© J. Hesla, 2022
ISBN 978-5-4496-1969-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Ещё когда я была ангелом, я никогда не видела снов. Я даже не знала, что это до того момента как потеряла способность летать. И вот два дня назад, когда я приземлилась около деревни, моё крыло отвалилось. Рана, оставленная им, ныла, но, несмотря на жгучую боль, я отправилась в деревню.
Несмотря на то, что на земле царил век технологий, до некоторых населённых пунктов ещё не дошли все новшества. Как, например, до этой деревни. Уверена, на земле осталось ещё много подобных мест, где компьютеры и телевизоры не так ценны как еда и крыша над головой.
Я не знала, видят меня люди или нет до того момента пока меня не остановил мальчик. Его одежда была заляпана навозом, а во рту не хватало пары зубов. Улыбнувшись мне, он протянул руку, словно прося дать ему монетку. Увы, в моих карманах было так же пусто, как и в его. Оставив мальчика ни с чем, я побрела дальше.
Женщина, давшая мне ночлег на эту ночь, была безработной. Её муж уехал на заработок в ближайший город. Не знаю, по какой причине она остановила меня, но возможно она почувствовала мой страх пребывания на земле.
В доме женщины приютившей меня было немного места, и, несмотря на её уговоры переночевать на диване, я попросилась поспать в сарае. Так, по крайней мере, она не будет испытывать те же эмоции что и я. Это могло изменить её не в лучшую сторону, ведь как бы то ни было, я всё ещё оставалась ангелом. Только когда над деревней стали загораться звезды, постепенно осветляя небо своим сиянием, я смогла заснуть. Сон не был похож ни на что, виденное мной прежде. В нём было всё сумбурно и перемешано. Совершенно бессмысленно. Но не думаю, что люди ищут смысл во снах, хотя если бы я желала отыскать в нём смысл, я бы смогла найти его.
Так закончился мой первый день…
Мне было дурно. Кроме раны на спине, невыносимо хотелось есть. Раньше я знала, что такое голод только понаслышке, и, видя бездомного, не понимала, отчего ему так плохо. Сейчас я пусть немного, но ощущала то, что испытывают живые существа, когда голодны.
Утром, женщина, приютившая меня, накормила меня бутербродами со сладким чаем. Это было настолько удивительно чувствовать вкус еды. Ведь когда я была ангелом, всё мне казалось безвкусным словно вата. Сообщив хозяйке дома, что мне нужно идти дальше, она предложила мне немного еды в дорогу. Видимо решила, что я бездомная, по тому, как я ела, но если так подумать я действительно была бездомной.
Когда я прощалась с женщиной, она не оставляла попыток уговорить меня остаться у неё, хотя бы до того дня, пока не вернётся её муж, но я была непреклонна. Да и не нужна ей такая обуза как я.
Я шла по дороге очень долго, не зная, куда она меня приведёт. Ноги сильно болели. Еду, что мне дали в дорогу я уже съела, да и было её не так много. Предзакатное небо было розоватым, а у самого солнечного края смешивалось с оранжевым цветом. Этот момент вдруг напомнил мне о том, кем я была. Я не знала, что мне делать. Не знала, как выжить в этом мире, но знала одно, этот мир начинал мне нравиться.
***
Каждую неделю мы проезжали по этой дороге на дачу, а вечером воскресенья возвращались домой. Сегодня бабушке нездоровилось. Она позвонила нам рано утром и попросила приехать. Сказала, что ничего серьезного, но папа чувствовал, что что-то произошло. Несмотря на такую рань, родители не стали медлить. В универ мне нужно было только к десяти, и я напросился с ними. Дорогу ещё застилал туман, когда мы были на месте. Бабушка была в доме. Она выглядела плохо. Сказала, что скорая уже едет и тяжело задышала. Дальше всё словно в тумане, помню только, как приехала скорая помощь и, осмотрев бабушку, сказали, что нужно срочно везти её в больницу. В универ в этот день я так и не пошёл. Я остался на даче вместе с отцом, а мама поехала в больницу с бабушкой. Мы пробыли на даче до вечера, ожидая звонка из больницы. И вот, около семи они позвонили, сообщив, что с бабушкой всё в порядке. Тогда мы отправились домой.
Я знал, что у бабушки было плохо с сердцем, и знал, что когда-нибудь мы не успеем приехать, как и скорая. Но я не привык думать о плохом ведь всегда стоит надеяться на лучшее.
Глядя на мелькавшую за окном дорогу, мне вдруг стало спокойно. Сегодня было слишком много стресса, и я даже не думал спать, но меня уже клонило в сон. Сквозь полузакрытые веки моё внимание привлекло что-то странное на обочине дороги. Это что-то было ещё довольно далеко, когда я понял, что это всего лишь девушка. Но поравнявшись с ней, я заметил на её спине крыло. Всего одно крыло чёрного цвета. Тогда я подумал, что, скорее всего она идёт с какого-нибудь карнавала или вечеринки, но в глубине души даже надеялся, что она бабушкин ангел, сохранивший ей жизнь.
***
Когда я говорила, что этот мир начинает мне нравиться, я и не думала, что мне придётся заночевать на улице, но видимо всё к этому и шло.
Когда машина съехала с дороги на обочину, я не знала чего ждать. Внутри сидело два человека мужчина лет сорока и юноша двадцати пяти лет, они предложили подвезти меня. Спросили, куда я направляюсь и мне впервые пришлось солгать. Эти людские пороки мне совершенно не нравились ведь лгать, в глубине души зная правду, раньше я считала самым худшим. Ложь никогда не украшала человека, а наоборот очерняла его, тогда, что говорить об ангелах? Ах да, совсем забыла я больше не ангел и была вольна делать всё, что вздумается, но я не хотела.
Я солгала тем людям, сказав, будто жду друзей. Конечно, они мне не поверили, но не стали настаивать и просто уехали.
Будь это другие люди, я бы с удовольствием прокатилась до города не тратя времени на дорогу, но тот юноша смотрел на меня так, словно видел, кем я являюсь на самом деле. Я испугалась. Испугалась того как отреагируют люди. Испугалась того, что они начнут задавать вопросы, а я не буду знать, что ответить.
Ангелы не чувствовали холода, поэтому, когда по рукам и спине пошли мурашки, я, наконец, осознала, что вскоре окончательно обращусь человеком или же умру. Это, смотря, что я сделаю в этом мире.
Все мои братья и сёстры уже давно спали вечным сном, лишь я продолжала бродить по свету, но даже тогда, интуитивно предчувствовала скорую гибель.
Я знаю, что умирать страшно. Наблюдала это миллионы раз. Я была в палатах больных, и своими глазами видела, как они мучаются перед смертью, но, по крайней мере, для них было место, где они окажутся после смерти, а было ли такое место для меня я не знаю.
Размышления на тему смерти в холодном лесу было не лучшим занятием, но другого мне сейчас не хотелось. Прижавшись спиной к сосне и обняв колени дабы согреться, мне оставалось только дожидаться утра. Ночное небо сегодня было моим соседом. Оно было ясное, не затянутое облаками. А далёкие огни загорались то там, то тут, будто просыпаясь ото сна. Над головой тихо шуршали кроны деревьев, пропуская сквозь себя холодный ветер. Где-то вдалеке послышалась кукушка. Она отозвалась лишь единожды, и её голос поглотил лесной шум.
Мне было темно и страшно. Глухой шелест травы вызывал тревогу. Я боялась этого звука. Казалось, кто-то идёт ко мне, но это было всего лишь моё воображение. Тогда я не заметила, как погрузилась в сон.
За мной кто-то гнался. Гул машин звенел в ушах, но я и не думала убегать, а точнее не могла. Темнота поглощала мой сон, но тонуть в ней, как и всё живое, мне не хотелось. Теперь я знала, чего я так боялась…
Сон прервался внезапно. Словно кто-то схватил меня за шкирку и вытащил оттуда. Но когда я открыла глаза, всё было спокойно. Я не была в лесу, я была в незнакомом мне месте. Кровать, на которой я спала, была мягкой и приятно пахла. Поднеся к себе край одеяла, я вдохнула новый запах. Это был дивный аромат лаванды. Сев на кровати, в комнате обнаружилось зашторенное окно, через которое пробивался дневной свет. Вскочив с постели, я подбежала к нему, одёрнув шторы. Солнечный свет ударил в глаза, заставив зажмуриться. Привыкнув к свету, я вернулась к кровати. Рядом на стуле были аккуратно сложены вещи. Так как своей одежды в комнате я не нашла, то надела то, что было предложено. Старенькие джинсы сидели на мне как влитые, а вот футболка с единорогом оказалась велика, но выбирать не приходилось.
В дверь постучали, через секунду на пороге меня встретила женщина. Русые волосы волнами спадали с плеч, а в глазах цвета летней листвы, выражалось чувство радости. Вокруг глаза обрамляла мелкая сеть морщин. Увидев, что я встала, она радушно поприветствовала меня.
– Доброе утро. – У неё был очень мягкий голос, не зная, как отреагировать я поспешила ответить ей тем же.
– И вам доброе…
– Ты хорошо спала?
– Простите, а где я?
– Вчера уже за полночь мы с мужем возвращались на нашу дачу и увидели тебя на обочине. Ты вся дрожала, кожа была холодная как лёд. Мы побоялись, что с такой юной девушкой может что-то случиться, и забрали тебя к себе. – Поведала женщина, поправляя шторы. – Я Ирина, а как твоё имя? – оборачиваясь ко мне.
– Руж. – только и смогла проговорить я. Ведь никто не спрашивал моего имени уже очень давно.
– Руж? Ты иностранка? – Уточнила она, приподняв левую бровь.
– Н. нет. Просто родители очень любили странные имена.
– Ясно. А я уж было подумала, что встретила иностранку. Я так давно не была в отпуске, что уже готова просто слушать о других странах.
– Я много где была. Если хотите я расскажу что-нибудь.
– С радостью послушаю, но не сейчас. Прости ты, наверное, голодна? Давай пока я готовлю что-нибудь, ты расскажешь мне о себе.
Это было именно то, чего я боялась. Я боялась расспросов о себе и теперь не знала, как поступить. Снова врать или выкручиваться, придумывая отговорки? Но, несмотря на все сомнения, мне пришлось согласиться.
Маленькая кухонька вмещала в себя много разнообразной техники от микроволновки до посудомоечной машины. Казалось, будто всё здесь обустроено для комфортного проживания, но такое изобилие техники сделало это место безликим и совершенно обычным. Кухонный гарнитур, тянущийся от окна, был бордового оттенка с каменной столешницей. Посреди кухни располагался овальный стол с шестью стульями с изогнутой спинкой. Два окна на противоположной стене были завешаны белыми тюлями, а подоконники заставлены различными растениями. От множества разнообразных цветов, до зелени вроде укропа и базилика.
– Ты любишь цветы? – Мельком взглянув на меня, одновременно доставая продукты.
– Да. Мне нравятся цветочные запахи. – Проговорила я, не задумываясь, проходя на кухню.
– Ты уже бывала в наших краях? – спросила Ирина, что-то нарезая на деревянной доске.
– Давно. Но если честно я уже и не помню, что здесь было. Но, по-моему, на месте этого дачного поселка, когда то были красивые луга.
Женщина замерла, перестав резать.
– Да здесь были луга, но это было несколько сотен лет назад. – Поведала она, с недоумением уставившись на меня. Тогда я поняла, что сказала лишнее. И кто меня за язык тянул.
– А… Ну, я просто много слышала об этих местах. – Судя по всему моё оправдание её устроило, и Ирина продолжила готовить.
– Как по мне, так этот посёлок слишком старый. Да здесь ещё живут люди, но место неподходящее. Ведь эти дома, можно сказать, стоят на болоте. Неизвестно, через сколько лет, оно окончательно утащит их под землю. – Так откуда ты? – В тот момент, когда я услышала этот вопрос, подумала: «Только не это!» Паника подступала, охватывая тело. Вдохнув поглубже, я сказала первое пришедшее на ум.
– Я пришла издалека. Не подумайте, я путешествовала по свету, а потом… – Мне не хотелось продолжать это вранье. В душе всё свернулось от отвращения к самой себе.
– А потом?
– Группа, с которой я путешествовала, пропала. Они бросили меня без еды и воды и, мне ничего не оставалось, как пойти вперёд. В первом же посёлке я заявила об их пропаже, но как выяснилось позже, они разъехались по домам и были в полном порядке.
– А твои родители тебя не искали?
– А, у меня нет родителей. – Женщина опешила, и с тоской взглянув на меня сочувственно произнесла:
– Прости, пожалуйста, во мне никакого такта. Я не должна была спрашивать.
Не могла же я сказать этой доброй женщине, что родителей у меня никогда и не было. Ведь Ангелы не рождались, а появлялись из веры людей, а если угасала вера, гибли и ангелы.
– Ничего, я не расстроена. – Больше к этому вопросу мы не возвращались.
В обед приехал муж Ирины. Его звали Павел, но мне было проще обращаться к нему Павел Григорьевич. Не понимаю, откуда во мне взялась эта черта, как обращаться к людям, что выглядят старше, но я не могла звать этого человека лишь по имени, да и Ирину я больше так не звала. Ирина Владимировна, так мне было проще, словно выказывая уважение старшим, но я осознавала, что куда старше любого человека на этой планете.
Павел Григорьевич оказался очень приятным собеседником. Он рассказывал о том, как ходил по лесу со своим, сыном выслеживая оленя. Как он сломал ногу, когда решил забраться на дерево и ещё много чего. Мне нравилось слушать ведь в такие моменты мне не приходилось врать.
Узнав о том, что группа, моя группа с которой я путешествовала, бросила меня на произвол судьбы, а родителей у меня нет, этот человек позволил мне остаться у них на несколько месяцев. А именно, до того дня пока их бабушка не выздоровеет.
Нужно было приглядеть за садом в отсутствие хозяев, а так как ни Ирина и Павел не могли этого сделать из-за работы, это попросили делать меня. Что-то вроде благодарности. Но мне было не сложно. Ведь как я уже сказала, я люблю растения, а в особенности ароматные цветы и травы.
Бесплатный фрагмент закончился.