© Илмари Одд, 2020
ISBN 978-5-4498-3384-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
В этот год не облетели тополя…
Или может это мне приснилось?
И природа тоже удивилась —
Зеленели вплоть до ноября —
Что-то в мирозданьи изменилось!
Под моим окном текла толпа
Пастилой по северной столице,
Воровал фотограф выборочно лица
Для настенного календаря.
Для меня же, будто бы вчера,
По тенистой арочной аллее
Двое шли одну мечту лелея;
Надрывалась хриплая труба,
Незадачливых прохожих не жалея.
Липли парочки в кафе к столам,
Прижимаясь взглядами друг к другу.
Разносился гул как сиплый лай:
То ли вырвался на волю попугай,
То ли бабушки ругали общую подругу.
Зажигались звёзды на мосту,
Город плыл в изнеженном тумане,
По каналам катера сновали,
Дамочки в одежде от-кутюр
Тут и там, как маяки, мелькали.
Память затирает остроту,
Чувств и мыслей скомканы сюжеты,
При закатном полыхающем отсвете
Вспыхнула рябина на ветру,
Как вино на накрахмаленной манжете.
Может мне привиделась она?
Может быть и ты вчера приснился?
В этот год не облетели тополя
И рябина гроздьями обвисла.
Я верила в любовь и загадала…
Она
на краешке окна
искристым белым снегом лежала
долго так,
а я витала в облаках,
дрожала, вдруг растает.
Но проходили дни,
а снег на краешке окна лежал, не тая,
и солнца жаркие лучи
не плавили огнём кусочек рая,
нежданного безоблачного счастья.
А тополиный пух кружился,
вьюге подражая,
и тихо так ложился,
укрывая
мою любовь пушистым снегом летним от ненастья.
Он приходил всегда по вечерам.
А я ждала его и сквозь прозрачную, призрачную, стеклянную преграду своей маленькой, но уютной комнатки, отделяющую меня от большого мира, смотрела с неиссякаемой надеждой вдаль, в узкий просвет между высотками. И он приходил, и точно так же уходил, быстро и, казалось, безвозвратно каждый день.
А на следующий день он приходил снова. Такой утончённый, ускользающий и неуловимый, всегда одинокий и всеми забытый, иногда отрешённый и холодный, бросающий свой прощальный, грустный взгляд на наш город, серый, пыльный, понурый и остывающий, но его присутствие делало город веселее. Во всяком случае, мне так казалось. С его приходом город оживал вновь и всё вокруг играло новыми красками. И я радовалась каждому его мимолётному взгляду, каждой его редкой, но такой желанной и ослепительной улыбке.
Я страстно хотела, чтобы он приходил каждый день. Но… Он приходил не всегда. Вернее, всегда, но часто хмурый, обеспокоенный и чем-то встревоженный. Его встревоженность передавалась и мне, и в душе зарождалось какое-то необъяснимое волнение. А иногда он полыхал ярким пламенем страсти и его настроение заряжало и меня, как батарейка, таким же неугасимым огнём. И я с тоскою молила его – не уходи! Задержись ещё! Подольше! Хоть на минутку!
Я просила его, но он опять уходил… Потому что это неизбежно! Ведь такова его природа, его нечеловеческая сущность. А я ждала, потому что я всего лишь человек, а он…
А он – всего лишь всё время ускользающий и каждый вечер возвращающийся в мой усталый и засыпающий город одинокий Закат!
На палубе лишь только ты да я,
Ещё, пожалуй, круглая луна
Подмигивает старому мосту.
И ты молчишь, и даже я молчу.
И только тишина звезду качает,
И всхлипывает редкою волной,
И редким криком птицы за спиной
Пугает, невзначай, я полагаю.
А теплоход в прохладный сон ночной
Ныряет за звездой и забывает
В томлении, как свет звезды играет
В глазах его и тает за кормой.
И мы с тобой, вот так же, с тишиной,
Как с палубой, вполне уже сроднились
И даже в чувствах нежных растворились,
Внимая, как качает нас волной.
Запрокинула осень в огне руки-просеки,
Разлеглась, растянулась на спелых хлебах,
Ветер рвал тонкий креп, целовал груди острые,
И стонал, и рычал, как всегда, впопыхах.
Осень, страстью полна, отдавалась играючи,
И косил взгляд завистник прощальный закат,
Осень рыжие косы, бесстыдно сгораючи,
Разметала по сопкам, как царский наряд.
А река закручинилась, дымкой подёрнута,
На поляне трава цвета прелого мха…
Значит, скоро зима, будет вновь перевёрнута
Календарная осень – златая пора.
Уж октябрь отшумел, отгулял, но незваная
Я опять по дороге застывшей уйду
В зиму вьюжную, стылую, долгую, бранную,
Рыжей осени пылкость с собой унесу.
Беспутная осень прошла, пролетела,
Смешала дней летних опавшую память.
Скажи же мне, Осень, что сделать хотела?
Но, жаль, не смогла, не успела, сбежала,
Скрываясь от глаз за времён перевалом,
Ты землю топтала босыми ногами.
А нынче ладони изрезала вьюга,
И щёки, и скулы горят от пожара,
Что ветер с морозом раздул криворуко…
Озябши, сгораю! Нет, нет! Не бывало
Такого с природой, чтоб солнце зимою деревья сжигало!
Иль может остриг кто до солнцестоянья?
Кто тот парикмахер, что столь виртуозен?
Скорей беспощаден, жесток и серьёзен!
Стою и гадаю.
А вьюга на ушко мне шепчет ответы.
Но этого мало!
И в том ли природы открытой приметы,
Когда солнце в шар превратилось белёсый
И лижет обрывками лунного света
Всё то, что оставила дикая осень?
Тающий город. Роняет Осень
Белые хлопья на голые плечи,
Тушит огни переходов оземь,
Будто оплывшие жёлтые свечи.
Тихо, тепло, разговор полушёпотом,
Кружит ноябрь засыпающий Питер,
Ласковый вечер наденет безропотно
С нежностью связанный Осенью свитер.
Падают шалые, ржавые, рваные,
Вьюга укроет их шалью ворсистой,
Долго они город с памятью сватали —
В лужах теперь запоздавшие листья.
Люди растерянно смотрят усталые,
Как с неба падает сладкая вата,
Вечер и томное, зыбкое марево —
Осень прощается, небом распята.
Сонно, безмолвно. В преддверии чуда
Парки, аллеи, в смятенье проспекты.
Сыплется снег белым крошевом всюду —
Пишет Зима нам на чёрном прожекты!
Я говорила – весна растопит
В сердце застуженном лёд.
Ты говорил – талой влагой затопит!
Что слякоть нам принесёт?
Я говорила – летом так жарко,
Тёплая в лужах вода,
Можно по ним босиком пробежаться
Сразу же после дождя!
Ты говорил – что с простудою сляжем,
Нечего ноги мочить!
Я говорила – мы мёдом намажем.
Но, уже поздно учить!
Ты говорил – клонит солнце к закату.
Я же искала рассвет.
Ты говорил – ты сама виновата!
Я же шептала – дуэт.
Ты говорил – листопад поможет,
Спрячет больную любовь.
Словно её припоро'шить возможно?
Золотом, ложью? Уволь!
Ты говорил – белый снег укроет
Шубой озябшую грусть.
Будто согреет пальто меховое?
Глядя в глаза, смеюсь!
И вот теперь ты по лужам бродишь,
Пишешь с утра – «Привет!»
Даже рассветы встречать не против…
Я же пишу тебе – «Нет!»
Когда сжигают листья в парках,
И ты стоишь, глотая дым,
И прячешь руки в чёрной парке,
Покажется, что ты один
Жалеешь дней ушедших радость,
Их сходство с юностью самой,
Ты ощущаешь ту предвзятость
Судьбы к тебе и стороной
Впредь огибаешь те аллеи,
Которыми любил бродить,
Когда, казалось, пусть беднее,
Но веселее было жить.
На холсте января нарисую смеющийся лик,
На холсте Патриарших коньком накарябаю имя
И пройду мимо львов, что вот в этот единственный миг,
Смотрят вслед человеку с улыбкой скользящему мимо
По проулку, в мороз, в город ярких огней и витрин,
Мимо лиц неживых за стеклом, что белей снегопада;
Манекены кивают во след, но без ваших картин
Я легко обойдусь, я сегодня и малому рада.
Город дремлет ещё после праздничных красочных снов,
Ещё искры салютов в ночи загораются в небе,
Аметистовый свет разливается между домов,
Там, куда не захаживал он, там, где он ещё не был.
Не волшебница я, но ведь тоже, признаться, люблю
Пошалить, позаглядывать в окна, дарить всем подарки.
В этот праздник спасибо хочу я сказать январю
За его безответную щедрость и дни, что так ярки.
Курит зимняя дорога —
Жизни полоса —
У земного постового
Снова чудеса!
За обочьем, справа, слева,
Намела зима —
Нет стихии той предела —
Снега закрома!
Ни дерев, ни горизонта!
В мареве седом
Льётся бархатное солнце
Белым молоком!
Только гордо у обочин
Чёрные столбы,
Подбоченившись, нарочно
Ёжатся одни.
Ни прохожих, ни проезжих,
Даже глупых птиц!
У полей небесно-снежных
Не видать границ!
В мире, белизной размытом,
Жизни полоса —
Лишь прослойка для бисквита —
Делит полюса!
Который день за окнами пурга…
Ты далеко, а мне казалось близко…
Там на своей обласканной отчизне,
Там, где тепло, ты вспоминай снега!
Так вспоминай, как больше никогда
Никто не вспомнит хо'лода перронов,
Как сумасшедшим колокольным звоном
Встречала нас сибирская тайга!
А, помнишь, как искрился снег вчера?
Он так же, как и звон, стоял повсюду —
Я тоже это чудо помнить буду
В стране, где мёрзнут даже провода.
Но ты не смог, я тоже не смогла…
Дороги коротки – на карте мира!
А между нами еле видимым пунктиром
Дорога оказалась так длинна!
Осталась только память, только плыть
Нам по теченью, обрывая нити,
В том, что у счастья вечно карты биты,
Зима пыталась нас же обвинить.
Утро ясно. Свет так тонок.
И орешник – синей свечкой.
Тает лунное колечко,
Уползая за пригорок.
В да'ли звонкая кукушка
Начинает спозаранку
На расплывчатой опушке
С электричкой перебранку.
Воздух чист. И россыпь звёздок
Всё бледнее с каждым звуком.
Ночь уходит мерным стуком
Электрических повозок
И с собой уносит крохи,
Пряча в дальние карманы,
Восхитительные вздохи,
Страсти, тайны и туманы.
Бесплатный фрагмент закончился.