© Bazil LZB, 2024
ISBN 978-5-0062-5680-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Жизнь течёт…
Не смотри же ты так брезгливо.
Жизнь течёт…
Всякий скажет – она прекрасна!
Жизнь течёт…
Нет, не всякий – глупцов на диво
(жизнь течёт…)
Расплодилось до безобразия.
Жизнь течёт…
Видишь – стукнула! Посмеёмся?
Жизнь течёт…
Перьев столько – летали б дольше,
(Жизнь течёт…)
Дальше, милая, у колодца
(Жизнь течёт…)
Посидим с тобой, разберёмся.
Жизнь течёт…
Тропинок несчётно, темень
(Жизнь течёт…)
Наступает, когда не ждали.
Жизнь течёт…
Взбираемся по ступеням.
Жизнь течёт…
Эх, не кругом бы, а – спиралью
Жизнь течёт…
(«Я не имею жеста.
Я имею жест всегда противоположный,
а это вызывает смех и всегда унижает идею.
Кн. Мышкин», Ф.М.Достоевский)
Двухлетний Киев породил плоды:
люби свой дом безумием полёта.
И – опыт есть, и – розданы долги.
Уже не жмут одёжки Идиота.
Ах, милый князь, побег – не самоцель,
а только средство измеренья будням.
Отжался пару раз, привстал, присел
и хватит. Обезглавленные люди
живут в стране, которую несёт,
Остапа будто – без конца. Положим,
с тобою, князь, готовы мы в полёт,
а остальные… Сапогом по роже
и только то. Бескрайнею земля
под небесами кажется, бедняга.
Ты знаешь, князь, не нам по ней стрелять,
На крестный путь благословив Солдатов!
Сплетается из невидимок-нитей узор какой-то узелками в память. На светофоре ангел мой, хранитель, не мешкает: «Вперёд! И иже с нами!»
Жёлтый.
Съездить что ли в Киев? Билеты дорогие.
И не сильно так уж манит дальний путь.
Сны-то..? Проходили даже не такие.
Им поверить – свяжут по рукам.
Рискнуть
было бы желанье! Цепью оправданий
поисков, скитаний следствие возьмёт
в оборот… Обманет, ёжиком в тумане
поведёт и канет.
Час, неделя, год —
протекает время: кирпичом на темя,
бегом, на коленях – деградация?
Праздник, впечатленья, люди, их сомненья —
средство от мигрени.
Отказаться как?
Зелёный.
Подводя черту, посмотри назад.
Так ли уж коту жизнь под хвост?
Рябят
лица, фразы, дни,
взлёт, посадка…
Мир, благо, не один.
Подистёрт до дыр
путь «туда-сюда»…
Помани же, дом!
Кошкам не чета – оборот кругом.
Черт не подводи! «По местам стоять! —
шкипер говорит – Акватория.»
Красный.
Неумолимость светофора:
зелёный, жёлтый, красный – СТОП.
И жёлтый – яблоко раздора —
над гранями глумится, что б
переключением внезапным
гневить и требовать… Судьба,
на красный вдруг заехав, рявкнет:
«Я не твоя!»
Опять не та.
Неумолимость светофора…
Миг подсознания живёт
никчёмным, неподсудным вздором:
зелёный, красный, жёлтый…
СТОП!
Жёлтый.
Евреи все давно уехали.
И нечего гневить судьбу.
Остался жизни образ —
грех ли он?
Маразм крепчает…
Эх, узду б накинуть…
Только больше некому.
Ведь демократия у вас,
у нас, у них…
Уж до утех ли тут?
Голгофа жмёт.
В который раз.
Зелёный.
Слишком долог срок,
слишком краток век,
милостям – порог,
ожиданьям – след.
Следствию – вопрос
сеть первопричин задаёт всерьёз,
но перу лучин не хватает,
чтоб с ним поразмышлять…
Светофоры, СТОП!
Всех не сосчитать данных рубежей.
Прецедент возник.
На «ещё» «уже» стоит изменить.
Красный.
Как хожу я с этой мордой лица,
так и буду до скончанья веков.
Напридумаю себе… Перестань! —
тут же с крыши раздаётся. Облом
Старту fresh и остальным чудесам.
То ли – год не тот, а может быть – век…
За семью свою я горло отдам!
Что ещё способен дать человек,
Если качество свободы – с гнильцой?
И – гони пургу, не гони —
Морда остаётся лицом —
навсегда твоя визави.
Жёлтый.
Эмоции попутным ветром
несут неведомо куда.
Загонят лошадь? (не до смерти,
пожалуйста!) хоть суть одна —
галопом или скучным шагом.
Вперёд и голова кругом
снесёт эмоции размахом
здесь. Главное, «А что потом?» —
не спрашивать. Попутным ветер
приснился, только и всего.
Эмоция, ну где ж ты, где ты?
Да вот же, вот… Лови её!
Зелёный.
Коленки бились в этом Гидропарке
вчера, как будто… Жизнь уже прошла,
оставив достояний «на булавки».
Такие незавидные дела.
Смириться? Как? Да если бы умелось
иллюзии от жизни отличать…
Подобно кошке, между глаз глядела б
и всё. Попробуй, попади ей в глаз!
Чужие лица, молодость чужая.
Пожалуй, грусть и только. Ничего.
В глаза кошачьи погляжу: «Сыграем?»
На то и жизнь, чтоб полниться игрой.
Красный.
Четыре гривны – вся наличка.
И замкнут круг и познан бег.
Слетала, птица, на «отлично»,
а дальше…
Загнан человек
не в клетку,
в собственную участь —
всё, что осталось на развод.
Смеёшься? Уповаешь?
Мучишь
всё тот же прикуп.
Да не тот.
Жёлтый.
Я не могу сидеть при свете дня
под лампой —
душу тянет удавиться
скорей как можно только!
Карнавал
пусть по другим напыщенно струится
каким-то лицам.
Мне сподручней день сам по себе.
В дождях, жаре.
Живыми
склоняют его тени, им не лень
прикидываться настоящим, былью.
Зелёный.
Здоровья тебе и счастья!
Ну кто ж виноват – так вышло:
непрошенное участье
обузой бредёт по жизни.
Здоровья тебе и лёта!
Ты знаешь его в исподнем.
Джин рвётся вопросом: «Кто – ты?»
из бутыли в подворотне.
Здоровья тебе и крыльев!
Поди ж ты, слова какие.
Наш общий безумный Киев
взволнован и так безсилен.
Красный.
Не туда ведут народ, не туда державу гонят.
Наш Федот… Наоборот – ваш…
Златая рыбка тонет в неводе у рыбака.
От старушечьих желаний
не дрожит пока рука —
смело камни лепит в зданье бабушка.
На треть уже подзамазались оконца.
Ох, замысловат сюжет…
Тучей застилает солнце.
Век свободы не видать!
У разбитого корыта со старухой горевать рыбаку.
А невод..? Сито.
Жёлтый.
Не от тебя я бегаю. Ярмо
не собственное тяготит и душит.
Жена и мать и клятвы не нарушу…
Не убежать. И, в общем, всё равно,
каков процесс топтанья в день из дня,
кто по ночам храпит и стонет рядом,
обоев цвет, стиль собственных нарядов,
паркет, линолиум, жить или умирать…
Не от себя ли бегаю… Прости!
Попытки даришь, не считая денег.
Спасибо. Только внутренних сомнений
ты не уймёшь. Отсюда и стихи.
(«Мне все равно, каких среди
Лиц – ощетиниваться пленным
Львом, из какой людской среды
Быть вытесненной – непременно —
В себя, в единоличье чувств.
…
Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично – на каком
Непонимаемой быть встречным!»
Марина Цветаева)
И Оклахома – Кострома.
день завтрашний как день вчерашний.
шаг – влево, вправо – сдвиг с ума.
на месте?
непреклонна стражей —
Мысль:
город, страны, океан…
какая разница, где – мимо —
жизнь проживать?
качать права – пред кем, за что?
смешно – рябина
Мерещится МЦ… обман
все это. мишура поэта —
по лезвию ходьба.
от ран деревья беззащитны.
в этом —
Мечта, иллюзия…
тиран – законодатель приговора?
с тобой не справиться мирам
и даже войнам…
паранойя —
писать стихи. в них верить,
т а м
рассчитывая на отдачу…
как оклахома – кострома
словами-выстрелами плачет.
Ни темы, ни сюжета, ни героев.
Жара ушла, дожди иссякли.
Зрелость,
бесстрастная стервоза, упокоив
гиеной душу, овладела телом
беспомощным.
По венам кровь струится
в ином режиме.
Тактика хромает,
стратегией оправдываясь: лица
у птиц замученные, крылья не летают,
и ноги окольцованные…
Бирки
порта обозначают приписные,
и перышки пришли от частой стирки
в негодность.
Жалко выбросить.
Храни их
на полочке каминной в круглой вазе.
Маршруты распиши всемирной карте
на стенке и води по ним в экстазе
указкой.
Хобби – лучшее ли? – память
о теме, о сюжетах, о героях…
Проходит все…
Уже прошло?
Как жалко.
Разбросанная в рукописях повесть
покоя не дает…
Скучает автор.
Безумный день. Женитьба Фигаро.
Затмение. Второе к ряду в месяц.
Не солнечное, лунное.
А светит желанием – в пике.
И – на крыло.
Вираж, другой.
Нелепые броски мотает горизонт.
Моторы клинит.
Автопилот не подошёл машине.
Списали.
Удавился от тоски
На берегу.
Маяк устал гореть.
Наощупь корабли и самолёты
В хвост норовят.
Никчёмная работа.
Того гляди и свалятся в кювет.
Безумна жизнь.
Умножить?
Распродать?
За меру слова – стоящий булыжник.
Каким предстал: лунатик? чернокнижник?
От Фигаро запутан календарь.
Шестое августа…
Почем проверка нынче на дорогах?
Вчера
колючей недотрогой читала книжки.
Обречен
День прожитый —
ушел и пусть.
Не пожалеть, не возвратиться.
По ниточке, строке, крупице
жизнь тянется, не дуя в ус.
Нахмурит брови иногда,
презрительной улыбкой метя
никчемность мысли, скудость, ветер
души…
Поспорить?
«Все вода» – напомню ей.
Вздохнет: «И то…
День пережит и слава Богу.»
Пути исхожены дорогой,
краплёные одной мечтой —
под ношей плечи укрепить.
Деваться-то куда от ноши?
Крест к шее пригнан, обихожен.
Прищур готов: «О чем тужить?»
Шестое августа…
Отрад – не поискать, так не найдется.
А глаз на что?
Вновь встретить солнца
живой, лукавый, мудрый взгляд.
…«Он вошел.
…Уселся на стул,
…Он не смотрит на красноволосое пламя.
…Загорается спичка.
…Он встал и ушел.»
О. Даль
Какая чудная судьба – мудра: красивая, живая.
Такую в сказке не сыграешь.
И амплитуда…
Перевал
за перевалом.
Морок влез в подкорку,
а души не тронул.
Черт малевал, любитель взлома…
На страже ангел, изгнан бес
из естества.
А головой взят на копье.
Вооруженье у лицедейства во спасенье такое славное.
Герой,
простак, мудрец, бродяга, шут.
Подлец,
из собственного плена пытаясь вырваться,
колено пред Мастером склоняет…
Ткут
минуты-ниточки часы.
Побед и горестей – в достатке у жизни этой.
По порядку за годом год.
Все меньше сил физических.
Но – чудеса творятся
Мастером,
стирая штрихи чужие, полня грани
природы собственной.
Аванс,
с лихвой оплаченный судьбой,
кирпичиком уложен в стену.
Монтаж: конец-начало, сцена финальная и…
Бог с Тобой.
(«Чертя за кругом плавный круг,
Над сонным лугом коршун кружит
И смотрит на пустынный луг. —
В избушке мать над сыном тужит:
«На хлеба, на, на грудь, соси,
Расти, покорствуй, крест неси.»
А. Блок)
(«Ты, несомненно, простишь мне этот
гаерский тон. Это – лучший метод
сильные чувства спасти от массы
слабых…»
И. Бродский)
Эшафот
Не развиваюсь – торможу.
Круг – будто обруч бочку – душит.
На эшафоте все – ажур? Казнь в жизнь длиною.
Праздных уши зевак устали ждать конца.
Расходятся, топча булыжник не солоно хлебавши.
Пасть в который раз не дали жизни к своим ногам,
чужой, хмельной.
Придут другие – гогот, рожи – на эшафот.
Хамелеон и только. Но – взойти поможет.
Живи и здравствуй, эшафот!
Ни облачка на небе. Тучки все разбежались.
Сильный дождь, пожалуй, требуется – сущим.
Бессонница
Опять бессонница…
Вокруг ни свечки, ни оконца к свету,
чтоб помолиться…
Поведут и бросят,
в зубы сигарету воткнув:
кури, пока запал у зажигалки не иссякнет,
отраву жизни.
Так Тристан Изольдой мучился.
И память с плакатом на груди: «Дыши!»
морочит голову и душу с утра до вечера —
нажим у почерка какой-то чуждый.
Опять бессонница…
Слоны
уже давно собаку съели в ночном походе.
Белены на всех хватает здесь.
Проверим?
Приманка
Сожмите зубы и вдыхайте глубже.
И то ли еще будет – приготовьтесь!
Вздыматься лапкам кверху – неуклюже,
вне логики… И честь иметь и совесть —
пусть возразят – для мира эта роскошь
непозволительна!
Спеши умней прогнуться на согнутых, на задних…
Все ты можешь – и притвориться собачонкой куцей,
щенком наивным…
Игры в благородство кончаются почасовой расплатой. Теряешь время, место и удобства…
Покайся!
Сделай мину виноватой.
Увидишь, зал зайдется сожаленьем —
опять адепты бросили под танки.
Чудовищный аншлаг как акт творенья…
Вот здесь она заложена, приманка.
В шарике
Сильный дождь, постоянная облачность.
Жребий, брошенный в пику последствиям.
Командор нескончаемой поступью приближается…
Каешься, бестия? Не дождетесь!
Железные поручни у судьбы.
Как стихийное бедствие, обрамляют материю —
корчится. А душа наслаждается следствием.
Наслаждаешься? Истины вотчина тормозит
берегами кисельными. Молоко разливается
оползнем – неминуемое столкновение
не отсрочить, не выклянчить жалобой.
Жребий брошен и – в пику последствиям —
шквал за шквалом!
Эй, живы на палубе,
Берега, реки – в шарике? Вертится.
Рассвет
Города на рассвете
предназначены сдаче.
А кому и зачем – неизвестно, неважно.
Ведь должна тишина эта что-нибудь значить.
Солнце только проснулось, месяц истинным пажем
расширяет пространство, гонит тени подальше,
чтобы виделось шире – где добыча, где прорва.
Время старту ключа,
миг: ни позже, ни раньше.
Порох сух, есть запал, песня требует горла.
Города на рассвете не сдаются напрасно.
Перемена судьбы, направление доли,
состояние «ять»…
Может быть, это – счастье —
Ощущенье руля у покоя и воли?
(«Можете играть хорошо. Можете играть плохо! Играйте, как вам угодно.
Меня это не интересует. Мне важно, чтобы вы играли в е р н о.»
Из репетиций К. Станиславского)
Какая игра если сажа бела и путь ни кремнист ни тернист
Желаний бессмысленных гон кутерьма естественно просто «за жизнь»
Лепнина октябрьских листьев асфальт давно не зовет каблучки
А может быть сами они не хотят стучать по нему? все строчит
Перо – не до ссылок ему не до страж свободное легкое – жуть
Само создает себе ажиотаж не смея на дело взглянуть
Попроще боится наверное крах струится по капельке дно
Проверено – минное поле в стихах давно уже все решено
Обрыдли душе и всему что вокруг мгновения их голосов
Летальными мысли от этих потуг становятся вот уж не нов
Сюжетик распластано поле чудес под небом страны дураков
Деревьев не видно один сплошной лес – могилою братских стихов.
Бесплатный фрагмент закончился.