Cerberus Jones
The Four-Fingered Man
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.
Text copyright © 2015 Chris Morphew,
Rowan McAuley and David Harding Illustration & design
copyright © 2015 Hardie Grant Egmont
First published in Australia by Hardie Grant Egmont
© Четверикова Ю.И., перевод на русский язык, 2020
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021
До восхода солнца оставались считаные минуты. Мужчина в чёрном плаще появился из тени старой гостиницы. Трава была влажной, тишину нарушал только отдалённый плеск волн, бьющихся о скалы.
Он торопился. Если бы за ним кто-то наблюдал, наверняка отметил бы, каким тяжёлым бременем плащ лежал на плечах этого человека: спина сгорбилась, а набитые карманы ударяли по ногам при каждом шаге. Смотрящий мог заметить то, что мужчина уронил – маленький блестящий предмет и несколько эвкалиптовых листьев выпали из кармана в высокую траву.
Однако никто ничего не увидел. Даже птицы не осмелились нарушить безмолвие, когда он вошёл под сень древних магнолиевых деревьев и исчез среди теней.
Мужчина был высок, но так худощав, что листья под его ногами почти не шуршали. Он шёл, придерживая карманы, то и дело похлопывая по ним, будто хотел убедиться, что содержимое на месте.
За магнолиями притаился старый домик с жестяной крышей. Такой ветхий и заброшенный, что напоминал скорее лачужку. Мужчина замедлил шаг, оценил обстановку, вышел из тени деревьев и направился к нему.
Не успел он коснуться двери, как та распахнулась и наружу высунулась лохматая седая голова человека с недовольным лицом.
– Где тебя носило?
Человек в плаще поспешил внутрь, проскользнув мимо старика. Тот же затворил дверь и запер её на засов.
– Ты опоздал, – проворчал хозяин лачуги.
– Вздор. Проход откроется с минуты на минуту.
– По моим расчётам уже должен был…
– Твои расчёты ошибочны, Том, – перебил человек в плаще, – и с каждым разом всё хуже и хуже. Я же…
Он умолк – стены завибрировали, и окна задребезжали.
– …как нельзя вовремя.
Том открыл было рот, но от досады так и не смог ничего ответить. Домишко содрогнулся, из дальней комнаты донёсся протяжный стон. Скорее даже не из самой комнаты, а откуда-то из-под неё.
Том сощурился:
– Ну и выпендрёж. Отдавай уже. – Он протянул обветренную ладонь.
Мужчина в плаще кивнул и коснулся своей шеи. Скорее даже не так – он будто бы проник пальцами в горло и пошевелил там ими. Раздался щелчок, за ним шипение. Его лицо исказилось, и он аккуратно извлёк из себя маленький чёрный цилиндр с бронзовыми кольцами.
В миг, когда мужчина передал устройство Тому, в тот самый миг, когда его пальцы разжались, он перестал быть человеком. Плащ всё ещё оставался на нём, однако бледная кожа и чёрные волосы словно растворились и явили миру голубоватый, сияющий, как металл, панцирь жука. Длинные белые пальцы превратились в чёрные шпоры насекомого, переливчатые крылья затрепетали под одеждой.
Взглянув на устройство, Том нахмурился:
– Эй! Это не мой! Где тот, что я дал тебе?
Жук похлопал себя по карманам и застрекотал жвалами.
– Ладно, ладно, у нас нет на это времени. Мне и так ясно, что дело Крскина куда важнее. Но ты ведь осознаёшь, что новые владельцы прибудут уже сегодня? Последнее, чего я хочу, чтобы они заметили твои следы.
Насекомое направилось к двери, ведущей в дальнюю комнату, прокладывая себе дорогу сквозь горы сломанных часов с кукушкой, заводных игрушек и книг в кожаных переплётах.
По дому пронёсся порыв горячего ветра, и снова раздался ужасный стон.
– Он уже здесь! Скорее! – крикнул Том. – Хотя ты и раньше едва дожидался открытия прохода… – промямлил он в конце.
Насекомое резко зажужжало.
– Мне не нужны оправдания. Давай же! – напирал Том.
Комната за дверью оказалась пустой. Насекомое рвануло в дальний угол, громко стуча лапками по голым половицам. Новая волна горячего воздуха поднялась по каменным ступеням, уходящим куда-то в темноту под полом. Затем там, в глубине, словно вздохнули огромные лёгкие, и направление ветра переменилось. Насекомое будто засасывало обратно в бездну.
Том в соседней комнате вцепился в край стола так сильно, что побелели костяшки пальцев. Тех, которые у него ещё оставались: на месте одного пальца красовался шрам.
Жук подобрал полы плаща и сбежал вниз по лестнице.
Раздался скрип открывающейся двери, воздух наполнился кислым запахом, вспыхнул свет – и дверь захлопнулась.
Том с облегчением опустился в кресло у стола.
– Ушёл!
Папа дёрнул ручной тормоз, и Амелия резко проснулась, ударившись лбом о стекло. Она сразу осознала три вещи: шея затекла, во рту будто привкус пластика и они уже на месте.
Прекрасно.
Девочка убрала пряди рыжих волос, прилипших к щеке во время сна, и отстегнула ремень безопасности.
Папа уже вышел из машины, и в предрассветных сумерках на гравийной дорожке выглядел как никогда жизнерадостным. Несмотря на окружавший его полумрак, тишину и холод, он раскинул руки с таким довольным выражением лица, будто хотел обнять пространство. Будто это кто-то другой провёл всю ночь в дороге. Будто и не было на заднем сиденье двоих детей, только и мечтающих о том, чтобы он вернулся за руль и отвёз их обратно домой.
– Ну же, ребята! – крикнул папа. – Разве не супер?
Джеймс выполз из машины, еле выпутав свои длинные ноги из всех этих пачек с чипсами, наушников, пластиковых пакетов, свитеров и одеял, среди которых они с сестрой ехали на заднем сиденье.
– Супер. Суперзаброшенно. Супержутко… – пробормотал он.
Мама, проигнорировав комментарий сына, выбралась с переднего сиденья. Но Амелия решила, что брат в чём-то прав.
Когда родители сообщили детям, что семья покидает город и переезжает в большую гостиницу на берегу моря, в никому не ведомом захолустье, это прозвучало…
– Суперчокнуто, – проворчал Джеймс.
Но папа был уверен: выйдет отличное приключение.
– Только представьте, – разглагольствовал он, – мы с мамой начнём работать из дома. Постоянно с вами! Никакой больше продлёнки, никакой няни на каникулах. А какой простор! Километры полей, садов и зарослей – и совсем рядом с пляжем! К тому же…
Папа взглянул на дочь и произнёс те самые волшебные слова, ради которых она готова была сменить школу, оставить друзей и спорт, соседей, которых знала всю жизнь, даже смириться с продажей квартиры, где жила с рождения.
– Теперь у нас будет столько места, Амелия, что мы сможем завести щенка.
– Только когда освоимся, – тут же добавила мама.
Однако теперь, по приезде, одного щенка ей казалось недостаточно. Возможно, ей и восьми щенков за вот это вот всё будет недостаточно.
Гостиница представляла собой огромное старомодное белое здание с оплетённой виноградом перголой1 и крышей с кованым орнаментом над главным входом. Построенное на самом краю мыса, оно, казалось, парило в небе. Отовсюду доносился шум моря, волны с плеском разбивались о скалы далеко внизу, кругом поднимались отвесные утёсы: всё это могло быть даже мило, наверное, но Амелии здесь было не по себе.
Само собой, она не из тех глупеньких суеверных детишек, что верят в призраков и прочую ерунду, но… если бы призраки на самом деле существовали, они точно поселились бы в этом месте.
Девочка огляделась, стараясь не обращать внимания на разливающийся по коже холодок. Когда-то гостиница наверняка была красивой, но теперь краска со стен облезла, оконные рамы потрескались, а по углам висела паутина да пустые осиные гнёзда.
Территория выглядела заброшенной. Садовые клумбы – лохматые и неухоженные – почти сливались с кустами за ними. Единственной связью со всем остальным миром была длинная, покрытая гравием подъездная дорожка, на которой стояла Амелия.
Под остальным миром подразумевался крохотный пляжный городок Забытая бухта.
– Что ж, – сказала мама, уперев руки в боки, – нам предстоит много работы.
– Точно, – как всегда саркастично ответил Джеймс. – Дом, милый дом. Как попасть внутрь?
– Ну, я думал, нас встретит смотритель… – пробормотал папа.
– Смотритель? То есть за этим местом кто-то ещё и приглядывает? – удивился Джеймс.
Он оглядел дыры в дощатом полу широкой веранды, которая окружала гостиницу, затем перевёл взгляд на какашки опоссума на сиденье садовых качелей, изобразив крайне фальшивое восхищение:
– Ух ты! Да мы счастливчики. Только представьте, какой ужас был бы здесь без смотрителя.
Вот бы он заткнулся, думала Амелия. Но брат был прав: это место ужасно и совсем не похоже на чистую и уютную городскую квартиру, которую они на него променяли.
Папа достал телефон и улыбнулся, словно не услышал Джеймса.
– Позвоню Тому, скажу, что мы на месте.
Амелия, закусив губу, наблюдала за братом, пинавшим гравий.
Так продолжалось уже почти два месяца: Джеймс был невыносим и даже более саркастичен, чем обычно. Но папа делал вид, что ничего не замечает. Иногда он взглядом искал поддержки у мамы; как-то раз она не выдержала и сказала: «Джеймс, прекрати это». Сказала таким тихим и стальным голосом, что стало ясно: она вне себя от злости. Но в остальном… Наверное, что-то всё-таки случилось у него в школе. Правда, этого Амелии никто говорить не хотел. Ей удалось выяснить, что его не исключили, на него не заявили в полицию, так что, казалось бы, всё должно быть в порядке.
Казалось, раз Джеймсу удалось избежать неприятностей, он, наверное, не станет искать новых. Как бы не так! С тех самых пор, как произошло ЧТО БЫ ТАМ НИ ПРОИЗОШЛО, он вёл себя так, словно затеял войну против всего мира.
– Всё хорошо, пирожочек? – спросила мама, приобняв дочь за плечи. На самом деле нет. Амелия чувствовала себя подавленной и опустошённой, но говорить об этом не имело большого смысла. Она кивнула в ответ и разрешила маме себя обнять.
– Сигнала нет! – воскликнул папа, встряхнув телефон. Наконец его космический восторг немного улетучился.
– Ага! – рявкнул чей-то голос так внезапно и близко, что Амелия вздрогнула от испуга. – Сигнал тут и не появится.
Сквозь высокую траву к ним продирался старик в потрёпанной клетчатой рубашке. С чёрной повязкой на одном глазу, в надвинутой на лоб старомодной чёрной фуражке с вышивкой «Забытая бухта».
– Под этим мысом скрывается целая система природных пещер, – продолжал он, улыбаясь так широко, что можно было разглядеть, как поблёскивают на свету его золотые зубы. – Точно не знаю, но что-то там внизу мешает электронике работать. Вам придётся повозиться с настройкой радио, чего уж говорить о телевизоре. О телефонах можете вообще забыть.
– Замечательно! Теперь ясно, почему эта бухта забытая, – съязвил Джеймс.
Амелии было почти жаль его. Брат занимался по университетскому учебнику на курсах радиоэлектроники в школе. В те свободные минуты, когда он не чатился с друзьями и не переустанавливал операционную систему на компьютере, он трудился над своим проектом. Без электроники Джеймсу нечего здесь делать.
Хотя жалеть надо вовсе не его. Ведь если у брата не будет гаджетов, компьютеров и круглосуточного доступа к Интернету, он не станет страдать в одиночестве. Джеймс подвергнет пытке всех вокруг.
Том обратился к папе.
– Простите, что не смог встретить сразу. Дело было… неотложное.
– Ничего страшного! Мы только и успели, что дух немного перевести. – Его веселье внезапно вернулось. Папа подошёл к Тому и протянул руку в знак приветствия:
– Скотт Уокер.
Том ответил тем же, и Амелия заметила, что пальцы у смотрителя какие-то странные. Рукопожатие было быстрым, и мужчина сразу же сунул руку обратно в карман, поэтому лучше рассмотреть не удалось, но что-то точно было не так…
– Моя жена Скай и наши дети: Джеймс и Амелия, – представил папа.
Том кивнул:
– Пройдёмте в дом. Кажется, леди Наоми уже ушла, можно шуметь.
– Какая леди? – спросила Амелия.
– Должно быть, постоялица. А как давно она здесь? – спросила мама.
По лицу Тома пробежала тень отстранённости.
– О, эм… ну, уже какое-то время, – ответил он, копаясь в поясе для инструментов, где, похоже, пружин и проволоки было куда больше, чем плоскогубцев с отвёртками. Наконец он вытащил огромную связку ключей, и Амелия попыталась хорошенько разглядеть его руки, но как можно незаметнее.
– Она ни с кем не общается почти. Занята своим исследованием.
– Что ж оно не навело её на след жилья получше? – подколол Джеймс, пока Том перебирал ключи.
Должно быть, старик не услышал.
– Леди Н. ещё будет приходить время от времени, но с ней вообще никаких проблем. Не то что с некоторыми, а? – Он выразительно посмотрел на папу. – Ага, вот он!
С большим медным ключом в руке Том захромал вверх по ступеням. Повозился с замком, затем с силой толкнул дверь правой рукой. Амелия моргнула.
Дверь со скрипом открылась.
– Только после вас, – произнёс смотритель, пропуская Уокеров в их новый дом.
Амелия робко вошла. Если гостиница её просто пугала, то Том приводил в ужас.
Внутри здание оказалось куда более пыльным, грязным и разрушенным, чем снаружи. На стенах висели старые, потемневшие картины в громоздких золотых рамах. Две монументальные мраморные лестницы вели из холла наверх. Каждая в своё крыло – левое и правое, аккурат между ними под потолком висела огромная хрустальная люстра, больше похожая на капкан, готовый обрушиться, лишь только кто-то ослабит крепление. Просто удивительно, как такая изысканная и роскошная вещь могла быть одновременно такой ветхой и пугающей.
– Слава богу, в понедельник приедет Мэри. Скотт, ты говорил, что здесь лишь пропылесосить и подкрасить кое-что, а работы невпроворот, – возмутилась мама.
Папа почесал затылок и виновато улыбнулся.
Амелия их не слушала. Она пыталась вспомнить как выглядела рука Тома, когда тот открывал дверь. Наконец до неё дошло – у мужчины не хватало одного пальца.
Бесплатный фрагмент закончился.