Копыта белоснежного коня бесконечно меряли дороги Эалы.
Тайтингиль жил так давно, что уже не находил нужным вести подсчет – тысячелетия стелились под ноги его лошади, а все дороги были известны, как прочитанные буквы любимой книги.
Здесь было все – подвиги и сражения, прозрачные родники и мутные волны бушующих морей, густые леса и бесплодные широкие степи на самом краю земли. Все уже было, и все это оставалось его любимейшей вотчиной.
Великолепный белый конь встряхнул густой гривой и вздохнул.
– Потерпи, дружище, – выговорил Тайтингиль. – Скоро привал.
Эту часть Бездорожья Тайтингиль намеревался преодолеть как можно быстрее. Три или четыре дня должен был занять короткий путь до Города, куда витязь вез лаконичное послание из эльфийских лесов, и далее его путь лежал во владения пресветлой Наиллирис, о скалистые берега которых плескалось теплое море.
Нет, златой витязь не собирался покидать пределы Эалы, но на кораблях уходили многие его друзья, и он желал попрощаться. А далее его снова звали пыльные дороги и иззубренные мечи.
Словом, мешкать не приходилось.
Камни затрудняли коню ход, дорога петляла по густым колючим зарослям, сплетенным почти в непроходимые препоны. То вверх, то вниз – каменистые холмы и причудливая поросль, корявые деревья, тянущие узловатые ветви вверх…
Белоснежный конь споро перебирал точеными ногами, раздувая ноздри. Тайтингиль выбрал не самый простой, хотя и самый короткий путь.
Вдруг витязю привиделось, что он что-то приметил под переплетением терна и ежевики. Нечто светлое… белое.
Да нет, что тут может быть? Кролик?…
Проехав вперед, витязь остановил коня и прислушался.
Вот, никаких сомнений.
Спрыгнул, цепляясь багряным плащом, шитым золотыми цветками, за колючки, присел на корточки…
В самой гуще шипастых веток, подобрав лапки, сидела белая кошечка. Встретившись взглядом со взором витязя, она мяукнула снова – едва слышно, раскрывая перламутрово-розовую пасть с фарфоровыми зубками.
Кошка! Откуда?…
– Иди сюда, – проговорил эльф и протянул к кошке руку в латной рукавице. Кошечка понюхала металл… и забилась глубже в куст, снова душераздирающе мяукнув.
– Иди, глупая. Первый же волк… рысь. Сова. Ты белая. Иди ко мне.
Кошка смотрела круглыми зелеными глазами, смотрела совершенно по-женски, и не двигалась.
Тайтингиль вздохнул и спел несколько нот – но он знал, что на кошек и котов не действует эльфийская магия. Тогда витязь стянул латную рукавицу и снова потянулся через куст, давая кошке обнюхать длинные сильные пальцы.
Та смотрела сторожко и недоверчиво. Усики ощупали протянутую руку, и, мяукнув, кошка чуть отступила назад, еще глубже забившись в куст.
– Так, – сказал Тайтингиль. Подумал, расслабив руку. Затем, рванувшись, стрельнул вперед, царапая щеки о колючки – пальцы сгребли нежный мех на шкирке. Кошка истошно взвыла и полоснула по запястью витязя коготками – но было поздно.
Эльф выбрался из куста, коротко поругиваясь, и, удерживая брыкающуюся тварюшку, легко вспрыгнул в седло.
– Ты погибнешь здесь, – сообщил эльф, чуть спеленывая кошку краем плаща. Но та утихла и только в горлышке клокотал сердитый, надрывный звук. – Съедят.
Широкие копыта отсчитывали шаги, эльф разговаривал сам с собой.
– Может, – говорил он, – ее потерял караван людей. Везли в подарок богатой девочке, дверца клетки раскрылась, и кошка выпрыгнула. Она чистая и хорошо пахнет, то есть скитается недолго. Лапки не стерты, в шерсти нет колючек. Эта кошка жила в доме человека… дверга или эльфа.
– Мя-я…
– Если бы эльфа, – рассудительно почесывал шейку Тайтингиль, не выпуская лапок, – она бы вышла ко мне.
– М-мя!
– Если бы я ехал не к людям, а на север, я отвез бы тебя дайне Ольве Льюэнь и ее детям. Понимаешь? А так, если ты не сбежишь, я смогу найти тебе хороший дом в человеческом Городе.
– Ф-ш-ш…
– Дверги тоже вряд ли держали такого зверя, хотя этим путем ходят скорее они, а не люди. Мяса не дает, молока тоже. Мыши… ты умеешь ловить мышей?
Но кошка затихла и только жгла витязя взором зеленых глазищ.
– Ты странная, очень странная. Ну ладно. Вечереет.
Конь остановился на опушке знакомой полянки, где в корнях старого, почти погибшего дерева виднелся припорошенное кострище. Огня тут не разводили очень давно.
Тайтингиль соскочил, придерживая кошку в крае плаща.
– Если бы шли дверги, то есть гномы, – проворчал он, – тут были бы следы привала… да кто бы ни шел. Путь один, и мест для стоянок немного. Но ты же не можешь быть орочьей кошкой?
Эльф отстегнул плащ, и тот тяжелой бархатной волной повалился на землю. Кошку витязь бережно пристроил в складках плаща… и отпустил.
– Я мог бы тебя запереть в шлеме. Закрыть забрало. Но ты сама сообразишь, что уйти отсюда, от меня – для тебя гибель.
Кошка, растопырившись и напружинив спинку, смотрела на витязя. По позе ее было понятно, что она готова бежать… она спустила лапку, тронула сухую землю, присыпанную хрусткими прошлогодними листьями, и быстро забилась обратно, в складки плаща, решив, видно, ни за что не наступать на эту невозможную гадость.
Витязь споро собрал костер, повесил котелок, в который кинул пучок найденных тут же благоуханных травок. У него был лишь эльфийский хлеб и немного молока во фляге, так как пить вино мудрец Мрир ему воспретил на целый год, после крайне неумеренного возлияния в день рождения принцессы Йуллийель.
Тайтингиль и вытащил эту флягу, подсел к кошке и плеснул молока в углубление на латной перчатке. Кошка недоверчиво понюхала.
Эльф вздохнул и налил молока в ладонь.
Шершавый язычок коснулся кожи. Понемногу, по чуть-чуть кошка вылакала все угощение.
Бесплатный фрагмент закончился.