Это незаконченная книга, которую автор пишет прямо сейчас, выкладывая новые части или главы по мере их завершения.
Книгу нельзя скачать файлом, но можно читать в нашем приложении или онлайн на сайте. Подробнее.
– Понял, – с виноватым видом сказал Эрик. – Больше такого не повторится.
Я просто кивнул в ответ.
– Но что мы всё не о том? Извините, почтенный, что прервали ваш рассказ – продолжайте, пожалуйста.
Управляющий прокашлялся и продолжил свой рассказ:
– Мы, как и обещали, в начале лета передали княжеской дружине опытную партию в десять бронеходов. Из Ратного приказа прислали на днях протоколы испытаний и список замечаний, и сейчас они требуют как можно быстрее запустить серию. Замечаний довольно много, но все они мелкие, и мы отработаем этот список в самое ближайшее время.
– Княжеские вояки уже провели войсковые испытания? – поразился я. – Обычно они не особенно спешат. Да они вообще никогда не спешат! Я, конечно, обещал князю, что мы сможем запустить серию к осени, но, честно говоря, был уверен, что так быстро они испытания не проведут.
– Это же просто усовершенствование предыдущей модели, так что дружина решила провести испытания по сокращённому варианту. И знаете, господин Кеннер, – управляющий замялся и понизил голос, – у меня возникло впечатление, что они очень торопятся получить новые бронеходы. Настолько, что сократили бы испытания, даже будь эти бронеходы совершенно новым проектом.
– Ах, вот как! – я задумался, пытаясь понять, что это может значить. – Полагаю, почтенный Аксён, вы ни с кем больше не делились этой догадкой?
– Разумеется, нет, господин Кеннер, – решительно отказался он. – Это дело слишком пахнет политикой, так что я предпочитаю не болтать. Да и вообще болтовня сокращает жизнь.
– Очень разумная позиция, – одобрительно отозвался я. – Так что насчёт серии?
– Всё практически готово, – уверенно подтвердил управляющий. – Почти все пожелания дружины уже отработаны. Как только получим полный пакет документов от Ратного приказа, сразу же запускаем установочную серию в пятьдесят единиц, а потом переходим на непрерывный цикл производства. Думаю, с документами они тянуть не будут. А ещё их представители приватно шепнули мне, что получили распоряжение готовить заказ на тысячу бронеходов с опцией увеличения до двух тысяч.
– Однако! – не смог сдержать удивления я.
– Цех псевдомускулов уже переведён на круглосуточный график, – продолжал управляющий. – С другими цехами пока есть небольшие проблемы, в основном нехватка персонала. Но к тому времени, как мы получим заказ, все проблемы будут решены, и мы сразу начнём перевод завода на круглосуточную работу.
– Однако! – повторил я.
– Это не инициатива почтенного, – пояснил мне Эрик. – Этого потребовал князь. Перевооружение княжеской дружины должно быть проведено в самые кратчайшие сроки.
– Понятно… – сказал я, впрочем, несколько покривив душой. Происходящее я понимал не совсем.
Я оглядел внутренность тянущегося далеко вдаль огромного сборочного цеха и надолго задумался, рассеянно рассматривая длинный ряд бронеходов в различной степени готовности. Мои спутники терпеливо ждали.
– А знаешь что, Эрик, – сказал я, наконец уловив ускользавшую мысль. – Ты этого имперского шпиона не трогай, пожалуйста. И княжьих людей пока привлекать не надо. Просто удостоверьтесь, что он действительно прямо на императора работает, и доложите мне. Только очень аккуратно, не вздумайте спугнуть.
Эрик удивлённо посмотрел на меня, но спрашивать ничего не стал, а просто кивнул.
Я сидел в малой гостиной нашего крыла и разбирался с производственными планами, когда в дверь заглянула горничная:
– Господин, к вам сиятельная Алина Тирина.
– Пусть заходит, – я отложил на журнальный столик бумаги и поднялся Алине навстречу.
– Рад тебя видеть, Лина, – сердечно сказал я ей. – А я как раз собирался пойти с тобой поздороваться.
– Ты почувствовал, что я здесь? – с любопытством спросила она, усаживаясь в кресло.
– А тебя это удивляет, что ли? От Матери рода как-то странно такое слышать.
– Меня удивляет, не то, что почувствовал, а то, что почувствовал это именно ты, – немного туманно объяснила она. – Я всегда считала, что на такое способна только Мать рода, а здесь ни рода, ни Матери, и ты при этом вообще не Высший. Мне трудно к такому привыкнуть. Причём источник у тебя любому роду на зависть – наш вот, к примеру, заметно слабее будет.
А ведь она, похоже, не знает, что на источник настроен не один я, а мы вдвоём с Ленкой. Ну, раз не спрашивает, то я и не буду говорить – она и так удивляется, зачем удивлять её ещё больше?
– У меня хороший сатурат был, – объяснил я. – Помнишь ведь тот сатурат, который мне крыс подарил ещё в первый поход? Он же мало того что прозрачный, он ещё и огромный. Мне такого больше не приходилось встречать; даже те, что из Сына Камня высыпались, меньше были.
– Да, с таким сатуратом неудивительно, что источник сильный получился, – согласилась Алина. – Но я к тебе на самом деле не просто так зашла. Есть у меня кое-какие вопросы, а на практике вашей у нас с тобой как-то всё не подворачивалась возможность спокойно поговорить.
– Да и у меня тоже к тебе вопросы есть, – усмехнулся я. – Вот, например, такой: ты мне говорила про настройку на другую грань Силы. А ты знала, что на самом деле речь идёт о том, чтобы просто набрать эссенции?
– Интересное слово ты употребил, – задумчиво заметила Алина. – Лапа-то это живицей называет.
– Но ты же это слово знаешь? Вот и я тоже его знаю. А слово «живица» мне просто не нравится, для меня оно совсем другое означает. Так вот, возвращаясь к моему вопросу…
– Это одно и то же, Кеннер, – Алина встретила мой взгляд не дрогнув. – Настройка на другую грань Силы подразумевает получение эссенции, и получение эссенции выполняет настройку на другую грань Силы. Ты можешь сказать и так и так, разницы нет.
Разницы, может быть, и нет, но для человека, который впервые об этом слышит, эти фразы звучат очень по-разному. Вот мне и интересно, почему Алина сказала именно так. Жаль, что ответа я, по всей видимости, не услышу.
– Пусть так, – согласился я. – Вот я вижу, что ты в этом походе добыла эссенцию…
– Видишь? – перебила меня Алину.
– Да, вижу, – я с удивлением посмотрел на неё. – Твой отблеск стал заметно ярче. А ты разве не видишь?
– А я пока не вижу, – развела она руками. – Я надеялась, что в этом походе получу достаточно эссенции, что начать хотя бы видеть её отблески, но вот не получилось.
– Так вот, опять возвращаясь к моему вопросу…
– Вообще-то, я собиралась сама задавать тебе вопросы, – снова перебила меня она.
Я посмотрел на неё с лёгкой насмешкой, и она сдалась:
– Хорошо, признаю право хозяина спрашивать первым. Задавай свой вопрос.
– Мой вопрос таков: зачем тебе эссенция? Ты знаешь, что с ней делать?
– Нет, Кеннер, я не знаю, что можно делать с эссенцией, – твёрдо ответила она. – И на всякий случай даже не хочу этого знать, чтобы и соблазна не было. И тебе тоже не советую что-либо с ней делать. Если ты будешь её использовать, то убьёшь своё возвышение, или как минимум сильно его замедлишь. Надо как можно больше полагаться на свою волю, а не на заёмную энергию.
– А ты собираешься в мир Полуночи?
– Нет, конечно, – она посмотрела на меня с удивлением. – Я разве похожа на полную дуру? Мне там делать нечего, и мой тебе совет тоже об этом не думать.
– Тогда зачем тебе эссенция? – в полном недоумении спросил я.
– Для всех нас когда-то приходит время уходить, – серьёзно и немного грустно ответила Алина. – Но чтобы выжить на первичном плане, нужно очень много энергии. Мало кому удаётся столько скопить. Вот эта эссенция и будет моей подстраховкой на тот случай, если мне не хватит энергии, когда придёт моё время. Кто знает? Может быть, как раз эта капля эссенции и поможет мне выжить первое время, а там посмотрим.
Мы помолчали, думая каждый о своём. Я только недавно начал действительно осознавать, насколько труден и опасен путь, который мы выбрали, и меня больше не удивляет готовность, с которой Высшие бросаются в разные опасные предприятия, чтобы стать хоть чуть-чуть сильнее.
– Раз уж у тебя вопросы закончились, то спрошу я, – пробудилась от своих мыслей Алина. – Насколько я знаю, у тебя появился хороший артефактор. Могу я им воспользоваться?
– Ты о нём говоришь, как о какой-то вещи, – с неудовольствием заметил я. – Клаус фон Абенсберг есть не у меня, а у себя, и договариваться о чём-то надо с ним, а не со мной. Я ему не хозяин.
– Неудачно выразилась, извини. Просто если к нему приведёшь меня ты, с ним будет гораздо легче договориться.
И наверняка не просто легче, а таким образом он может согласиться и в том случае, когда предпочёл бы отказаться. Ну и с моей рекомендацией его работа обойдётся, скорее всего, намного дешевле.
– Я хотел бы сначала узнать, о чём пойдёт речь, – посмотрел на неё я. – Ты же понимаешь, что для меня это в любом случае не станет секретом?
– Да это и не секрет, – пожала плечами Алина. – Во всяком случае, от тебя не секрет. Давай я расскажу тебе подробно, что я хочу и зачем. Раз ты видишь отблески эссенции, значит, и видишь, насколько мало я получила от провала. Опасность там серьёзная – чуть ошибёшься, и он может затянуть, – а результат так себе. Вы с Леной на одном только звере получили столько, сколько я не смогу получить и от десяти провалов.
Судя по её словам, она не знает, что зверя убил я один. Это хорошо, что она так думает, иначе рано или поздно обязательно возник бы вопрос, откуда Ленка получила свою эссенцию.
– Проблема только в том, что обычное оружие не позволяет забрать эссенцию. Нам с Ганой уже доводилось убивать там зверей, и мы, конечно, ничего не получили. Даже не поняли, что с них можно что-то получить. Я про это узнала, только когда ты отключился, а Лапа объяснила мне, что ты просто перебрал эссенции.
– То есть тебе нужно оружие с как можно более сильной духовной составляющей?
– Совершенно верно.
– Я поговорю с Клаусом, – пообещал я. – Но от тебя попрошу ответную услугу: помоги Клаусу войти в общество. Специально делать что-то необязательно, просто отрекомендуй при случае, или поддержи когда надо.
– Помогу, конечно, – кивнула она. – За услугу это не считай, я это и так сделаю, безо всякой просьбы.
– Спасибо, Лина, – от души поблагодарил я. – А ещё я одолжу тебе на время свой меч – советую взять его за образец.
– Страшненький он, – поморщилась Алина. – И очень неудобный.
– Есть такое, – согласился я. – Впрочем, Клаус, возможно, сможет сделать и что-то поприличнее. Просто мой меч рассчитан на развеивание структур – это благодаря ему я смог проткнуть того зверя, невзирая на его защиту. А обычным оружием, пусть даже и духовным, его, возможно, пришлось бы долго колотить, чтобы щит истощился.
– Ты прав, Кен, это важный момент, – согласилась она.
– А кстати, сатурат-то у тебя есть? – вспомнил я. – Или одолжить?
– Найду, – улыбнулась она.
Дверь библиотеки слегка скрипнула – я поднял глаза и встретился взглядом с заглянувшей в дверь Ленкой.
– О, вот ты где, Кени, – радостно заявила она. – Ты очень занят? Можешь отвлечься?
– Занят, но не очень, – сказал я, с чувством облегчения откладывая занудный учебник по геометрическим искажениям. – Отвлечься могу.
– Ты учебник, что ли, читаешь? – поразилась Ленка, явно узнав обложку.
– Скоро начнутся занятия, – напомнил я, – и первым делом наша Ясенева захочет проверить – вдруг мы что-нибудь забыли из пройденного?
– Думаешь, преподы опять начнут нас валить? – с сомнением спросила она.
– Нет, этого больше не будет, конечно, – усмехнулся я, вспомнив беседу с ректором. – Магде это нужно просто для психологического комфорта. Не для того, чтобы поставить оценку, она её даже не будет ставить. Просто ей очень хочется доказать нам и себе, что она была права, и оценки «превосходно» мы получаем незаслуженно. Ну а я, соответственно, не собираюсь доставлять ей подобное удовольствие.
– Высокие отношения, бурное море страстей, – с иронией прокомментировала Ленка. Ей, конечно, легко иронизировать – Магда к ней никогда не цепляется. – Но я, собственно, зачем тебя искала… хочу кое-что тебе показать. Помнишь ту странную структуру возле маршрута патрулей?
– Помню, – кивнул я. – А что с ней?
– С ней всё по-прежнему, но я хочу, чтобы ты ещё раз на неё посмотрел.
– Ну пойдём посмотрим, – пожал я плечами, вставая из кресла.
Со структурой всё действительно было по-прежнему – с прошлого моего визита она совершенно не изменилась. Если, конечно, не считать того, что раньше она торчала посреди сугроба, а сейчас здесь было маленькое, почти высохшее болото, до которого у нас пока не дошли руки.
– Ничего не замечаешь в ней, Кени?
– Да вроде всё то же самое, – неуверенно отозвался я, пристально рассматривая мутноватый шар неправильной формы с множеством шишек и выростов.
– Не на то смотришь, – снисходительно сказала Ленка. – Ну, я и сама, считай, несколько месяцев эту штуку разглядывала, прежде чем поняла, куда надо смотреть. Всё там просто оказалось – смотри не на общую форму, а выдели точки и линии напряжения. Куда пространство сильнее всего стянуто, не знаю, как точно сказать.
У меня всё равно не получалось что-нибудь увидеть. Я долго таращился на этот шар, пока у меня не начали слезиться глаза, но так и не смог ничего заметить, кроме мутных разводов.
– Давай помогу, – наконец, сжалилась надо мной Ленка. – Откройся мне и следи за моим взглядом.
У нас всё лучше и лучше получалось объединение чувств, и я в самом деле, наконец, увидел.
– Видишь, Кени – это на самом деле никакой не шар, а многогранник, и рёбра у него образуют правильную структуру. Разные вздутия и неровности на гранях, похоже, никакой роли не играют – главное, что все вершины находятся там, где надо, и рёбра не исказились. Вот конкретно эта штука перед нами является икосаэдром, – она посмотрела на моё непонимающее лицо и пояснила: – то есть двадцатигранником. А ещё мы знаем, что икосаэдр – это один из пяти правильных многогранников, и у него есть дуальный правильный многогранник, а именно додекаэдр, правильно?
– Эмм… – промычал я. – Уверен, что ты совершенно права, милая.
– Было бы очень интересно посмотреть, как ведёт себя пространственная структура, основанная на додекаэдре, – увлечённо продолжала Ленка. – У икосаэдра грани представляют из себя треугольники, и к каждой вершине подходят пять рёбер, а у додекаэдра, наоборот, грани являются пятиугольниками, зато от вершин отходят только по три ребра.
Есть свои плюсы в том, чтобы иметь умную жену, которая легко разберётся с любым додекаэдром и объяснит его мужу понятными словами. И от которой никогда не услышишь: «Дорогой, я опять забыла, какую кнопочку здесь надо нажимать».
– Ну, наверное, было бы интересно посмотреть, – согласился я. – И как ты собираешься это сделать?
– Пока никак, – вздохнула она. – Я даже простейший тетраэдр не могу построить. Очень трудно создать напряжение пространства в виде идеально ровной тонкой линии. Да и от одного ребра толку никакого. Даже одна грань из трёх рёбер ничего не даст – нужна замкнутая фигура, чтобы пространство внутри свернулось. Я вроде поняла, как этого добиться, но нужно много практики.
– Вообще-то, это не должно быть сильно опасно, – прикинул я, рассматривая структуру. – Попрактикуйся. Правда, не совсем понятно, какие возможности здесь открываются, но что-нибудь полезное из этого наверняка выйдет.
– Давай этим вместе позанимаемся, – предложила Ленка. – У меня одной не очень получается, а вместе мы можем попробовать собрать что-нибудь простенькое, вроде тетраэдра.
– Ну, можно и позаниматься, – согласился я. – А почему ты зациклилась именно на правильных многогранниках? Возможно, другие виды многогранников тоже имеют какие-то интересные свойства.
– Мне кажется, что все рёбра и углы должны быть одинаковыми, а это верно только для пяти правильных многогранников. Есть у меня ощущение, что разные длины рёбер приведут к нестабильности структуры. Вот в этой структуре, например, посмотри на дальнее ребро в верхней части слева. Видишь, оно уже начинает немного деформироваться? И смежные рёбра ниже из-за этого стали немного короче, а верхние чуть длиннее. И если мы попробуем это ребро согнуть чуть посильнее… Ой!
Силы она приложила совсем мало, но ребро очень легко согнулось, и структура заволновалась. Сначала она слегка задрожала, затем дрожь перешла в колебания, которые начали усиливаться, а затем вся структура вдруг лопнула, и беззвучный взрыв отшвырнул нас прочь. Пейзаж закувыркался, и я неожиданно обнаружил, что крепко обнимаю Ленку, которая лежит на мне, а сильная боль в спине говорит о том, что я и на болоте умудрился найти какой-то камень.
– Вот! – с воодушевлением воскликнула она, даже не пытаясь подняться. – Не надо особо прикладывать силу, нужно просто надавить в нужную точку. А мы-то поначалу пытались на грани давить.
Я только закатил глаза, не желая поддерживать научный спор. Быстро же она забыла все свои опасения, стоило только чуть увлечься. А может, ей в конце концов передалось моё отношение – я-то вообще не верил ни в какие армии демонов в этом пузыре.
– Ты не ушиблась? – озабоченно спросил я вместо этого.
– Нет, – отозвалась она, прислушавшись к себе. – А ты?
– А я, кажется, да, – она немного толкнула меня вставая, и я скривился от острой вспышки боли. Синяк наверняка получился роскошный. – Знаешь, Лен, чем опасны увлечённые наукой учёные? Тем, что они могут и планету уничтожить – просто для того, чтобы проверить, получится у них или нет.
– Ой, что это?! – воскликнула Ленка, не обратив внимания на мою укоризненную речь. Она смотрела на то место, где раньше находилась структура. Я, морщась, сел, но взглянув туда, сам сразу же забыл о боли.
Там, где раньше находилась структура, сейчас располагался большой круглый сугроб саженей пять в диаметре. Через весь сугроб пролегал санный путь со следами полозьев и копыт, а в центре стояли сани. Даже мне, человеку, совершенно незнакомому с лошадьми, было очевидно, что лошадь выпрягли в спешке, обрезав элементы упряжи. Сани были порядком заляпаны кровью; кровь была и на снегу, а вокруг было множество следов какой-то примитивной обуви – то ли валенок, то ли каких-то онучей.
Но спрятали в структуре, конечно же, не крестьянские сани. Посреди саней стоял грубо вырубленный угольно-чёрный камень, при взгляде на который сразу появлялось ощущение липкой мерзости – в точности, как возле алтаря в нашем подземелье.
– Сколько же их, – потрясённо выдохнула Ленка.
Я непонимающе посмотрел на неё, но тут же увидел и сам. К камню начали стягиваться духи – и наши духи, и какие-то посторонние, которые обычно не решались даже приблизиться к поместью. Сейчас они, забыв все страхи, возбуждённо толклись вокруг саней, пытаясь протиснуться поближе к камню. Я, неожиданно для себя разозлившись, обратился к источнику и одним волевым усилием вымел их всех за пределы поместья.
– Они вернутся, – заметила Ленка. – Голод пересиливает страх.
– И что, нам этот камень теперь всегда караулить? – мрачно вопросил я в пространство.
– А уничтожить никак?
– Я не знаю, как, – вздохнул я. – То есть можно, наверное, как-то раздробить, но не станет ли от этого хуже?
– Скинуть в море? – предложила она.
– Чтобы потом оттуда какие-нибудь жуткие монстры полезли? Нет, тоже так себе вариант. Разве что в подходящую океаническую впадину, но до неё ещё долететь нужно.
А главное, где эту впадину искать? В этом мире океанография не особо развита, и я глубоко сомневаюсь, что мне удастся найти полную карту океанических глубин. А сам я помнил только про Марианскую впадину где-то в Тихом океане, но не имел ни малейшего представления о её точных координатах.
– А если Морену попросить? – выдвинула ещё одну идею Ленка. – Мне кажется, она не должна из-за этого очень уж разозлиться.
– Где же её найти? Я уже давно её не встречал.
– Может быть, просто воззвать к ней?
– Воззвать? – не понял я.
– Ну, она ведь богиня. Попробуй, вдруг получится. Тем более, здесь такие эманации смерти, что она на это место вполне может обратить внимание.
– Хм, – задумался я. – Не очень верится, что это сработает, но почему бы и не попробовать?
Я закрыл глаза, сосредоточился и, представив себе Морену во всех подробностях, как её запомнил, направил к ней зов. Ничего не произошло. Я безуспешно взывал ещё некоторое время, а потом прекратил и открыл глаза. Всё оставалось тем же, но через несколько мгновений пространство дрогнуло, и передо мной возникла Морена, причём крайне недовольная.
– Прошу меня простить, госпожа, – торопливо сказал я, поклонившись, – но у меня была веская причина вас побеспокоить. Кроме вас, я не знаю никого, кто смог бы решить проблему вот с этим.
Морена некоторое время непонимающе смотрела на меня, а затем резко повернулась к саням.
– Откуда это? – потребовала ответа она.
– Эта штука была в пространственном пузыре, который лопнул, – объяснил я, предпочитая не вдаваться в причину лопания. – Судя по всему, за её хозяевами была погоня, и им пришлось её прятать.
Морена рассеянно кивнула, пристально разглядывая следы на уже начавшем подтаивать снегу.
– А ведь здесь не только человеческая кровь, – вдруг сказала она. – Видите это сизое пятно? Это кровь Кхи Граш-Кша.
– Кхи…? – с недоумением переспросил я.
– Это ящеры, – пояснила она, по-прежнему задумчиво разглядывая снег. – У вас в подземелье их статуи стояли.
– Я слышал, что их называли хигриссами, – заметил я, вспомнив слова Лапы.
– Это на языке рабов, – она с усмешкой посмотрела на меня. – Если соберётесь учить их язык, лучше учите Высокую Речь. Того, кто говорит на языке рабов, вряд ли станут воспринимать, как равного.
– У них два языка? – удивился я.
– Четыре. Язык Преданий, Высокая Речь, Низкое наречие и язык рабов. Что вас удивляет? Подобное и у земных народов встречалось.
– Знаете, госпожа – вы сейчас упомянули наше подземелье, и я сразу вспомнил: мне рассказывали, что тех, кто там прятался, тысячи полторы лет тому назад очень искали и даже давали за них хорошую награду. Рассказчица не знала окончания истории, но, похоже, их в конце концов нашли, и как раз они здесь и убегали.
– Выглядит именно так, – согласно кивнула Морена. – Их нашли, они запечатали уровень с главным алтарём и попытались сбежать с малым жертвенником.
– Окрестные духи из-за этого камня просто с ума сошли.
– Неудивительно, – пожала плечами Морена. – Дух, который выпьет этот жертвенник, сразу сможет подняться чуть ли не до бога. Скажите, Кеннер – почему к вам всякая мерзость липнет?
– Да если бы я знал, госпожа, – с досадой отозвался я. – Участок для поместья я, правда, сам выбирал, но то подземелье мне, по сути, втихую подсунули.
– Ну-ну, – хмыкнула она. – Ладно, этот жертвенник я заберу. Вы и в самом деле вряд ли смогли бы его уничтожить. На этот раз я сочту ваше обращение обоснованным, но советую вам крепко подумать, если у вас вдруг появится идея это повторить.
– Госпожа, я решился побеспокоить вас лишь тогда, когда понял, что проблема очень серьёзна, и у меня нет для неё никакого решения. Мы не смогли бы постоянно караулить этот камень, и рано или поздно какой-нибудь дух до него бы добрался. Можно было бы попробовать запечатать его снова, но мы пока что недостаточно владеем пространственными техниками.
Она молча кивнула, принимая объяснение.
– Кстати, раз уж речь зашла о Кхи Граш-Кша, – сказал она, внимательно нас оглядев, – я вижу, что вы решили связаться с эссенцией воли? Не особо удачная мысль, по моему мнению.
– Мы так не решили, госпожа, – отказался я. – И я очень сомневаюсь, что с этой самой эссенцией вообще стоит связываться. Мы получили её случайно, сами того не ожидая. На нас напал один из так называемых Старших, и мы с большим трудом сумели его прикончить, но при этом оказалось, что наше оружие является проводником эссенции.
– Оружие с духовной компонентой? – понимающе кивнула Морена. – Тогда понятно, как вы эту эссенцию получили. Но я вижу, что она у вас уже частично структурирована. Эссенция не структурируется сама по себе – это значит, что вы выполняете соответствующие упражнения.
– Верно, госпожа, мы действительно выполняем упражнения, – вздохнул я. – Всё дело в том, что я рассказал вам только часть этой истории. У того Старшего, которого мы убили, есть брат, и этот брат почти наверняка знает, или же вскоре узнает, что его убили мы. Мы справились с тем Старшим с большим трудом, и лишь потому, что он не ожидал от нас серьёзного сопротивления. Его брат будет готов ко всему, так что научиться противодействовать эссенции – это наш единственный шанс выжить.
– Вот как, – задумчиво протянула она. – Вообще-то, эссенции можно вполне успешно сопротивляться и так, но я, пожалуй, соглашусь, что вы пока что недостаточно сильны. Однако помните, что эссенция сама по себе очень опасна. Она манит к себе возможностями, которые можно получить без труда, но взамен она закроет вам возвышение. Чтобы этого избежать, вам необходимо окончательно и полностью отказаться от неё сразу же, как только вы разберётесь со своей проблемой, а это будет очень непросто. Эссенция – это наркотик.
– Алина Тирина говорила, что эссенция может быть подстраховкой на первичном плане. Дополнительным запасом энергии, которую можно использовать, если вдруг своей энергии окажется недостаточно.
– Великолепно, – мягко засмеялась Морена. – Меня всегда восхищала человеческая глупость – во Вселенной всё имеет конец, даже сама Вселенная, но глупость, похоже, всё-таки бесконечна. Подумайте сами: эссенция – это и есть сама Сила в чистом виде. Но Сила не присутствует на первичном плане, она ушла оттуда, создав свою Вселенную, и назад уже не вернётся. Принести эссенцию в мир духов невозможно – это то же самое, что заставить Силу туда вернуться, а на такой подвиг вряд ли кто-то способен.
– Да, действительно, – смутился я. – Теперь, когда вы это сказали, это выглядит совершенно очевидным.
– Я встречала когда-то Тирину, правда, она не знала, кто я. Но она произвела на меня впечатление достаточно разумного существа. Думаю, она просто боится, потому и делает глупости. Это вполне понятно – мы все страшимся первичного плана, но надо всё-таки держать свой страх в руках. Он разлагает и убивает волю, – она посмотрела на меня серьёзно и немного грустно. – Кто лучше меня знаком со смертью? Трус всегда умирает первым. Но если встретить взгляд смерти без страха, то она, возможно, отведёт глаза первой. Всегда помните об этом.
– Мы не боимся, госпожа, – твёрдо сказал я.
– Я вижу, – кивнула она, – потому с вами и разговариваю. И пожалуй, расскажу вам ещё кое-что. Вы знаете историю падения Кхи Граш-Кша?
– Мне говорили, что их сильные Старшие ушли, а молодые не смогли подняться высоко, и в результате их общество развалилось. Мне это объяснение кажется очень неполным, так что я не уверен, что оно действительно что-то объясняет.
– Оно в целом верное, но и в самом деле слишком неполное. Прежде всего надо понимать, что у ящеров было общество духовного типа.
– Что-то вроде теократии? – спросил я.
– Нет, теократия – это всего лишь власть жрецов. В теократии, конечно, есть разные религиозные ограничения для граждан, но в сущности она мало чем отличается от обычной светской власти. У нас нет аналога духовного общества ящеров – мы, люди, существа общественные, а Кхи Граш-Кша развивались как индивидуалисты. Они в принципе неспособны прислушиваться к кому-то, кто не превосходит их, причём значительно, в духовном плане. Поэтому их общество представляло собой довольно рыхлый конгломерат разнородных групп, каждая из которых сформировалась вокруг какого-то духовного лидера.
– Что-то вроде учителя и последователей? – переспросил я.
– Это ближайшая аналогия, – кивнула Морена, – но и она достаточно далека. Группы могли пересекаться, и их члены свободно мигрировали из группы в группу. А могли и не принадлежать ни к какой группе. Я не знаю, как им удавалось справляться с глобальными вызовами, но, по всей видимости, в таких случаях им как-то удавалось объединиться. Как минимум однажды такое объединение произошло. Динозавры, которые правили Землёй миллионы лет, начали проигрывать эволюционную битву млекопитающим.
– Я слышал версию о гигантском метеорите, – осторожно заметил я.
– Чепуха, – отмахнулась она. – Динозавры вымирали постепенно, в течение сотен тысяч лет. В геологическом плане это, конечно, мгновенье, но всё же процесс был достаточно длительным. Больше всего это сказалось на безмозглых гигантах, однако Кхи Граш-Кша тоже не удалось остаться в стороне. И климат, и биосфера слишком изменились – по-старому они жить больше не могли, а к новому им никак не удавалось приспособиться. Если бы они были общественными существами, то смогли бы выжить – иерархическая структура общества гораздо легче адаптируется к изменившейся обстановке. Но они ими не были, так что их ожидало медленное вымирание. Когда они это поняли, то решили эмигрировать. Собственно, всё это незначащие подробности – важно лишь то, что Кхи Граш-Кша были аморфным сообществом индивидуумов, свободно группирующимся вокруг признанных духовных лидеров.
– Мне говорили, что в процессе эмиграции большая часть их погибла, – заметил я.
– Они понимали, что так и будет, – кивнула Морена. – Но если бы они остались, погибла бы вся раса, пусть и не сразу. То, что они смогли принять такое трудное решение в интересах всей расы, многое говорит об уровне их Восходящих. Кстати, они своих лидеров называют именно так, Старшие – это у рабов. Да, при переходе многие погибли, и в новом мире, который оказался не вполне благоприятным, погибло ещё больше. Кхи Граш-Кша всё-таки сумели выжить, найдя источник рабов и частично приобщившись к материальной культуре, но для нас сейчас это неважно. Мы сейчас говорим об их падении, а падение всё равно произошло бы, даже если бы новый мир оказался идеально для них подходящим. Вы можете сказать, что послужило причиной?
– Погодите, госпожа, – вдруг осенило меня, – вы хотите сказать, что причиной был приход Силы?
– Совершенно верно, – одобрительно улыбнулась она. – Их Восходящие были могучими сущностями, которые тысячи лет занимались духовным самосовершенствованием. И вдруг появилась даровая сила для всех. Уже не нужно было мучительно совершенствоваться, развивая свою волю – достаточно было освоить несколько простых упражнений для структурирования эссенции. А через какое-то время их Восходящие ушли своим путём, и остались только суррогаты Восходящих, которые только и умели, что пользоваться эссенцией.
– Мне говорили, что новые Восходящие оказались слишком слабыми, и поэтому рабы сумели освободиться.
– Сумели освободиться? – усмехнулась Морена. – Скорее, их выбросили за ненадобностью. Кхи Граш-Кша с радостью отказались от материальной культуры и вернулись к своему старому образу жизни.