Дизайнер обложки Светлана Алексеенко
© Мэрилин Лав, 2021
© Светлана Алексеенко, дизайн обложки, 2021
ISBN 978-5-0055-0260-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
– Пойми, ты не должна быть одна. Позвони друзьям, вернись в школу, начни жить заново, твое бездействие тебя добьет, – тетя Уля допивает очередной бокал рома с колой.
Она повторяет слова, которые говорят абсолютно все, чтобы поскорее отделаться, но никто не понимает, что на самом деле чувствует Элиза. Ее холодные глаза цвета безоблачного неба кажутся стеклянными и совершенно пустыми, как будто внутри нее ничего нет.
Элиза покорно кивает, как делает это всегда, чтобы не задавали лишних вопросов. Ей наскучили бесконечные беседы о той страшной трагедии.
– Тетя Уля, где мои родители? – Элиза холодно задает вопрос, глядя сквозь свою собеседницу, куда-то за нее.
Она прекрасно понимает, насколько сильно разозлит ее этот вопрос, но Элиза все равно задает его, чтобы вызвать хоть капельку эмоций в этом безнадежном куске мяса, сидящем напротив.
– Опять ты за свое, когда тебе уже поставят мозги на место?! Ты принимала свои таблетки?! – тетя Уля срывается и злобно кричит, она буквально приходит в бешенство от подобных вопросов, – ты совершенно невыносима. Я тебе сотню раз говорила и скажу еще раз, вся твоя семья за городом, чуть левее старой винодельни.
– Но там кладбище, – не мигая, говорит Элиза механическим голосом.
Она не двигается, как фарфоровая кукла с нечеловечески белой кожей, светлыми, как лучи полуденного солнца волосами и кристальными глазами.
Элиза легко смогла бы построить карьеру модели или певицы, ведь она так прекрасно поет, если бы она подавала хоть какие-то признаки жизни обычной старшеклассницы, а не зомби-вампира.
Вся ее жизнь вмиг превратилась в кошмар. Еще две недели назад у нее было все: старшая сестра, родители, друзья, родственники, лучшая подруга – Меган и любовь всей ее жизни, красавчик из школьной команды по баскетболу, Кай Джонсон, в которого она влюблена с четвертого класса. Вот она-жизнь семнадцатилетней девочки! Казалось бы, ничего необычного, если бы все это не было сном. Ровно четырнадцать дней назад Элиза проснулась. Открыв глаза в своей комнате, она не понимала, что происходит вокруг нее, ведь засыпала она совершенно в другой обстановке. И сейчас орущая напротив женщина оказалась единственной живой родственницей, которой нет никакого дела до Элизы или ее семьи. Она сама устала от постоянных судов, разборок, психологов и нескончаемого алкоголя.
– Тебе пора к доктору Эмбер, прием начнется через сорок минут, вызови такси, – охрипшим, но уже спокойным голосом говорит тетя Уля, стараясь скрыть свое равнодушие.
Элиза молча, взяв в руки телефон, наизусть набирает номер, и оператор обещает машину через две минуты прямо к дому.
Через мгновение Элиза уже мчится по нужному адресу.
Не сказать, что она едет быстро, но ей хочется самой сесть за руль и вдавить педаль газа в машину. Лететь сквозь реальность.
Неделю назад Элиза проходила всех врачей и сдавала все анализы, какие только можно. Тетя Уля разговаривает с ней, как с конченной психопаткой, сошедшей с ума в тот момент, когда узнала о трагедии. Врачи сказали, что у нее не было ни комы, ни летаргического сна. Элиза все это время жила, но помнит она совершенно другую жизнь. Она перестала различать, где сон, а где реальность, что было правдой: та беззаботная жизнь или этот кошмар? В ее голове все смешалось, и, кажется, она действительно теряет рассудок. Все те люди, которых она знала, возможно никогда не существовали.
Элиза не знает, во что ей верить, и жалкие попытки психолога привести ее разум в порядок не дают никакого результата. Время летит слишком быстро. Вот она уже здоровается с доктором Эмбер и фальшиво улыбается, чтобы той казалось, будто Элиза рада их новой встрече.
– Итак, расскажи мне, как ты себя чувствуешь? – спрашивает психолог приторным голосом, от которого Элизе становится неприятно и тошно.
Ей душно находиться в этом кабинете, стены будто давят на нее со всех сторон, голова начинает трещать по швам от боли, и малейшие звуки лишь усиливают эффект.
– Замечательно, все как обычно, – врет она, натягивая маску безразличия.
Элизе трудно даются хоть какие-то эмоции. Она уже пыталась раз быть откровенной, рассказать все, что с ней произошло и происходит сейчас, но психологи отказывались от нее после всех этих слов. Они будто бы теряли веру в ее разум, в саму идею его существования. А тетя Уля все больше кричала, она вкладывала неимоверную сумму денег на лечение Элизы, и она это понимала, ведь деньги достаются с большим трудом.
– Мне многое про тебя рассказывали мои коллеги. За такой короткий срок… слишком короткий, от тебя отказалось уже три психолога, можешь рассказать мне причину такого поступка, я бы хотела лично послушать, что с тобой случилось, – говорит доктор Эмбер, в ее глазах сверкает интерес и озадаченность.
Элизу чем-то цепляет именно этот врач, она будто бы настоящая, не та женщина в халате, выполняющая свою работу по определенной программе и навязывающая различные методики, она будто бы действительно хочет помочь и пробует разобраться, и вникнуть во всю ситуацию сама, а не по слухам психов-психологов.
И Элиза решается довериться ей, в последний раз кому-либо:
– Я потеряна, – холодно начинает она. – Еще несколько недель назад у меня была жизнь. Мама по утрам готовила блинчики и ругалась с папой, что он не купил кленовый сироп, – Элиза сглатывает, она до сих пор помнит их вкус и запах, ту душевную и теплую семейную обстановку, которая царила в их доме. На глаза наворачиваются слезы, – Николь была лучшей в школе, она очень часто помогала папе в гараже, болталась по улице с кузеном Джорджем, с детства мы звали его просто Джо, чтобы перебить весь пафос его имени, – на лице Элизы проскакивает едва заметная улыбка. Доктор Эмбер успевает ее уловить, она, не отрываясь, смотрит на свою пациентку, завороженная рассказом. – В школе Меган, моя лучшая подруга, всегда болтала без умолку, рассказывала все сплетни, события с вечеринок, информацию о парнях, все, лишь бы не думать об уроках. Вместе с нами, точнее, в одной школе, учился мой парень, Кай, он почти на год старше меня и капитан команды по баскетболу. Я, действительно, любила его, – слезы оказывается невозможно сдержать, одна за другой они падают на острые коленки Элизы. Доктор Эмбер встает из-за стола, наливает в пластиковый стакан воду из кулера и протягивает Элизе. Та, сделав глоток, не перестает плакать, но это дает ей силы продолжить рассказ.
– Вечером все зависали в заброшенной парковке на краю города, с идиотским названием «Парка», ее превратили в жалкое подобие ночного клуба, снаружи она выглядела старой и разваливающейся, но внутри бурлила жизнь несовершеннолетних школьников, напивающихся до потери памяти, под действием наркотиков. Казалось, что все просыпаются и проживают день ради вечера, чтобы вновь оказаться у барной стойки, на танцплощадке или рядом с кальяном. Полиция даже признала это место легальным, его купил брат одного богатенького парня из параллельного класса. – Элиза вынуждена остановиться, ее перебивает доктор Эмбер, задавая свой вопрос.
– Это все оказалось сном?
Элизе резко становится плохо, будто кто-то держит ее за горло и сжимает все сильнее. Психолог вскакивает со своего места и подбегает к Элизе, крича что-то о помощи и ровном дыхании, но она не слушает, в ее ушах лишь звон, от которого она не может избавиться. Элиза едва может дышать, ее накрывает приступ астмы.
«Каждый человек, появляющийся в нашей жизни – учитель! Кто-то учит нас быть сильнее, кто-то – мудрее, кто-то учит прощать, кто-то – быть счастливым и радоваться каждому дню. Кто-то вовсе нас не учит – просто ломает нас, но и от этого мы получаем опыт. Цени каждого человека, даже если он появился на мгновение. Ведь если он появился, то это уже неспроста!»
Джеки Чан
Шум примитивной, зато популярной музыки возвращает Элизу в эпицентр танцплощадки. Толпа заставляет ее двигаться под биты хитов, зал наполнен дымом кальяна. Запах одурманивает. Элиза с трудом вырывается к барной стойке, где ей тут же предлагает выпить симпатичный бармен по имени Брайен. Вместе с замкнутым и непьющим напарником он работает здесь с самого открытия клуба. Элиза заказывает двойную текилу со льдом и осматривает второй этаж, там размещены небольшие мягкие диванчики пурпурного цвета и расставлены кальяны, каждый такой комплект огорожен ширмой и представляет отдельную ложу. На третьем этаже располагаются VIP зоны – места для богатеньких парней и их проституток, которые готовы сделать все, что они пожелают за хорошую копеечку. На одном из диванов второго этажа Элиза находит Кая, взяв свой заказ, она направляется к нему. Кай занят разговорами со своими друзьями, он совсем не замечает, как рядом с ним оказывается Элиза.
– Привет! – неловко произносит она, чтобы обратить на себя внимание. Кай оборачивается и с удивлением встает с места.
– Привет, привет! – радостно повторяет тот и нежно целует Элизу в губы, от чего та приходит в смущение перед его друзьями, которым абсолютно все равно на «Ромео и Джульетту». В их компании Элиза находиться не хочет, лишь рядом с Каем, но тот вновь подсаживается к одному из парней и жестом приглашает Элизу присоединиться к ним. Она нехотя мотает головой и возвращается на первый этаж, прикрывшись отмазкой, что просто пришла поздороваться. Кай, словив ложь своей возлюбленной, возвращается к интересной и пьяной беседе. Элиза вновь подходит к Брайену и залпом выпивает все содержимое своего бокала, закусывая оливкой, надетой на шпажку.
– Неудачный вечер? – спрашивает пьяный бармен, не забывая разливать алкоголь по заказанным коктейлям, но и свой рот он не оставит без внимания.
– Типа того, – равнодушным голосом отвечает Элиза.
Она не сильна в разговорах с малознакомыми людьми, и особого желания говорить с ним она тоже не проявляет, но Брайен игнорирует ее холод и предлагает еще выпивку, на что Элиза охотно соглашается. После нескольких бокалов алкоголя ее внимание привлекает Джо с третьего этажа, потолки низкие, а балконы прозрачные, поэтому легко можно наблюдать всю картину, происходящую наверху. Он снова пьяный лезет на рожон, доказывая свою точку зрения, нарываясь на драку, защищая какую-то девушку легкого поведения. Элизе противно, то ли от этого зрелища, что устраивает ее кузен, то ли от алкоголя, которого она выпила достаточно для такого состояния.
Она решает выйти на улицу, обманывая себя тем, что свежий ночной воздух поможет ей прийти в себя. Выйдя на крыльцо черного входа, ей в лицо врезается ледяной порыв ветра, и Элиза обнимает себя руками, пытаясь сохранить тепло. В темном и потерянном месте она оказывается не одна, шайка качков, накаченных разными наркотиками, тоже наслаждаются ночной погодой. Элизу пронзает чувство страха, но предвкушение опасности никак не отражается на ее лице, она безмятежно стоит на крыльце заброшенного здания и смотрит на звезды, которые слабо мерцают, приглушенные медным светом фонарей. Элиза не думает ни о чем, она ощущает себя вполне счастливой и беззаботной. Завтра начнутся выходные, родители уедут на дачу, а Николь заставят следить за ней и Джо, хоть они и младше всего на пол года. Вспомнив про родителей, Элиза в панике достает телефон из клатча, который долго подбирала под цвет платья. Увидев пятнадцать пропущенных от мамы и столько же от папы, ее сердце начинает биться в бешеном ритме. Она отправляет им SMS, в котором написала, где находится, что с ней все хорошо и рядом Джо. Шайка наркоманов-качков начинает издавать слишком много шума, это раздражает Элизу. Она разворачивается, чтобы направиться к двери в клуб, но дорогу ей загораживает один из накуренных.
– Смотрите, какая киса! – ядовитым голосом выговаривает тот, пуская колечко дыма в лицо Элизе, от чего она начинает кашлять. Ей становится не по-детски страшно, ноги не слушаются, но непоколебимость ее не покидает.
– Мне нужно зайти внутрь, отойди, ты мешаешь… – холодно шипит Элиза.
На секунду могло показаться, что она злится, так и есть, но она умело это скрывает. Элиза никогда не показывает то, что на самом деле чувствует, а скрывать свои эмоции она давно научилась за маской холодного безразличия.
– Что? Ты хоть знаешь, что я могу с тобой сделать, если захочу, а я хочу! – проговаривает качок, визжа от дыма и наркотиков, – а мои друзья мне помогут.
Его шайка начинает приближаться к Элизе все ближе, а ее внешнее спокойствие покидает ее все быстрее. В одно мгновение перед ней оказывается парень на три головы выше и с необычной татуировкой на шее. Элиза в недоумении, она не понимает, откуда он мог появиться.
– Ну же, беги внутрь! – выкрикивает тот и бросается на качка, загораживающего дорогу. Одним ударом парень вырубает обидчика, который еле держался на ногах, дружки-наркоманы явно не хотят повторить его участи, это понятно по их лицам. Они не станут ввязываться в драку, показав, что уходят. Элиза наблюдает за всем из-за двери, откуда доносятся звуки клубной музыки и аромат кальяна. Парень подходит к ней и предлагает зайти.
– Спасибо, не представляю, что бы случилось, если бы не ты, – Элиза не смотрит на него.
Она произносит эти слова из вежливости, а не потому, что хочет разговаривать. В такие моменты мало кто станет болтать, когда страх еще сидит где-то глубоко внутри.
– Не за что. Я бы не смог пройти мимо, увидев беззащитную девушку в беде, – парень улыбается, слышится искренность в его словах, это радует и успокаивает Элизу.
– Часто спасаешь таких беззащитных девушек? – ее это совершенно не интересует, и она понимает, какую глупость говорит, но хочет поддержать разговор, а алкоголь, кажется, выветрился не весь.
– Первый раз удостоился такой чести, – язвит парень, он видит, как Элиза смущается, хоть и старается это скрыть. Его глубокие карие глаза будто видят ее насквозь, какая она на самом деле. – Я, Вильям.
– Элиза, – ей приятно услышать имя человека, который только что спас ей жизнь.
Элиза чувствует его доброту и честность, теперь она хочет продолжить общение, ее заинтересовал этот человек, но в голову не лезет ни одна идея дальнейшего разговора.
Несколько минут они идут в тишине. Элизу это сильно напрягает, подобные ситуации всегда очень неловки.
– Не хочешь чего-нибудь выпить? – Вильям продолжает улыбаться, и Элиза покорно соглашается.
Увидев лучшую подругу в компании темноволосого красавчика, Меган тут же подбегает к ней. Элизу это не впечатляет, к такому ее поведению она давно привыкла. Элиза подозревает, что Кай ей небезразличен, но Меган упорно это скрывает. Она каждый день приходит в этот чертов клуб, чтобы лишний раз убедиться какая прекрасная пара Элиза и Кай, затем она напивается и начинает копаться в себе, включая философа.
– Э-ли-за! – пьяная Меган произносит ее имя по слогам. Это раздражает Элизу, но она рада ее появлению. – А если увидит Кай? Что будет?! Ой, что будет?! Ка-а-ай!
Меган наигранно зовет парня Элизы, но та не обращает внимания на пустую болтовню и заказывает текилу с лимоном. Вильям делает тот же заказ и отмечает, что вкусы у них схожи, по крайней мере, на алкоголь. Это заставляет Элизу улыбнуться.
– Зачем ты здесь? – непринужденно спрашивает Вильям.
Не успев ответить на вопрос Элиза замечает, как Джо устраивает скандал произнося имя своей кузины и указывая на нее, и весь клуб уже прожигает Элизу взглядом.
«… Я не могу сказать, что боль лечится временем, забитым графиком или людьми. Ничего из этого по отдельности и даже вместе, не поможет до тех пор, пока ты не отболеешь всю боль каждой своей клеточкой, пока не перерасскажешь себе всю историю в мельчайших деталях миллиард раз, пока не задашь себе сотню вопросов и не придешь, наконец, к смирению и осознанию…»
«Прозрение».Лмое Лмое
Запах медикаментов наполняет помещение. Из открытого окна веет прохладой и сыростью. Элиза открывает глаза, ее взгляд устремлен в белый, однотонный потолок, а мысли скомканы. Ей снилась прошлая жизнь, как будто она вновь переживала ее. Лучше бы она не просыпалась. Желание уснуть навсегда не покидает Элизу с момента ее пробуждения. Привстав на локти, она ощущает резкую боль и только после этого замечает капельницу, которая больше напоминает вешалку для одежды с прикрепленным пакетиком со странной жидкостью. Элиза догадывается, что находится в больнице. Погруженная в тишину, она осматривает палату: Элиза одна. Ей совершенно все равно, что она здесь оказалась, Элиза помнит, как была на приеме у доктора Эмбер, и, как у нее случился приступ астмы.
Это заболевание приобретенное, как только Элиза узнала о гибели всей ее семьи, у нее случился первый приступ. Тогда Элиза не понимала, что это астма, и к ней присоединился и приступ паники. Сложно соображать, когда не можешь дышать.
Слышатся чьи-то голоса. Элиза аккуратно поднимается и, взяв капельницу, направляется к двери. Ее одолевает слабость, ноги оказываются ватными и еле передвигаются, но, чем ближе она подходит, тем отчетливее может слышать разговор. Она узнает голос тети Ули, а ее собеседник, по-видимому, оказывается лечащим врачом, у которого Элиза наблюдается.
За все время, проведенное в этой реальности, у Элизы случалось три приступа, но тетя Уля утверждает, что астма у нее с детства, а врач поддакивает и понимающе говорит, что наблюдает за Элизой несколько лет. Это не вводит ее в ступор и не шокирует, как должно. Элиза успела привыкнуть ко всем недоразумениям, ей хочется только одного, снова заснуть, чтобы увидеть свою настоящую жизнь. Она не верит, что весь этот бред может быть настоящим.
Доктор Эмбер входит в палату быстрее, чем Элиза может покинуть ее.
– О, детка, мне так жаль. Я очень виновата перед тобой, прости меня – психолог начинает душить Элизу объятиями, а та искренне не понимает, за что извиняется доктор Эмбер, если приступ вызван реакцией организма на весь идиотизм, происходящий с ее жизнью. Во всяком случае, Элиза понимает, что даже посторонние относятся к ней лучше, чем родственница.
– Вам не за что просить прощения, я в порядке, – врет Элиза.
На самом деле она не в порядке уже больше четырнадцати дней. В ее жизни творится полный ад, и, кажется, он нескончаем. Доктор Эмбер отпускает Элизу и улыбается.
– Как ты себя чувствуешь? – в палату резко входит тетя Уля и осматривает Элизу. Она готова поверить в любой ее ответ, лишь бы быстрее избавиться от всех хлопот. – Поехали домой.
Элиза холодно смотрит в глаза единственной родственнице, она понимает, что просто обуза, но наедине со своими мыслями, страхами и собственной жизнью остаться не готова, поэтому кивает в знак согласия.
Тетя Уля везет Элизу к себе домой. Она с самого начала мечтает, чтобы этот двинутый ребенок съехал от нее, ведь у Элизы есть свой дом, где она жила семнадцать лет со своей семьей. Теперь она владелец дома и в праве распоряжаться им, как захочет, но в то же время, тетя Уля жалеет Элизу, никому не пожелаешь того, что пережила эта девочка. Она заливает всю ситуацию алкоголем. Даже сейчас тетя Уля хочет побыстрее добраться до дома, чтобы открыть очередную бутылку бурбона и утопить все горести в ней. Ей порядком надоели проблемы с Элизой. Тетя Уля так до конца и не выяснила, кем Элиза ей приходится, в итоге смирилась и приняла ее вместе со всеми «психованными тараканами» у нее в голове.
Она знает, что Элиза бредит и часто задает вопросы о семье и друзьях, но она, не стесняясь, говорит, что все родные Элизы погибли. Тетя Уля повторяет это снова и снова, с каждым новым вопросом зверея, ей абсолютно плевать, что чувствует Элиза. Тетя Уля как будто отыгрывается на ней за все. Она считает, что не заслужила всего этого, ей хотелось бы вернуться в тот день, когда все началось, и собственноручно закончить.
Элиза молча сидит в машине и слушает нудную музыку. Ей не хочется возвращаться в тот ужасный дом, но к себе домой она не хочет куда больше, поэтому выбор у Элизы не велик. Она то и дело переключает радио, действуя тете Уле на нервы. Элиза не обращает внимание на ее крики, она знает, что та не может оторваться от руля, поэтому ничего ей не сделает. На улице глубокая ночь, и Элизу клонит в сон. Уснуть, это все, что она хочет. Раз и навсегда погрузиться в ту жизнь еще раз, где все живы, и она счастлива.
– Хочешь есть? – тетя Уля спрашивает не потому, что беспокоится о ней. Скорее она не хочет, чтобы Элиза умерла с голоду, тогда ее могут подогнать под статью, этого ей только не хватало.
– Нет, – честно отвечает Элиза. Она давно перестала испытывать чувство голода, а измученное девчачье тело покрылось выступами костей.
– Ты должна поесть хоть немного, – настаивает тетя Уля.
Спорить Элиза не хочет, не осталось сил закатывать истерики, как настоящий живой подросток, ведь она сомневается даже в собственном существовании.
Вернулись они довольно быстро, больница находится в паре кварталов от их дома. Тетя Уля начинает тут же готовить яичницу с беконом, ведь на большее была не способна. Она ненавидит готовить ровно также, как и детей. Элиза поднимается в комнату, которую ей выделили.
Она не стала обустраиваться и переделывать ее под себя, Элиза мало что поменяла бы в ней. Ее устраивает минимализм всего, что находилось в комнате: одноместная кровать с подушкой, тумбочка с будильником и маленьким кактусом, небольшой шкаф-купе и письменный стол с лампой. Все это по-своему успокаивает Элизу и приводит в чувства, напоминая ей, что та все еще жива. Элиза не считает эту жизнь настоящей, скорее кошмаром или просто страшным сном, избавиться от которого можно было, лишь уснув. Деревянный пол противно скрипит, когда Элиза подходит к кровати, она забывает про слова тети Ули о еде, и ей совершенно плевать, что та сейчас из кожи вон лезет, чтобы приготовить что-то съедобное.
Элиза ложится на кровать и закрывает глаза, как ей казалось всего на пару секунд. Ей хочется снова увидеться с Каем, поцеловать его, обнять родителей и сестру, врезать Джо, выпить с Меган и вернуться в школу, став обычной старшеклассницей, которую не заставляют принимать психотропные препараты, не водят к психологам и не говорят вывернуть душу наизнанку. Элиза не выдерживает, она давится собственными слезами, захлебывается в бесшумной истерике, панически не понимая, почему все это дерьмо происходит именно с ней. Навязчивый и раздражающий стук каблуков заставляет Элизу открыть глаза, которые быстро покраснели от слез и удушающей истерики. Мгновение, и тетя Уля оказывается в комнате с тарелкой так называемой еды в одной руке, большим пальцем придерживая вилку, во второй руке у нее сигарета, которую она нервно докуривала, пока поднималась к Элизе. Комната постепенно наполняется дымом. Тетя Уля с недовольным видом протягивает ей тарелку, это типичное ее поведение.
Даже на людях она не разыгрывает любящую тетю, ей все равно. Все происходящее неимоверно ее раздражает. Взяв тарелку, Элиза тихо благодарит тетю Улю, и та оставляет ее одну в комнате. Элиза долго гипнотизирует тарелку, не зная, то ли выбросить содержимое в окно, то ли смыть в унитаз, травиться она не хочет, но живот предательски урчит, подавая признаки жизни ее организма. Элиза, наконец, сдается и принимается отрезать обгоревшие куски, выбирая то, что можно было съесть. Она быстро разделывается с едой. Оставив тарелку на тумбочке возле кровати, Элиза, не снимая одежды, снова ложится на кровать и погружается в сон.