Авторы благодарят Ирину Осипову и Андрея Хачанова за помощь в составлении книги.
© Ирина Румянцева, Сергей Кудряшов, текст, составление, 2001 г.
© Издательство «Сатисъ», оригинал-макет, оформление, 2002 г.
«Будите совершены, якоже Отец ваш Небесный совершен есть», – заповедал Господь.
Русская душа всегда стремилась к этому идеалу, даже зная о его недостижимости; искала его, смиренно сознавая свое недостоинство. Оскудевала жизнь внешняя, Россия в XX веке вступила в эпоху скорбных испытаний, нестроений и искушений… Но именно XX век дал России и всему христианскому миру величайших заступников и светильников веры – сонм мучеников и исповедников. Они жизнью своей утвердили непреложность Христовой Истины, подвигом своим засвидетельствовали, что Истина – всегда одна, и она всегда будет неугодна миру сему, что христианин – всегда мученик, ибо жажда совершенства в нем – Христова.
Мы обращаемся с молитвой к новомученикам Российским – с молитвой о помощи, о заступлении, об укреплении нашей веры. Их помощь нужна сегодня России, нашей Церкви, всем нам. Сонм новомучеников. Каждый из них – и ведомый нам, и неведомый – принес Христу свой дар: свое сердце, свой подвиг. Каждый из них прошел свой путь.
Сонм новомучеников – это поколение наших прадедов и дедов. Память о них – не только в архивах и библиотеках. Память о новомучениках Российских – в судьбах их духовных чад, в русских домах, семьях, в чудом уцелевших письмах и воспоминаниях. Эта живая память хранит ответ на вопрос: какими они были, святые XX-го века? Какие силы даны были им, чтобы в минуты самых страшных испытаний не отступить от Христа?
Их молитва за Русь всегда была пламенной – в эпоху, которую мы уже привычно именуем «безбожной». И когда мы будем достойны, Господь откроет нам силу этой молитвы, силу их веры и подвига; откроет нам, почему Россия в XX веке избрала путь не безбожия и отступничества, а исповедничества и мученичества.
Наша книга посвящена священномученику Серафиму (Звездинскому). В книге собраны воспоминания о Владыке Серафиме, свидетельства о нем современников и духовных чад, архивные документы и работы самого святителя. Все материалы, каждое слово Владыки и слово о нем – пронизаны, наполнены теплотой и светом его духовного облика, той Любовью, которую дано было ему стяжать на пути к Отцу Небесному.
Просто и духовно точно скажет о Владыке Серафиме его духовная дочь: «Любил Отечество, Православие, обители, святые мощи и все храмы, любил Кремль священный и его святыни, небо и звезды, цветочки, и всех и вся любил, но больше всего Христа Спасителя и его Пречистую Матерь».
От издателей
Жизнеописание составлено на основе материалов, которые сохранила верная послушница Владыки Серафима – схимонахиня. Иоанна (в миру Анна Сергеевна Патрикеева). По благословению схиигуменьи Фамари и епископа Арсения (Жадановского) послушница Анна в течение 15 лет сопровождала епископа Серафима в ссылках и скитаниях. Матушка скончалась в 1980 году, в Дмитрове. Она сохранила письма, беседы, творения Владыки. Впервые эти материалы быки опубликованы, в издательстве ИМКА-пресс в 1991 году. В 1999 г. в Москве, в издательстве «Даниловский благовестите», состоялась более полная публикация материалов архива схимонахини Иоанны. («Молю о тех, кого ты дал мне…»). Житие свяшенномученика Серафима было помешено также в журнале «Московские епархиальные ведомости», 2000 г., № 12.
Схимонахиня Иоанна (Патрикеева)
В данном издании уточнены некоторые факты жизненного пути Владыки, повествование дополняют архивные фотографии и документы.
Род Звездинских берет свое начало от древнего старообрядческого рода Бонефатьевых. В XIX веке в Русской Церкви все более очевидным становится стремление уврачевать, исцелить давний раскол. Единоверие, сохраняя службу по старому обряду, возвращало в лоно Церкви людей истовых, горящих любовью ко Христу. Старообрядческие корни чрезвычайно важны в духовной биографии архиепископа Серафима (Звездинского). Род Бонефатьевых – древний, история его мало изучена; известно лишь, что Иоанн Гаврилович Бонефатьев, будущий отец Владыки, в XIX веке пешком отправился в Петербург из Солигалича и, прибыв в столицу, подал прошение на Высочайшее имя о причислении к Православной Церкви, и, соединившись с ней в Единоверии, был наречен новой фамилией – Звездинский1 (см. примечания на стр. 61 – ред.). Иоанн Гаврилович Звездинский получил место чтеца в Благовещенском храме на петербургском Волковском единоверческом кладбище2. У него были редкие музыкальные способности и прекрасный голос. В этом храме Иоанн Звездинский познакомился с дочерью священника Василия Славского – Евдокией – и вскоре женился на ней. Приняв священство, отец Иоанн получил назначение во Ржев, а в начале 80-х годов вместе с семьей переехал в Москву.
Единоверческая Благовещенская церковь на Волковом кладбище
В Москве батюшка стал настоятелем единоверческой Троице-Введенской церкви, расположенной на берегу Яузы у Салтыкова моста, а вскоре – и благочинным всех единоверческих храмов Москвы. Семейная жизнь отца Иоанна была, милостью Божией, благополучна и покойна. Господь даровал отцу Иоанну и матушке Евдокии дочь Анну, сына Михаила и – в 1883 году, 7 апреля – младенца Николая.
Троицкая церковь (из альбома Найденова 1883 г.)
Николай родился на шестой неделе Великого Поста. Впоследствии Владыка часто вспоминал слова из Триоди Постной, которые читались в день его рождения за церковным богослужением: «Даждь ми, сыне, твое сердце, очи же твои моя пути да соблюдают» (на вечерне 2-е чтение, Прит. 23, 26). Вскоре Господь посетил отца Иоанна тяжелым испытанием: в 1885 году совсем молодой умерла матушка Евдокия. Дети остались на попечении отца, старшей сестры и няни Анны3.
Отец Иоанн Звездинский для детей, потерявших мать, в особенности, для младшего сына, был не только строгим наставником. Теплая и ласковая душа его утешала и согревала сына в сиротстве; ревностный дух благоговейного служителя Христова воспитывал в мальчике любовь к богослужению и истинное благочестие. Младенцем Колю приносили в храм, и с детства он слышал слова Евангелия и церковное пение. Когда же Николай немного подрос, он стал читать в церкви Псалтирь и помогать отцу в богослужениях. Все очень любили мальчика и считали, что ребенок отмечен Богом, поэтому часто даже просили у него детских молитв и благословения. Службы в единовечерской церкви – долгие, уставные; утреня совершается ночью. Мальчик, видя пламенные молитвы отца, был старателен и усерден. Он хорошо, четко и правильно читал, но был так мал, что ему к аналою подставляли скамеечку. Однажды прихожане увидели, как маленький мальчик входит в алтарь через Царские Врата – все усмотрели в этом указание на будущее служение у Престола Божия.
Введенская церковь. Современный вид
Начальное образование Николай получил в училище при единоверческой церкви. Отец хотел, чтобы младший сын пошел по его стопам, поэтому Коля, после окончания начального обучения, поступил в Заиконспасское духовное училище, получившее свое название от московского одноименного монастыря. Друзьями и одноклассниками Коли были: Николай Кудрявцев, будущий епископ Богородский Никанор; и Всеволод Красновский, впоследствии епископ Клинский Гавриил, принявший в годы гонений мученическую кончину4.Окончив училище, Николай продолжает образование в Московской Духовной Семинарии, в которую поступил в 1899 году.
Епископ Гавриил (Красновский)
Готовясь к священническому служению, Николай ежедневно молился о даровании ему способности нести людям слово Божие – говорить поучения и проповеди. Здесь, в семинарии, он получил и первое свое духовное посвящение: в храме Христа Спасителя епископом Парфением (Левицким) была совершена хиротессия5 Николая Звездинского в чтеца.
Когда Николаю было 19 лет, Господь послал ему болезнь и чудесное исцеление, которое во многом предопределило духовный путь Владыки, указало ему небесного Покровителя и Заступника.
Болезнь была очень тяжелая: лимфангоит – воспаление лимфатических сосудов, осложненное образованием большого гнойника. Врачи настаивали на его проколе, но будущий Владыка отказался от операции, положившись во всем на волю Божию. Скоро состояние больного стало практически безнадежным: высокая температура, сильные боли и начавшиеся обмороки говорили о возможном заражении крови. Никто уже не верил в то, что юноша поправится. Но Господь судил иначе…
Шел январь 1902 года. В это время Промыслом Божьим в Москве оказался настоятель Саровского монастыря игумен Иерофей (Мелентьев), который при посещении первопрестольной обычно останавливался у отца Иоанна. По воспоминаниям знавших его современников это был подвижник иноческой жизни; небольшого роста, согбенный, носил обыкновенно засаленный подрясник, и не знавшие его принимали игумена за простого послушника. Узнав о тяжелой болезни сына отца Иоанна, игумен Иерофей принял самое деятельное участие в судьбе Николая. Через три дня он прислал с посыльным пакет для больного, в котором находилось «Житие старца Серафима» и финифтевый образок с изображением святого. Получив святыню, Николай с верой поцеловал образок и приложил его к больному месту. Сразу стало легче… Всю ночь юноша молился и просил о заступничестве Преподобного. Под утро он впал в забытье и заснул, а когда проснулся, то гнойник прорвался. «Тихо мерцала лампадка… Ночь… – вспоминал будущий епископ в одном из писем. – Я в постели. Боль кончилась. Исцеленный, сижу и смотрю на образ Серафима…»6.После чудесного выздоровления сына отец Иоанн, по предписанию Священного Синода, составил святому благодарственный тропарь и кондак (который уже через год читал на Саровских торжествах по личному желанию Императора Николая II). На прославлении был и Коля Звездинский, а образок Саровского угодника, как семейная святыня, сопровождал Владыку Серафима почти всю его жизнь.
Преподобный Серафим
В 1904 году Николай окончил семинарию одним из лучших учеников и поступил в Московскую Духовную Академию. Годы учебы в Академии проявили удивительный дар слова, который Николай получил, как он сам говорил, по молитвам к преподобному Сергию Радонежскому и святителю Николаю. Юноша писал сочинения, которые печатались в академических журналах. На проповеди Николая Звездинского, еще не имевшего священного сана, собирались не только студенты и преподаватели Академии, но и жители Сергиева Посада.
В канун Крещения 1907 г. отошел ко Господу отец Николая – протоиерей Иоанн. Для Коли смерть отца стала невосполнимой утратой – он потерял самого близкого человека. Через полгода, в день пострига своего сына, протоиерей Иоанн в духе придет к нему и поддержит в минуты полной оставленности. «Я не видел его телесными очами, а неведомым чудным образом, внутренно, духовно ощущал его присутствие, – рассказывал будущий епископ, – он касался души моей, ибо и сам он теперь дух; я слышал его ласковый и нежный голос, он ободрял меня в эти решительные минуты, говорил, чтобы не жалел я мира, ибо нет в нем ничего привлекательного. И исполнилась душа моя необыкновенного умиления и благодатной теплоты…»
Вскоре Господь утешил Николая и послал ему духовного отца, который и заменил отца родного. Это был старец Смоленской Зосимовой пустыни – отец Алексий7. Старческое руководство – один из законов монашеской жизни. В таком руководстве послушник – через старца – знает волю Божию о своем пути; в послушании старцу обретает ограждение от страстей, мужество в прохождении монашеского искуса. Прихожане Троице-Введенской церкви надеялись, что почившего пастыря им заменит его младший сын. Также считала и сестра Николая – Анна. Но когда она приехала в Зосимову пустынь поговорить со старцем Алексием о возможной женитьбе и рукоположении своего брата, тот сказал, что уже нашел ему невесту – красивую стройную брюнетку, глаз не оторвешь. На вопрос Анны: «Где же теперь эта красавица?» – батюшка указал на дверь, за которой висела монашеская мантия… О другой судьбе сам Николай уже и не помышлял. Вместе со своими друзьями по Академии Виталием и Полиевктом он дал обет у раки Преподобного Сергия принять постриг. Один из этих друзей, Виталий, стал в будущем архиепископом8; другой же, Полиевкт, не исполнил клятвы, и в день венчания умер от сердечного приступа.
Иеросхимонах Алексий (Соловьев)
В начале сентября 1908 года Николай поехал к старцу Алексию просить благословения на принятие иночества. Батюшка благословил юношу, настоятельно посоветовав не медлить с постригом, дабы избежать искушений и соблазнов, которые мир непременно обрушит на того, кто жизнь свою решил посвятить Христу. 26 сентября 1908 года в академическом храме Покрова Пресвятой Богородицы был совершен монашеский постриг Николая Звездинского. В монашестве Николай получил имя Серафим, в честь своего исцелителя – Преподобного Серафима Саровского. В письме к брату от 31 октября 1908 года инок Серафим пишет: «Как выражу я то, что переживала и чем теперь живет моя душа, какими словами выскажу я то, что преисполнило и преисполняет мое сердце. Я так бесконечно богат небесными благодатными сокровищами, дарованными мне чудодарительною десницей Господа, что, правда, и не в состоянии сосчитать и половины своего богатства. Монах я теперь. Как это страшно, непостижимо и странно! Новая одежда, новое имя, новые, доселе неведомые, никогда неведомые думы, новые, никогда не испытанные чувства, новый внутренний мир, новое настроение, весь я новый до мозга костей. О, какое дивное и сверхъестественное действие благодати. Всего переплавила она меня, всего преобразила…»
Троице-Сергиева лавра. Современный вид
Инок был отвезен в Гефсиманский скит9, где пробыл безвыходно в храме Успения Пресвятой Богородицы семь дней и семь ночей, ежедневно приобщаясь Святых Тайн. «Пережил, передумал за это время столько, что не переживу, наверное, того и за всю последующую жизнь, – вспоминал отец Серафим. – Всего тут было: и блаженство небесное, и мука адская, но больше блаженства. Кратко скажу… о моей теперешней новой иноческой жизни, скажу словами одного отца Церкви – инока: «Если бы мирские люди знали бы те радости и душевные утешения, кои приходится переживать монаху, то в миру никого бы не осталось, все ушли бы в монахи, но если бы мирские люди наперед ведали те скорби и муки, которые постигают монаха, тогда никакая плоть никогда не дерзнула бы принять на себя иноческий сан, никто из смертных не решился бы на это…»
В день Казанской иконы Божией Матери 22 октября (4 ноября) 1908 года, в Покровском академическом храме, монах Серафим был рукоположен во иеродиакона. 8 (21) июля следующего года, также на праздник Казанской Божией Матери, иеродиакон Серафим был посвящен во иеромонаха.
Гефсиманский скит
Перед постригом отец Герман (Гомзин) – настоятель Зосимовой Пустыни – даст будущему монаху Серафиму наставление: «Будь воином Христовым. Чувствуй себя всегда стоящим в строю перед лицом Начальника Твоего, Спасителя Бога. Не видишь, а сердцем чувствуй, зри Его близ себя». Не на внешнюю брань благословлял мудрый настоятель молодого монаха, а на невидимую брань, не на внешние подвиги, а на подвиг битвы за собственное сердце, которое – единственно – и нужно Христу. Монашеский путь преподобного Серафима Саровского – небесного покровителя молодого монаха – есть воплощение сокровенной сути иноческого подвига, его цели. Эта цель выражена словами самого Преподобного: «Стяжание Духа Святаго». Принимая имя Святого, монах вручает себя его водительству. И когда после пострига к новопостриженному подходили монахи, спрашивая: «Что ти есть имя, брате?» – в ответ звучало: «Серафим». Это было начало пути.
Иконостас Успенской церкви Гефсиманского скита
Окончив в 1909 году Академию со степенью кандидата богословия, иеромонах Серафим получает место преподавателя Церковной истории в Вифанской Духовной семинарии, расположенной недалеко от Троице-Сергиевой Лавры. Каждое утро, перед тем, как идти на занятия, отец Серафим служил Божественную литургию. Именно в служении Литургии отец Серафим всегда черпал силы, припадая к Источнику Благодати; в Евхаристическом Таинстве он видел путь к стяжанию Духа Святаго. Его размышления о Литургии основаны на святоотеческой традиции, при этом они очень живы и конкретны. Он видит, что смысл трагического противостояния Церкви и безбожного мира – не в человеческом, политическом разладе; что противостояние это началось не в XIX или XX веке, а тогда – у Креста Господня.
«За Божественной литургией, которая преследовалась язычниками, христиане проливали кровь свою. Их мучили, распинали, жгли, нередко убивали в своем храме, в самих катакомбах при совершении Евхаристии».
Спасо-Вифанский монастырь
Отец Серафим служит Литургию – от первых дней своего монашества – во всех ссылках, тюрьмах и скитаниях. И всегда проповедует. Господь даровал ему особую любовь к пасомым, это чувствовали уже его ученики в Вифании. Ученики очень любили батюшку, он же молился за каждого своего воспитанника и вынимал за них частицы на проскомидии. «Я молился за каждого своего ученика. Вынимал за каждого частицу на проскомидии, и это, видимо, чувствовали они своими душами», – вспоминал батюшка. В Вифании будущий святитель подвергался сильным искушениям – враг рода человеческого напускал на него всяческие страхования. Однажды, как впоследствии рассказывал Владыка, он увидел около аналойного столика высокого монаха, который исчез, как только отец Серафим позвал ректора. Два года, проведенные в Вифании, были для иеромонаха Серафима хорошей школой монашества. Жил он здесь очень строго, время проводил в посте и молитве. Супа съедал 8 ложек по числу слов молитвы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Порцию обеда, и так небольшую, делил пополам…
Игумен Герасим (Анциферов)
Но вскоре ему пришлось покинуть этот райский уголок – отца Филиппа перевели ректором в Московскую Духовную Семинарию, а с ним перевели и иеромонаха Серафима – на должность преподавателя гомилетики и соединенных с нею предметов. Трудно было возвращаться будущему святителю в шумный город. Да и требования в Московской семинарии были намного выше, а нравы – не столь строги… Много было искушений, испытаний у отца Серафима, но он все сносил безропотно, принимая все – даже клевету – как испытание Божие. Испытав на смирение своего избранника, Господь приготовил ему новое послушание – в мае 1914 года отец Серафим был переведен в Чудов монастырь Кремля10.
Бесплатный фрагмент закончился.