Какая глупость, что я отказалась заниматься тем, что мне нравилось, и переключилась на то, что интересовало Нино. Да, надо стараться быть тем, кто ты есть, и во всем идти своим путем.
Я попыталась объяснить ему, что подобные вещи невозможно измерить; нельзя сказать, что кто-то более красив, а кто-то менее, более привлекателен или чуть меньше. Просто одни люди мне нравятся, а другие нет, и это не имеет никакого отношения к тому, каковы они на самом деле.
Я чувствовала себя отчаянной и безрассудной, и мне это нравилось. Какая-то часть меня уже устала от вечного благоразумия.
...однажды Лила мягко заметила, что конфликт конфликт между богатыми и бедными не будет разрешен никогда.
— Почему?
— Те, кто внизу, мечтают подняться наверх, а те, кто наверху, хотят там остаться, так что рано или поздно наступит момент, когда они схватятся и попытаются уничтожить друг друга.
— Так потому-то и надо решать проблему, пока дело не дошло до драки.
— Как же ее решить? Поднять всех наверх? Или опустить вниз?
— Надо найти точку равновесия между классами.
— И где же эта точка? Посередине между теми, кто внизу, и теми, кто наверху?
— Примерно так.
— И верхние прямо так и согласятся опуститься? А нижние остановятся на полпути, не стараясь подняться выше?
— Если люди найдут правильный способ решения этой проблемы, то да. Ты так не думаешь?
— Нет, не думаю. Классовая борьба — это не игра в карты. Это борьба до последней капли крови.
Монталенти рассказывал о Дарвине, но нам с Лилой это имя было незнакомо. Когда мы выходили, я решила пошутить и сказала: — Кое в чем он точно прав: ты — настоящая обезьяна.
Но Лила не поддержала мой шутливый тон.
— И мы не должны про это забывать, — ответила она.
— Про то, что ты — обезьяна?
— Про то, что все люди — животные.
— Даже мы с тобой?
— Все.
— Но ведь он говорил, что между людьми и обезьянами много различий.
— Да? И что же это за различия? Мать проколола мне уши еще в младенчестве, и я всю жизнь ношу сережки. Обезьяньи мамаши ничего такого не делают, и их потомство обходится без сережек. Ты эту разницу имеешь в виду?
Я брала в передвижной библиотеке романы, которые глотала один за другим, но скоро и они мне надоели. Герои этих романов жили насыщенной жизнью и вели глубокие беседы — их призрачное существование было полнокровнее моей реальной жизни.
Влюблённость хороша тем, что быстро проходит.
Я впервые в жизни выезжала за пределы не только Неаполя, но и Кампаньи. Выяснилось, что я боюсь всего: боюсь опоздать на поезд, боюсь, что в дороге мне захочется в туалет и я его не найду, боюсь, что приеду, когда на улице стемнеет, и потеряюсь в незнакомом городе, боюсь, что меня ограбят.
Как быстро меняются люди! Как непостоянны их интересы и чувства! На место одних умных споров приходят другие, такие же умные; время сметает нагромождения внешне связных словесных конструкций, но чем больше слов на них потрачено, тем отчаяннее люди за них цепляются.
Я старалась казаться уверенной в себе и подчиненной железной дисциплине, но на самом деле у меня плохо получалось, отчего я постоянно испытывала приступы какого-то горького удовлетворения.