Mike Omer
A DEATH NOT FORETOLD
© 2016 by Mike Omer
© Артём Лисочкин, перевод на русский язык, 2022
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство Эксмо», 2023
Это застало ее совершенно врасплох. В ушах все еще звенело от резких хлопков, когда она почувствовала, как подламываются колени, а тело отказывается повиноваться простейшим командам. Она кучей повалилась на пол; разум тщетно силился осмыслить происходящее. Попыталась собрать все воедино – последовательность событий, приведших к пульсирующей боли в груди, к слабости в мышцах. Уловила что-то на заднем плане, какое-то движение. И в самом деле – кто-то был с ней в комнате, кто-то, кого она знала.
Но кто?
Она никак не могла сосредоточиться; мысли беспорядочно мелькали в голове, и ни одна из них не несла в себе никакого смысла. Как она могла этого не предвидеть?
Окружающая обстановка становилась все более размытой, мир сузился до пределов длинного темного туннеля. Это и вправду какое-то движение? Кто-то присел рядом с ней на корточки. Чтобы помочь ей?
Нет, она понимала, что вовсе не для этого.
Она все пыталась уцепиться за какую-нибудь мысль, за воспоминание – за что угодно. Может, если удастся сохранить хотя бы крошечный клочок сознания, бытия, то выйдет остаться в живых.
Но туннель становился все темнее, свет в конце его – все тусклее, и она так и не могла понять, как до этого дошло.
Запах благовоний, трав и крови смешался в какой-то чуждый, неприятный аромат. Детектив Бернард Глэдвин медленно дышал через рот, глядя на мертвую женщину, лежащую на полу, – пустые глаза смотрят вверх, морщинистое лицо искажено от шока и боли. Ее блузка, изначально ярко-желтая, теперь стала в основном коричневой: ткань густо пропиталась кровью.
Бернард опустился на колени рядом с телом, внимательно осматривая его и запечатлевая увиденное в своем сознании – присоединяя его к галерее схожих образов мертвых мужчин, женщин и детей.
На вид ей было около шестидесяти, ее длинные волосы были совершенно седыми. Она была похожа на постаревшую хиппи – одежда свободная и удобная. Ни косметики, ни каких-то украшений, за исключением маленького мешочка, висящего на шее на тонком шнурке, и бисерного браслета на тонком запястье. Эта женщина была явно не из тех людей, которых обычно ожидаешь найти застреленными в этой части города. Эпплтон-роуд располагалась в самой глубине криминального района, в северной части Гленмор-Парка, но люди, погибавшие здесь от огнестрельного оружия, обычно были мужчинами в возрасте от двадцати до тридцати лет, а их одежда и татуировки выдавали в них членов местной банды.
С другой стороны тела судмедэксперт Энни Тёрнер упаковывала в бумажный пакет одну из рук трупа, ловко стягивая его резинкой. Ее ярко-рыжие волосы были собраны сзади в конский хвостик, глаза сосредоточены на работе.
– Ты уже закончила с телом? – спросил Бернард.
– Еще пару минут, – отозвалась она. – У нее два пулевых отверстия в груди. Трупного окоченения пока нет – температура тела почти нормальная. Она была убита максимум в течение часа.
Бернард кивнул. Это полностью соответствовало сообщению о стрельбе. Он не стал спрашивать о причине смерти, прекрасно зная, что, несмотря на явные пулевые ранения, методичная Энни сейчас откажется сказать что-то определенное. Глэдвин боролся с желанием закрыть жертве глаза, как-то прикрыть тело. Четырнадцать лет в полиции, и у него все еще всякий раз возникали подобные побуждения… Но и хватало ума не поддаваться им. Такие вот сомнительные импульсы чреваты лишь риском нарушить обстановку на месте преступления и скомпрометировать улики ради собственного душевного спокойствия. Жертве уже все равно, открыты у нее глаза или закрыты.
Она мертва.
Бернард встал и посмотрел на Мэтта Лоури, эксперта-криминалиста. Коротышка склонился над кухонной раковиной, снимая ее содержимое своим черным фотоаппаратом. Ему даже пришлось привстать на цыпочки, чтобы получить правильный ракурс.
– Что-нибудь нашел, Мэтт? – спросил Бернард.
– Осколки стекла, – ответил тот через секунду.
– Мэтт, тут рядом с телом несколько сухих листьев, – сказала Энни, пристально всматриваясь в залитый кровью пол.
– Знаю, – отозвался криминалист. – Я уже их заснял. Сейчас упакую.
Бернард прошелся по комнате, внимательно изучая обстановку. В том, как эта чертова кухня мысленно распадалась на множество мелких деталей, было что-то успокаивающее. В общем и целом это был просто ужасный, бессмысленный акт насилия, один из многих, от которых страдал этот район уже долгие годы.
Но каждый предмет по отдельности становился просто еще одним пунктом в том или ином разделе каталога, оформляющегося в голове.
В углу стоял маленький деревянный стол, вокруг него – три стула, все поцарапанные и потертые после многих лет службы. Плитка на полу самая простая, квадратная, желтовато-белая. Та часть пола, которая не заляпана кровью, сверкает чистотой. Бернард повернулся к кухонной стойке и осмотрел ее. На ней обнаружилось несколько банок с различными травами, сушеными грибами и специями. Ни микроволновки, ни вроде как прочих электрических кухонных приборов. На газовой плите – старомодный чайник.
Тело женщины лежало в дверном проеме между кухней и комнатой за ней.
Задняя дверь слева от Бернарда была закрыта. За спиной у него располагались гостиная и спальня. Детектив Ханна Шор, его напарница, стояла в дверном проеме, разделяющем гостиную и кухню, молча осматривая место преступления. В отличие от него, она всегда находила время, чтобы охватить всю обстановку целиком.
– Не хочешь взглянуть на остальные комнаты? – спросила его Ханна, входя в маленькую кухоньку.
– Да, – отозвался он, испытывая облегчение от этого предложения. – Давай начнем с этой. – И указал на дверной проем за телом. Женщина была застрелена на полпути между кухней и этой комнатой.
Они осторожно обошли пятно крови и вошли в маленькую, тускло освещенную кладовку. Запах трав резко усилился. По стенам здесь расположились десятки полок, заставленных банками с разнообразными травами, семенами и кореньями. Каждая банка была аккуратно отмечена небольшой белой наклейкой с надписью от руки.
– Борец аптечный, – зачитывала Ханна вслух, проходя вдоль одной из полок. – Ужовник обыкновенный, кора вяза, имбирь, белладонна, гибискус…
Бернард заглянул на одну из нижних полок. Там выстроились ряды крошечных флакончиков, наполненных какими-то жидкостями – тоже с самодельными этикетками. Он поднял один из них рукой в латексной перчатке.
– Травяное масло святого Иоанна от бородавок, – прочитал он. – Думаешь, она продавала лекарственные масла и травы?
– Ну, вообще-то белладонна ядовита, – пробормотала Ханна. – А здесь еще и благовония, и свечи… Не знаю.
Бернард заметил небольшую коробку, в которой лежал набор матерчатых мешочков, похожих на тот, что висел на шее у убитой. Заглянул в один, потом в другой. Все они были пусты.
Выйдя из кладовки, они вернулись на кухню.
Мэтт фотографировал ручку задней двери.
– А где Вайолет? – спросила Ханна.
– Пока еще едет, – сказал он, опуская фотоаппарат. – Утренние пробки.
Сама мысль о том, что Вайолет способна приехать отдельно от Мэтта, просто не укладывалась у Бернарда в голове. Криминалисты почти всегда прибывали на место преступления вместе.
– Хорошо, что хоть ты достаточно быстро добрался, – сказал он.
– Я объехал утреннюю пробку по Эсперанса-драйв, – пустился в объяснения Мэтт. – Увидел, что на Клейтон-роуд все намертво встало, так что свернул направо на Шестую улицу, и…
– Знаешь, что мне говорила моя мама? – перебила его Ханна.
– И что же?
– Никогда никому не рассказывай о своих мечтах и об излюбленных маршрутах. Всем это до лампочки.
Мэтт ухмыльнулся Бернарду, который улыбнулся ему в ответ.
– Буду иметь в виду, – сказал он.
– Кто-нибудь уже нашел какие-нибудь документы? – спросил Бернард. – Это действительно Жаклин Мьюн?
Мэтт покачал головой.
– Пока что нет. В сумочке никаких документов. – Он мотнул головой на матерчатую сумочку с цветочным узором, висящую на одном из стульев. – Но кошелек внутри, и наличные в нем на месте.
– Ладно, – кивнул Бернард. – Есть какие-то признаки взлома?
– Никаких, но убийца ушел через заднюю дверь, – ответил Мэтт.
– Откуда ты это знаешь?
Эксперт отвернулся от раковины, держа в одной руке пакет для улик, а в другой пинцет.
– Посмотри на дверную ручку. На ней кровавый мазок. И ни одного пальцевого отпечатка. Думаю, убийца использовал какую-то тряпку, чтобы открыть дверь.
– Кровавый мазок? Кровь жертвы?
– Пока не знаю, детектив. Наверное.
Подойдя к двери, Бернард осмотрел дверную ручку.
И действительно, на правой стороне ее виднелась четкая коричневая отметина. Засохшая кровь.
– Давай теперь проверим гостиную, – обратился он к Ханне.
Гостиная выглядела уютно, вся мебель здесь была выдержана в теплых коричневых и красных тонах. На противоположных концах ее, по обе стороны от светло-коричневого кофейного столика, стояли удобные на вид кресло и диван, оба одинакового вишневого оттенка. «В точности как сейчас на кухне, – подумал Бернард. – Коричневое с красным».
Но, в отличие от окровавленного кухонного пола, эти цвета здесь выглядели совершенно естественно, придавая комнате приветливый, гостеприимный вид. Здесь было чисто, как и во всем остальном доме. Большое окно в одной из стен впускало солнечные лучи, заливающие комнату беззаботным игривым светом погожего весеннего утра.
Бросалось в глаза отсутствие лишь одного предмета – телевизора. На миг Бернард задумался, не было ли это все-таки попыткой ограбления, случайно закончившегося убийством, – но нет. Кресло и диван были направлены к столику, словно это и был главный центр гостиной. Бернард быстро пересек ее и заглянул в спальню – крошечную комнатку, почти полностью занятую двуспальной кроватью. Телевизора там тоже не оказалось.
Вернувшись в гостиную, он подошел к небольшому комоду в углу комнаты.
Иногда снаружи все выглядело аккуратно и опрятно, а хаос просто скрывался внутри шкафов и выдвижных ящиков. Собственный дом Бернарда был как раз таким – вещи просто наваливались кучей в первый попавшийся шкаф. Он выдвинул верхний ящик комода. Нет, здесь все было не так. Внутри ящика не обнаружилось никакого беспорядка – здесь аккуратно пристроились лишь несколько деревянных шкатулок и матерчатый мешочек.
Бернард откинул крышку одной из шкатулок. Внутри лицевой стороной вверх лежала колода карт Таро, на верхней из них красовалось большое солнце.
– Здесь карты Таро, – объявил он.
– Это меня не удивляет, – сказала Ханна, присоединяясь к нему. – Это определенно в ее стиле.
Бернард ничего на это не сказал, ощутив укол раздражения. Вот уж никогда не подумаешь, что есть люди, в стиле которых держать дома колоду карт Таро. Он был почти уверен, что у Кармен, его жены, тоже где-то завалялась такая же.
Ханна взяла мешочек и ослабила завязывающий его шнурок. Заглянула внутрь.
– Косточки, – сообщила она. – Совсем маленькие.
Бернард тоже заглянул в мешочек. Крошечные осколки костей были едва различимы на фоне темной ткани. Он взял его у Ханны и высыпал содержимое на стол. Кроме косточек, здесь нашлись зуб, ключ, птичья лапка, несколько ракушек и какая-то иностранная монета.
– Когда-нибудь видела что-то подобное? – спросил он у Ханны. Та лишь покачала головой, осторожно перебирая высыпанные на стол предметы пальцами в перчатках.
Через входную дверь шагнули двое мужчин с носилками.
– Где убитая? – спросил один из них.
– Вон там. – Ханна указала в сторону кухни.
Бернард собрал мелкие предметы обратно в мешочек, затянул шнурок и убрал обратно в комод. Потом открыл нижний ящик. Внутри лежали несколько фотоальбомов. Бернард пролистал один из них. На первой странице обнаружилась фотография женщины средних лет, обнимающей девчонку-подростка в каком-то парке. Обе улыбались. В женщине Бернард сразу опознал убитую, хотя на фотографии она была лет на двадцать моложе. Детектив долго смотрел на снимок, а потом вздохнул. Теперь на руках у него еще и дочь, оставшаяся без матери, и, скорее всего, именно ему предстоит сообщить ей эту печальную весть…
– Самое время поговорить с человеком, который вызвал полицию, – сказал он.
Сквозь сухие каштановые волосы Дженны Террел проглядывали седовато-черные корни. Ее пухлая физиономия, сидящая на толстой шее, носила маску деланой озабоченности – столь же насквозь фальшивую, как и цвет ее волос.
– С миссис Мьюн все в порядке? – спросила она, проводя Бернарда и Ханну в свою гостиную. Посреди большого дивана восседал маленький белый пудель, с интересом разглядывая их. При виде Бернарда он так плотоядно облизнулся, что тот вдруг ощутил замешательство, хотя даже и сам не понял почему.
– Не могли бы вы сообщить нам, что побудило вас вызвать полицию, миссис Террел? – спросила Ханна, присаживаясь рядом с собакой.
– Ну, я услышала пару очень громких хлопков неподалеку. Вроде откуда-то из дома миссис Мьюн. Я позвонила ей…
– У вас есть номер ее телефона? – перебил ее Бернард, все еще стоя. Собака вроде как ничуть не собиралась подвинуться и позволить ему сесть.
– Да, конечно. Она так и не ответила. Поэтому я и позвонила в полицию. – Дженна опустилась на крепкий деревянный стул возле дивана.
– Вы не пробовали постучаться к ней, прежде чем позвонить нам? – продолжал Бернард. Пес, разинув пасть, высунул язык, словно поддразнивая детектива.
– Ну конечно же, нет. Оскар, а ну брысь с дивана! – резко сказала Дженна.
Пес повернулся, чтобы посмотреть на нее, моргнул и спрыгнул на пол.
Бернард сел на продавленный диван.
– А почему вы не постучали в дверь, миссис Террел?
– В этом районе так: если вы слышите выстрелы, то предпочитаете не выходить из дома, – сухо ответила Дженна.
– Вы уверены, что это были именно выстрелы?
Собака с интересом обнюхала ногу Бернарда. Он немного подвинул ее.
– Почти уверена. Хлопнуло очень громко и резко. Не могу представить, что еще могло вызвать такие звуки.
– А вы не слышали что-нибудь… – Бернард замолчал, почувствовав ритмичные тычки у себя на ноге, и опустил взгляд. Пристроившись к ней, Оскар с энтузиазмом проделывал совершенно недвусмысленные движения тазом. – Э-э…
– Оскар! Немедленно прекрати! – прикрикнула на него Дженна.
С обожанием глядя на Бернарда, тот продолжал упоенно заниматься своим делом.
Поднявшись, Дженна оторвала Оскара от ноги Бернарда.
– Простите, – сказала она, после чего отошла к стене и опустила пуделя в угол.
– Вы не слышали что-нибудь еще после этих двух выстрелов? – спросил Бернард, пытаясь прийти в себя.
Дженна снова села.
– Вроде я слышала, как хлопнула дверь, но не уверена, что это было именно в доме миссис Мьюн.
– Но вы уверены, что выстрелы прозвучали именно оттуда?
– Почти уверена. С ней все в порядке?
– Мне очень жаль, – сказала Ханна, – но миссис Мьюн мертва.
– О! – Рука Дженны взлетела ко рту. – Какой ужас! – произнесла она дрожащим голосом. В полном потрясении всхлипнула, и слеза скатилась у нее по щеке.
В этот момент Оскар мудро решил, что теперь ничто не мешает ему вернуться к ноге Бернарда и продолжить прерванное занятие. «Может, огорчение хозяйки лишь еще больше возбуждает проклятую тварь?» – промелькнуло у того в голове.
Бернард многозначительно прокашлялся, надеясь, что Дженна заметит его затруднительное положение, но глаза у той были закрыты, губы дрожали, а на глаза навернулось еще больше слез. В конце концов он наклонился, чтобы снять собаку со своей ноги. Оскар зарычал и едва не цапнул его за палец.
– О, Оскар… – укоризненно произнесла Дженна, после чего встала, отцепила пса от ноги и, к полной досаде Бернарда, опять затолкала его в угол комнаты.
– Миссис Террел, – сказала Ханна, – вы, случайно, не в курсе, были ли у миссис Мьюн враги?
– Насколько я знаю, нет, – ответила Дженна, наконец немного овладев голосом.
– Не была ли она чем-то взволнована в последнее время? Не казалась ли испуганной или…
– Вообще-то мы практически не общались. Просто здоровались, повстречав друг друга на улице.
– Но у вас есть номер ее телефона.
– Ну да. Она же моя соседка. А однажды я попросила ее предсказать мне судьбу…
– Предсказать судьбу? – переспросил Бернард.
– Погадать мне на картах Таро. Миссис Мьюн была экстрасенсом. Хотя и не слишком хорошим.
– А почему у вас сложилось такое мнение? – спросил Бернард.
– Ну… – Миссис Террел неловко поерзала. – Нехорошо плохо отзываться о мертвых… Вообще-то я уверена, что некоторые люди все-таки были довольны ею.
– Но вы нет?
– Я спросила ее об одном… человеке, которого знала. А она посмотрела в карты и сказала мне, что не думает, что у нас есть с ним совместное будущее.
– И она была не права? – спросил Бернард.
– Ну конечно же, нет! Нас явно тянуло друг к другу, и у нас было много общих интересов… Я просто хотела, чтобы она сказала мне, долго ли мне еще ждать.
Бернард оглядел дом. У двери несколько туфель на высоких каблуках, единственное розовое пальто на вешалке по соседству, одна тарелка и один стакан на кофейном столике в гостиной… Эта женщина и ее развратный пес были единственными обитателями этого дома.
– А когда имело место это предсказание судьбы? – спросил он.
– Два с половиной года назад.
– Так вы с тем мужчиной в итоге сошлись?
Миссис Террел сердито посмотрела на него.
– Нет, этого не произошло. Но на то имелись свои причины.
Бернард решил не развивать эту тему.
– Вы не замечали, чтобы здесь в последнее время ошивались какие-нибудь подозрительные люди? Ничто не показалось вам необычным?
– Это не слишком-то хороший район, детектив, и копы мало что делают, чтобы сделать его хоть чуточку лучше. Подозрительные люди ошиваются здесь постоянно.
– А конкретно возле дома миссис Мьюн? – уточнил Бернард. – Кто-то, кто…
Он умолк. Его нога опять стала объектом сексуального интереса.
– Миссис Террел, ваша собака…
– Оскар! – Дженна опять подняла пуделя и поставила обратно в угол. – Нет! – резко добавила она, предостерегающе погрозив ему пальцем.
Пес приподнял брови, глядя на Бернарда, и опять плотоядно облизнулся.
– Может, вы отведете его в другую комнату и закроете дверь? – предложил Бернард.
– Оскар должен научиться делать то, что ему говорят! – отрезала она, повысив голос.
Бернард размеренно задышал через нос и бросил на собаку угрожающий взгляд. Правда, насколько он мог судить, собака находила это возбуждающим.
– Вы не видели кого-нибудь… – начал он по новой.
– Был тут один молодой уголовник, который частенько приходил домой к миссис Мьюн, – перебила его Дженна.
– Какой еще уголовник?
– Лет двадцати… а может, двадцати пяти. Он афроамериканец.
– Вы сказали, что он уголовник, – сказал Бернард. – Что заставляет вас так думать?
– То, как он одевается, – объяснила она. – Я знаю, о чем вы сейчас подумали. Мол, раз уж черный, так сразу уголовник… Дело не в этом.
– Я не хочу сказать, что это так, – терпеливо произнес Бернард. – Так как он одевается?
– В основном в белые рубашки и джинсы, которые сидят очень низко. И еще у него красная тряпка… бандана, повязанная вокруг головы. Красная с белыми пятнышками.
Бернард знал, что это были не просто какие-то там пятнышки, а ромбики – карточные бубны. Красная бандана с белыми бубнами представляла собой отличительный знак уличной банды «Два-четыре-два», которая контролировала торговлю наркотиками в северной части города.
– Вы смогли бы опознать его, если б мы показали вам фотографию?
– Вряд ли… – заколебалась миссис Террел. – Я в основном видела его из окна.
– Ладно. – Бернард поджал губы. – Можете ли вы еще что-то…
Пес рванулся вперед, но Бернард был готов к этому, внимательно наблюдая за ним краем глаза. Его рука метнулась вперед, поймав Оскара за шкирку и подняв его в воздух. Собака взвизгнула от разочарования.
– Оскар! – Дженна в ужасе вскочила на ноги. – Вы же делаете ему больно!
– Сомневаюсь, – отозвался Бернард, вставая и впихивая пуделя-извращенца в руки хозяйки. – Спасибо, что уделили нам время, миссис Террел. Возможно, мы вернемся, чтобы задать еще несколько вопросов.
Он так и чувствовал, как ее сердитые глаза сверлят ему спину, когда они выходили из дома.
Бернард припарковал их машину на тротуаре возле бетонированной баскетбольной площадки в парке Вашингтона, к югу от Эпплтон-роуд. Посмотрел на заброшенную детскую площадку и неухоженное травянистое поле, испещренное бурыми пятнами грязи там, где никакая зелень уже не росла. Бернард хорошо знал этот парк, и это было одно из немногих мест в городе, которое он искренне ненавидел. Его уже дважды вызывали в этот парк в качестве детектива – один раз для расследования убийства семнадцатилетнего парнишки и еще раз, когда здесь нашли истекающую кровью девочку в разорванной рубашке, которая отказалась давать какие-либо показания. Еще будучи патрульным полицейским, он посещал этот район по меньшей мере дважды в неделю.
Одна из местных матерей однажды сказала ему, что никогда не водила туда свою четырехлетнюю дочь, хотя парк находился всего в тридцати футах от ее дома. Она предпочитала ходить с ней немного южнее, в Гейдж-парк, в основном свободный от уличных банд. И, судя по давно не использующейся выцветшей горке и обшарпанным качелям, не только она. Единственными людьми, которые регулярно ошивались в парке Вашингтона, были члены банды «Два-четыре-два» – курящие, выпивающие и время от времени окликающие какую-нибудь женщину, которая поспешно переходила улицу, чтобы избежать их.
В настоящее время шестеро парней играли здесь в баскетбол – четверо из них с красными банданами на головах или повязанными на руки. Один только что забросил мяч в ржавую корзину, на которой давно уже не было сетки. Он с размаху хлопнул по ладони своего приятеля растопыренной пятерней, довольно улыбаясь и блестя от пота. Бернард вдруг удивился, почему перестал играть сам. Раньше он гонял в баскет со своими друзьями каждые выходные, даже после рождения Тома и Джины. Пожалуй, надо будет сыграть с Томом в следующую субботу или воскресенье, решил он.
– Да не станут они с нами разговаривать, – сказала Ханна.
– А вдруг, – отозвался Бернард, хотя и считал, что она права. Пожалуй, им следовало для начала попытаться заставить Дженну Террел взглянуть на несколько снимков – вдруг она все-таки опознает молодого мужчину, которого видела? Но по своему опыту он знал, что белые мужчины и женщины частенько ошибочно опознаю́т чернокожих людей. Но так будет быстрей, если они вообще получат хоть какие-то ответы.
Бернард открыл дверцу машины, вышел и направился к баскетбольной площадке, шагая медленно и размеренно, как и всегда, когда шел куда-нибудь с Ханной. Его напарница была почти на четырнадцать дюймов ниже его. Если б он шел слишком быстро, ей пришлось бы перейти на бег, чтобы поспевать за ним.
Когда они вышли на площадку, шестеро игроков отвлеклись от игры и повернулись, чтобы посмотреть на них. По именам Бернард знал троих, и еще один показался ему смутно знакомым. Он бессознательно изменил позу. Руки его немного расслабились, плечи опустились, голова поворачивалась влево и вправо, слегка кивая в такт шагам. Ханна рядом с ним сохраняла свою прямую осанку, пристальный взгляд, сжатую челюсть и напряженные мышцы. Его напарница была просто-таки фантастическим детективом, но она никогда не умела слиться с толпой. Всегда выглядела как коп, говорила как коп, двигалась как коп.
– Хотите присоединиться к игре? – спросил один из парней, ухмыляясь.
– Хочу посмотреть, как играет эта женщина, – подал голос другой, которого звали Джейлин, подбрасывая мяч в воздух и поглядывая на Ханну. – Так что скажете, офицер? Не хотите показать нам, как высоко может прыгать белая девушка?
– Может, как-нибудь в другой раз, – спокойным и ровным голосом отозвалась Ханна.
– Привет, Джейлин, – сказал Бернард, оглядывая остальных. – Брэндон, Майкл… Классно положил с прыжка.
– Да уж явно получше, чем выйдет у тебя, – ухмыльнулся ему Джейлин.
– Ты будешь приятно удивлен. – Бернард поднял брови. – Пожалуй, надо будет как-нибудь сыграть один на один, научить тебя уважать старших.
– Старших, блин! – рассмеялся Джейлин. – Да я так тебя разделаю, что от тебя ничего не останется, когда я закончу!
– Посмотрим, – сказал Бернард. – Прямо сейчас у меня на уме кое-что другое. Кто-нибудь из вас знает Жаклин Мьюн?
Улыбки исчезли.
– Пардон, офицер, – сказал Джейлин. – Тут я ничем не могу помочь.
– Она живет на Эпплтон-роуд, – невозмутимо продолжал Бернард. – Возможно, кто-то из вас пару раз приходил к ней домой.
Это был идеальный момент для того, чтобы кто-то из парней отпустил грязную шуточку. Бернард почти ожидал этого, пытаясь угадать, что они скажут. Но никто этого не сделал, и сразу стало ясно, что все прекрасно поняли, про кого идет речь. Он напрягся. Что-то тут происходило. Какое отношение гадалка могла иметь к банде наркоторговцев? Конечно, она вполне могла оказаться и клиентом, но ему показалось, что тут кроется нечто большее.
– Если мы встретим кого-то с этим именем, то обязательно передадим ей от тебя привет, – наконец сказал один из них и повернулся, чтобы уйти.
– Вряд ли у тебя это выйдет, – спокойно произнес Бернард. – Жаклин Мьюн мертва.
На площадке воцарилось долгое молчание. Бернард посмотрел на каждого из парней по очереди. Большинство спокойно встретили его взгляд, хотя двое явно избегали смотреть ему в глаза.
– Ну что ж, – наконец сказал он, – если кто-нибудь из вас вдруг что-то вспомнит, позвоните мне.
Вытащив из кармана свою визитку, Бернард протянул ее ближайшему из игроков, который неохотно взял ее.
После этого они с Ханной повернулись и ушли. Он заметил, что шестеро парней не возобновили игру. Усевшись в машину, Бернард задумчиво уставился перед собой.
– Что думаешь? – наконец спросил он.
– Понятия не имею, – ответила Ханна. – Они явно в курсе, кто она такая, но я не знаю, в качестве кого она им известна – клиентки ли, или просто соседки по улице, или же того, кого они только что убили.
Пальцы Бернарда забарабанили по рулевому колесу.
– Давай-ка вернемся на место преступления, – наконец предложил он. – Заглянем в несколько соседних домов – вдруг кто-нибудь видел кого-то из «Два-четыре-два» возле дома Мьюн этим утром? Или сможет назвать нам ее ближайших родственников.
Он вел машину, глубоко погруженный в собственные мысли.
– Похоже, ты здесь всех знаешь, – заметила Ханна.
– Ну… – Бернард призадумался над ее словами. – Когда я еще был простым патрульным, капитан По… Знала его?
– Конечно, – ответила Ханна. – Он был капитаном патрульной службы, когда я только поступила в полицию. Мэрроу занял его место только год спустя.
– Верно, – подтвердил Бернард. – В общем, всякий раз, когда на севере Гленмор-Парка что-нибудь случалось, он просил диспетчера отправить туда меня, если была моя смена.
– И почему же?
Бернард приподнял бровь.
– Думаю, потому, что я высокий и черный, как и большинство гопоты в этом районе.
– Вот оно как?
– В любом случае, нам звонили оттуда почти каждый день, так что посылали меня туда очень часто. И я регулярно патрулировал этот район пешком, просто чтобы получше узнать его. Я знаю некоторых из этих парней еще с тех пор, когда они были сопливыми пацанами. Однажды я поймал Брэндона, который выбегал из маленького магазинчика – он украл несколько стаканчиков с арахисовым маслом. А мать Майкла была проституткой на Нортвуд-драйв.
Бесплатный фрагмент закончился.