалась очень хорошей.
А ещё у него появились новые друзья. В основном, русские ребята, быстро принявшие его в свой круг. Именно здесь, в Вышнем Волочке, Муслим познал широкую душу русского человека. Он же и сам был отчасти русским (по материнской линии). Но не осознавал этого, не вникая до поры в тонкости национальной самоидентификации. Кстати, русский был его вторым родным языком. Поэтому в речи Магомаева почти нет акцента. Разве что совсем небольшой, подкупающий, милый – воистину магомаевский.
Этому человеку Всевышний отдавал полной пригоршней. Его музыкальным педагогом в Вышнем Волочке стала мудрая, талантливая, добрая женщина – Валентина Михайловна Шульгина.
Быт музыкального педагога в провинции очень скуден – Валентине Михайловне приходилось помимо основной работы в музыкальной школе подрабатывать в местном театре. Она была музыкальным оформителем спектаклей, подбирала музыку, аранжировала её. Кроме этого, она руководила хором в одной из городских школ. Три работы позволяли сводить концы с концами. А её любимым ученикам, в число которых входил и Муслим, разрешалось присутствовать на репетициях в театре.
Магомаев рассказывал об одной из таких репетициях. Ставили спектакль «Анджело» по произведениям Пушкина. Муслим сидел в оркестровой яме у рояля (переворачивал ноты). Он вслушивался в какофонию настраиваемых инструментов, дрожал от радостного возбуждения, когда оркестр грянул увертюру, наслаждался звуками волшебной музыки.
Валентина Михайловна моментально распознала в своём новом ученике дар музыканта и вокалиста. Она-то и убедила Айшет Ахмедовну вернуть мальчика в Баку. В Вышнем Волочке он вряд ли смог бы получить достойное его дара образование.
Алмаз становится бриллиантом только в руках умелого огранщика. А Муслим нуждался в очень тонкой, очень осторожной отделке. Пока же это был всего лишь малыш, который обещал стать большим артистом.
Бесплатный фрагмент закончился.