“На свете миллион злых мачех, от которых дети убегают, и миллион добрых дровосеков, которым нет до всего этого никакого дела”
“Потом отнесла чемоданчик в свою комнату, открыла. Внутри он показался таким огромным, туда можно было уместить весь мир, все свое будущее. Она пооткрывала все свои шкафы и комоды, посмотрела, что ей хотелось бы взять с собой. Ничего. Все это было ей ни к чему. Так что она снова закрыла чемодан, отнесла его вниз по лестнице и вышла с ним из дому – в новую жизнь. Она будет наполнять его по дороге.”
“можно прожить и на овощах, но наслаждения от этого не получишь, а угощаясь смертью, мы хоть на миг да чувствовали, что мы победили ее, что мы боги, мы будем жить вечно.”
“Было время, когда нас совсем не волновали подобные глупости. Толстеть было хорошо. Это значило, что сможешь пережить зиму.”
-Ты что там рассматриваешь?
-Звезды,что же ещё.
-Но у тебя же нет окна.
-Но они же всё ровно там, - сказала Дженни.
“Она нагнулась и поцеловала Зиглинду в щеку. Поцелуй вышел у нее неуклюжим и грубоватым, словно по щеке провели дерюжным мешком лука.”
“тьма была густая, тягучая, как сироп, она облила ее с головы до ног, проникла в каждый потаенный уголок ее тела – настоящий сироп.”
“В доме есть еда, но еда – это вы, то есть я хочу сказать, что съем вас обоих, понимаете? Они у вас внутри, ваши почки, сердца и требуха, в общем, вы оба не что иное, как аппетитные личинки в тонкой колбасной шкурке, и то, что вы до сих пор бегаете – это не дело, но мы это поправим”
- Что ты там рассматриваешь?
- Звёзды, что же ещё.
- Но у тебя же нет окна.
-Но они же все равно там, - сказала Дженни.
Вот тогда он понял, по-настоящему понял, за что её назвали Дженни, Витающей в облаках, и почему они её боялись. Эта девочка видела звезды там, где все остальные видели только старые обои. Разве могли они с таким справиться?
“Ах, каким же свежим был воздух, каким густым, кажется, его можно было есть.”