Так сложилось, что американские адвокаты 20-х годов прошлого века, представлявшие в судах интересы гангстеров, сами не блистали порядочностью и законопослушностью. А некоторые и сами становились криминальными авторитетами. В качестве хрестоматийного примера обычно приводят историю Кричащего Ремуса, известного юриста, превратившегося в бутлегера-миллионера.
Адвоката Джорджа Ремуса поклонники звали Наполеоном из чикагского бара, недоброжелатели же, полагавшие, что он перегибает палку, окрестили Рыдающим Ремусом. Выступая с заключительной речью в суде или опрашивая свидетелей, харизматичный и эмоциональный юрист мог разыграть настоящую драму. Он брался за самые непростые дела и чаще всего выигрывал. А еще не гнушался предоставлять свои услуги мафии, платившей ему хорошие деньги.
Джордж Ремус попал в Америку в четырехлетнем возрасте – в 1879 году семья иммигрировала из Германии. В четырнадцать ему пришлось бросить школу: отец страдал ревматизмом и больше не мог обеспечивать семью. Парень устроился в аптеку к своему дяде Джорджу Каргу. В девятнадцать окончил Чикагский фармацевтический колледж, сдал экзамен и получил лицензию. В двадцать один Джордж выкупил у дяди бизнес, а через пять лет приобрел еще одну аптеку.
Фармацевтика пришла в жизнь Ремуса как финансовая необходимость, а не как призвание. Умный, амбициозный и напористый, он был готов к новым свершениям в жизни. Поэтому Ремус начал посещать вечернюю юридическую школу и завершил трехлетнее обучение экстерном – всего за восемнадцать месяцев. В 1900 году его приняли в Коллегию адвокатов штата Иллинойс, а в 1901 году он уже открыл собственную контору. К 1916 году Джордж Ремус имел успешную юридическую практику, респектабельный дом в северной части Чикаго и комфортную жизнь представителя среднего класса. Он зарабатывал порядка 50 тысяч долларов в год (по нынешнему курсу это почти 900 тысяч долларов!), но честолюбивому адвокату этого было мало.
В 1920 году на Америку обрушился сухой закон. Ремус специализировался на убийствах, но постепенно в рядах его клиентов все чаще стали мелькать бутлегеры – обычные рабочие, внезапно разжившиеся большими деньгами. Ремуса поражало, с какой легкостью они платили десятитысячные штрафы за нарушение законодательного запрета.
«Я был сильно впечатлен тем, как быстро эти люди, совсем без мозгов, сколотили себе целое состояние в алкогольном бизнесе. Я увидел золотую жилу», – признавался он позднее.
Но Ремус не хотел становиться одним из бутлегеров – он мечтал стать их королем.
Прельщенный мыслью о быстром и баснословном заработке, Ремус нашел лазейку в Восемнадцатой поправке к Конституции США, позволяющую приобретать запасы спиртного со складов временного хранения, оставшиеся там с момента введения сухого закона. Оставалось лишь придумать, как выгодно сбыть это «добро» с рук, не угодив за решетку. Тут-то адвокату-бутлегеру и пригодилась лицензия фармацевта.
Торговля спиртными напитками под видом лекарственных средств была одним из легальных способов обойти ограничения. Любой человек мог приобрести алкоголь «в медицинских целях», если имел на руках рецепт от врача. В качестве розничных точек Ремус задумал выкупить оптовые фармацевтические компании и аптеки: это позволило бы развернуть масштабную компанию по незаконной продаже алкоголя. В его планах было выйти на совершенно иной уровень контрабанды, однако Чикаго уже был поделен мафией на участки – развернуться там было негде. Ремус принял решение перебраться в Цинциннати.
В Цинциннати он приобрел сеть фармацевтических компаний. Через нее благодаря связям в Вашингтоне бутлегер получал федеральные разрешения на изъятие дистиллированных спиртных напитков, а также зернового спирта с любых выкупленных им винокуренных заводов. Чтобы доставлять алкоголь в точки сбыта, Ремус организовал собственную транспортную компанию. Товар привозили на неприметную ферму в западной части Цинциннати. Этот район впоследствии назовут «долиной смерти» – все подъездные пути охраняли вооруженные наемники.
Бутлегерство принесло Ремусу желанное богатство: к 1924 году он владел 14 заводами в пяти штатах, на него работали 3000 человек, включая продавцов, водителей, поставщиков, охранников и бухгалтеров. Джордж Ремус стал признанным королем бутлегеров и кутил по-королевски. Мечтая влиться в высшие круги Цинциннати, он устраивал экстравагантные званые ужины, на которых дарил гостям непозволительно дорогие подарки: счета на сто долларов под каждой тарелкой, алмазные запонки, новенькие «Понтиаки». Такое расточительство было ему по карману, ведь Ремус контролировал седьмую часть алкогольного рынка США.
Об адвокатской практике он давно забыл, как, впрочем, и о семье. Джордж бросил жену и дочь, а потом женился на своей секретарше Имоджен Холмс. Новая супруга оказалась властной и скандальной женщиной. Во время регулярных ссор Имоджен устраивала сцены не хуже, чем когда-то ее супруг в суде. Она тоже обожала роскошь и с удовольствием помогала организовывать мужу грандиозные вечеринки.
Ходят слухи, что именно с них Фрэнсис Скотт Фицджеральд списал знаменитые фуршеты в «Великом Гэтсби».
Но все хорошее быстро заканчивается. В 1925 году полиции надоел дерзкий король бутлегеров, орудовавший у них под носом. Кричащего Ремуса арестовали, и откупиться, как это делалось обычно, не получилось. Зато удалось избежать серьезного наказания: мафиози получил всего два года тюрьмы, так как следователям не удалось раскрыть его преступную схему.
Но здесь история обретает неожиданный поворот.
В камеру Ремуса подселили парня по имени Франклин Додж. Он был федеральным агентом под прикрытием, задачей которого было разоблачить бутлегера. Доджу удалось разузнать у соседа по камере все что нужно, только вот сдавать Ремуса властям он не планировал. Агент, узнав, что подпольный бизнес перешел в руки Имоджен, задумал им завладеть.
Соблазнив Имоджен, он стал ее сожителем и правой рукой в делах. Женщина подала на развод и сбежала с новым «возлюбленным», распродав имущество и прихватив с собой миллионное состояние мужа. Ремус, выйдя на свободу, обнаружил свой дом в залоге, а счета – опустошенными. Додж и Холмс, продав одну из винокурен Ремуса, прислали ему по почте сто долларов. Ремус обезумел от горя и унижения. Он вознамерился во что бы то ни стало отомстить неверной супруге.
Имоджен подала на развод еще в 1925 году, но бракоразводный процесс несколько раз откладывался. В октябре 1927, когда пара должна была появиться в местном суде в Цинциннати, Ремус с водителем поджидал Имоджен возле ее отеля. Когда женщина с дочерью сели в такси, Ремус велел водителю следовать за ними – началась настоящая погоня.
Они нагнали такси возле Иден-парка, подрезав автомобиль и прижав его к обочине. Холмс в панике бросилась бежать, но от разъяренного мужа ей было не уйти. Ремус, схватив Имоджен за плечи, выстрелил из револьвера прямо ей в живот. Каким-то чудом женщине удалось добраться до ближайшей больницы, но врачи уже не могли ее спасти. В возрасте 39 лет Имоджен Холмс скончалась на операционном столе.
Ремус сам сдался полиции. Он без утайки раскрыл детали убийства и отвечал репортерам, что впервые за два года обрел душевный покой. Суд над королем бутлегеров стал настоящей сенсацией. Процесс растянулся на шесть недель, его освещали крупнейшие американские газеты.
В предвкушении шоу зал заседаний был забит под завязку, сотни людей стекались к зданию суда, чтобы поглазеть на Ремуса. Убийца не обманул ожиданий толпы. Он защищал себя сам и, как обычно, делал это громко и пафосно.
Речь Ремуса длилась около полутора часов – он превзошел сам себя в попытке избежать электрического стула.
Ремус рассказал, как его предал сокамерник, а потом и любимая женщина, описал глубину своего отчаяния и изобразил раскаяние. Ремус оправдывал преднамеренное убийство супруги временным помешательством. Присяжные прониклись историей обвиняемого и, посовещавшись всего девятнадцать минут, единогласно решили, что у Ремуса от горя помрачился рассудок. Убийцу признали невменяемым. Вместо тюремного заключения он отправился в государственную больницу Лимы для душевнобольных преступников. Но 1 февраля 1928 года Ремус подал иск о незаконном удержании в психиатрической клинике и… был освобожден из-под стражи два месяца спустя.
Джордж Ремус решил больше не испытывать судьбу и отошел от дел. Он не стал преследовать Франклина Доджа. В мае 1931 года Додж был приговорен к тридцати месяцам заключения в федеральной тюрьме Атланты.
Ремус же снова женился на секретарше и открыл контору по продаже недвижимости в центре Цинциннати. Остаток жизни бывший бутлегер провел тихо и неприметно. Умер Ремус в 1952 году в возрасте 76 лет.
Английский художник Джон Кэрри (1884–1914) не принадлежит к числу наиболее признанных мастеров мира и даже Великобритании. Самая дорогая его работа была продана за 31 250 фунтов стерлингов, и эта сумма обусловлена не столько ценностью картины, сколько связанной с ней трагической историей любви.
Портрет рыжеволосой Долли Генри, ирландской модели, работавшей в универмаге, Кэрри написал незадолго до того, как убил ее и себя.
Именно любовная драма привлекла всеобщее внимание к фигуре живописца и заставила по-новому взглянуть на его творчество.
Джон Кэрри был незаконорожденным сыном шотландца, работавшего на железной дороге. У будущего художника быто тяжелое детство. Чтобы выбраться из нищеты, юный Кэрри брался за любую работу. Он расписывал керамику в гончарных мастерских, рисовал эскизы, оформлял рекламные стенды. Окончив художественную школу, Джон в 1905 году поступил в Королевский колледж искусств в Лондоне.
Кэрри обладал большим талантом, который мог принести ему славу и богатство. Его картины напоминали полотна эпохи Возрождения. Но в жилах неокрепшего дарования бурлила молодая кровь – его втянуло в водоворот шумных попоек, драк и скоротечных романов с женщинами. Хотя Джон женился и у него родился сын, семья не заставила его остепениться.
Роковым моментом в жизни художника стала встреча с семнадцатилетней Дороти «Долли» Генри, прекрасной ирландской девушкой с огненными волосами и пылким нравом. Отношения Джона и Долли развивались стремительно. Вскоре после знакомства 27-летний художник бросил семью и полностью отдался своей новой страсти.
Друг Кэрри говорил, что Долли «восхитительна, словно цветок, но похотлива и жаждет обладать тобой без остатка».
К тому же Долли была весьма ветреной особой. Она сводила Кэрри с ума своим поведением – слепое обожание сменялось у него приступами ревности и злобы. Мужчину раздражало, что Долли кокетлива, что она флиртует с другими, что смеется над его чувствами. В 1913 году Кэрри написал очередной портрет своей возлюбленной и дал ему красноречивое название – «Ведьма».
Фатальная развязка их отношений наступила 8 октября 1914 года. Услышав сплетню о том, что Долли позировала обнаженной для откровенных фотографий, Джон, взяв с собой револьвер, отправился к возлюбленной. Художник дважды выстрелил в девушку, убив ее на месте, а затем наставил дуло себе на грудь. Кэрри был еще жив, когда на шум прибежал констебль. На вопрос о том, что произошло, он ответил:
«Я любил эту девушку».
Джон Кэрри скончался в одной из лондонских клиник спустя сутки. Художнику было всего тридцать лет.
Славу самых беспощадных убийц в истории человечества получили индийские туги. Сколько именно людей пало от их рук, неизвестно, источники указывают совершенно разные цифры – от 70 тысяч до 2 миллионов.
Один представитель секты душителей даже попал в Книгу рекордов Гиннеса: туг по имени Бехрам в период с 1790 по 1840 год в одиночку задушил 931 человека.
Древнее слово «туг» в переводе с санскрита означает «грабитель», «лжец», «мошенник». Достоверно установить дату возникновения культа не представляется возможным, но, по оценкам исследователей, сообщество тугов, вероятнее всего, зародилось в 1600–1700-х годах. Сами туги называли себя фансигарами – «людьми петли». Они были служителями Кали, Черной богини, олицетворяющей смерть и разрушение. В честь Кали возводились храмы, где люди приносили ей в жертву домашних животных и птиц, но истинными ее жрецами были туги – «сыны смерти».
Туги нападали как на одиноких путников, так и на целые караваны. Индия – страна паломничества. Ежегодно по ее территории в разных направлениях перемещалось огромное количество людей, желавших посетить то или иное святилище. Своих жертв туги заманивали обманом. Они завоевывали доверие незнакомцев и предлагали продолжить путешествие вместе. Если простаки соглашались, их конец был предрешен. Жертвоприношение осуществлялось путем удушения, бескровно.
Убивали молниеносно, как правило, душили беспомощную жертву свернутым в жгут шелковым платком-румалой, но не гнушались и холодным оружием. В живых не оставляли никого. Тела хоронили на тайных кладбищах или же закапывали в укромном месте с помощью ритуальной кирко-мотыги. Иногда трупы несчастных сбрасывали в колодец.
Французский путешественник семнадцатого века Жан де Тевено описал еще один способ заманивания жертв:
«У них был свой любимый трюк, чтобы обманывать доверчивых путников. Туги отправляли на дорогу смазливых молодых женщин, которые горько плакали и причитали, вызывая тем самым жалость у путешественников, после чего завлекали их в ловушку, а потом душили с помощью желтой шелковой ленты, к которой с одного конца привязывалась серебряная монета достоинством в одну рупию».
Вне своих «профессиональных» занятий туги были обычными людьми – ремесленниками, крестьянами, купцами. Никто не подозревал о двойной жизни слуг Кали.
Стать тугом было непросто. В секту принимали мальчиков десяти-двенадцати лет. В основном кандидатами были близкие родственники душителя. Чтобы стать настоящим тугом, требовалось пройти долгий путь посвящения. Новоиспеченные члены секты исполняли обязанности могильщика. Через несколько лет допускались к разведке, затем становились зазывателями. Их мастерство должно было совершенствоваться с годами. Того, кто проговаривался постороннему о своей принадлежности к сообществу тугов, сразу казнили. Только после прохождения всех ступеней служения Кали туг достигал ранга бхуттотаги, то есть становился душителем.
Часто к этому возрасту мужчины уже достигали солидного возраста, имели семьи. Каждый туг должен был отправить на тот свет как можно больше жертв, причем сделать это в кратчайшее время. Туги верили, что, служа Черной богине, они выполняют божественную миссию – очищают Землю от чрезмерно расплодившегося человеческого рода.
Однако далеко не все придерживаются подобного взгляда на секту сынов Кали: кто-то считает, что религия играла в жизни тугов исключительно внешнюю роль, а в действительности средневековыми серийными убийцами двигала лишь жажда наживы.
Владимир Винничевский родился в 1923 году в Свердловске в обеспеченной семье. Отец, бывший чекист, работал в типографии, мать была кассиром. Жили они в отдельном частном доме в центре города.
Володя имел ассиметричное лицо в силу врожденной аномалии развития. В раннем возрасте мальчик упал в глубокую яму, сильно испугался и после этого стал заикаться. Родители пытались излечить его от недуга, но безуспешно. Винничевский рос болезненным, замкнутым, необщительным ребенком. Сменил несколько школ, учиться не хотел. В пятом классе, по рассказам матери, Володя украл из дома отцовский револьвер, 28 патронов, килограмм пороха и сбережения из копилки. Вместе с приятелями он собирался сбежать на Кавказ. Мирно дело решить не удалось – привлекли милицию, разразился скандал. Винничевского оставили в пятом классе на второй год.
Первое преступление, о котором стало известно милиции, Винничевский совершил в пятнадцатилетнем возрасте. Жертвой маньяка стала трехлетняя Герда Грибанова, не дожившая до своего четырехлетия всего месяц.
Она исчезла прямо из двора собственного дома 12 июля 1938 года.
Герда играла во дворе одна: ее старшая сестра лежала дома с температурой после удаления зуба. Винничевский предложил девочке пойти в огород. Герда знала мальчика и доверчиво последовала за ним. В густых зарослях маньяк оглушил свою жертву тупым предметом, нанес многочисленные раны и пять раз ударил ножом по черепу с такой силой, что кончик лезвия застрял в кости. После этого Винничевский надругался над бездыханным телом, частично расчленил его, спрятал останки под кустом черемухи и сбежал.
Труп девочки обнаружили лишь на пятый день соседские мальчишки, залезшие в огород Грибановых с целью поживиться. На место преступления прибыл наряд милиции. Завели уголовное дело и пообещали найти убийцу в кратчайшие сроки. Пока оперуполномоченный проводил осмотр, вокруг собралось десятка два зевак.
Никто даже не подозревал, что в толпе среди окрестных жителей стоял и сам маньяк, наблюдавший, как тело Герды грузят на носилки и увозят в морг.
В августе 1938 года Винничевский вошел во двор дома, где проживала семья Плещеевых. Четырехлетняя Нина Плещеева не испугалась незнакомца и согласилась показать ему, где находится туалет. Когда они оказались у конюшни, Винничевский затащил девочку внутрь, изнасиловал и – как думал сам убийца – задушил. После этого он бросил тело в короб с сеном.
Но Нина выжила, очнулась и начала стонать. Мать нашла ее и, увидев на шее ребенка следы удушения, вызвала врача. Но медик толком не осмотрел пострадавшую и предположил, что девочку покусала корова. Врача нимало не смутил тот факт, что Плещеевы такой скотины не держали. Семья не стала обращаться с заявлением в милицию, рассудив, что ничего там не добьются. О том, что произошло с Ниной на самом деле, станет известно лишь после ареста Владимира Винничевского.
В феврале 1939 года весь Свердловск содрогнулся, узнав об очередном преступлении маньяка. Санки с двухлетним Борей Титовым Винничевский выкрал с вечерней улицы практически на глазах его матери. Женщина ненадолго оставила малыша под присмотром старшего брата, но тот заигрался и не заметил, как преступник подкрался и схватил санки. Вернувшись, мать обнаружила пропажу Бори и побежала по улице, громко выкрикивая имя сына. В какой-то момент впереди она увидела незнакомца, тащившего за собой детские санки. Но догнать Винничевского женщина не смогла.
К поискам мальчика сразу же подключилась милиция. Один из сотрудников, обходя окрестности, услышал тихие стоны, доносившийся из сугроба. Раскидав снег, милиционер обнаружил там ослабевшего Борю – маньяк зарыл мальчика, надеясь, что тот задохнется. К счастью, ребенок отделался испугом и ушибами.
Поскольку мальчик выжил, уголовное дело заводить не стали. Следователей не насторожил тот факт, что место убийства Герды Грибановой и место похищения Бори Титова разделяли каких-то двести метров.
Винничевский почувствовал себя неуязвимым – он и не думал прекращать свои преступления. Первого мая 1939 года, по пути на школьную демонстрацию, он напал на четырехлетнюю Раю Рахматуллину, которая дожидалась мать возле своего дома. Маньяк заманил девочку в дощатую уборную в глубь двора, нанес ей ножевые ранения и сбежал, бросив жертву истекать кровью. Рая в полуобморочном состоянии направилась к дому, ее заметил сосед, который сразу же вызвал врачей.
Состояние девочки шокировало даже повидавших многое медиков – по лицу девочки словно прошлись теркой.
По делу о нападении на Раю задержали двух подозреваемых, но вину их доказать не удалось.
В июне 1939 года, в выходной день, пропала Аля Губина двух с половиной лет. Винничевский, пообещав девочке купить мороженое, заманил ее в лесополосу и набросился с ножом… Девочку спустя час нашли прохожие. Живот Али представлял зияющую рану. Ребенка госпитализировали, хотя надежды спасти пострадавшую практически не было. Но врачи совершили настоящее чудо: девочка выжила и пошла на поправку.
Следующей жертвой стала Рита Ханьжина, девочка в возрасте трех лет и восьми месяцев. Винничевский заметил ее, сидящую одну на крыльце дома. Он завел девочку в лес, задушил, исколол ножом и надругался над трупом. Маньяк прикрыл тело хворостом и камнями, забрав с собой красное платьице и туфельки убитой Риты – он намеревался их продать. Останки девочки четыре дня спустя нашли две соседки, которые перегоняли через лес стадо коз. Убийцу найти не удалось и на этот раз.
Тем временем кровавая жатва Винничевского продолжалась: трехлетняя Валя Камаева, четырехлетняя Лида Сурнина, двухлетний Коля Савельев, трехлетний Коля Петров, четырехлетняя Тася Морозова… Вполне возможно, жертв было куда больше – далеко не все семьи сообщали в органы о происшествиях с детьми.
Винничевский насиловал и убивал не только в родном Свердловске и его окрестностях, но и в других городах. В Нижнем Тагиле от рук маньяка погибла Рита Фомина двух с половиной лет, в Кушве он расправился с трехлетней Валей Лобановой. Свердловск объял ужас: напуганные матери потеряли покой и ни на шаг не отпускали от себя малышей. Милиция организовывала патрули для наблюдения за всеми взрослыми, в компании которых находятся дети.
Это спасло жизнь маленькому Славе Волкову. В конце октября 1939 года родители собрали мальчика на прогулку, в сопровождении старшей сестры Риты он вышел на улицу. Дети ждали родителей возле дома, но в какой-то момент девочка забежала обратно. Она сказала, что к ней подошел какой-то парень и сообщил, что ее зовет мама. Рита оставила брата с незнакомцем и вернулась в квартиру. Поняв, что произошло, семья бросилась во двор – Славы нигде не было.
А в этот момент Винничесвкий вместе со своей новой жертвой уже сел в трамвай. Добравшись до безлюдной остановки, маньяк повел мальчика в сторону леса. Но тут их заметил курсант школы милиции и пошел следом, вскоре к нему присоединились еще двое одногруппников. Боясь спугнуть преступника, они держали большую дистанцию. Винничевский, не подозревая о «хвосте», взял мальчика на руки, отнес в глубь леса, затем снял с него верхнюю одежду и начал душить. Курсанты скрутили маньяка.
При обыске у Винничевского изъяли обертки от дорогих шоколадных конфет: убийца держал сладости не для себя – он приманивал ими своих маленьких жертв. Обыск шокировал родителей Винничевского. Не зная о задержании сына, они решили, что тот пропал без вести. Отец даже отнес в милицию заявление о пропаже.
Когда правда вскрылась, они отреклись от сына. Первого ноября в газете «Уральский рабочий» опубликовали их послание: «Мы, родители, отрекаемся от такого сына и требуем применить к нему высшую меру – расстрел. Таким выродкам в советской семье жизни быть не может».
Правда, позже мать пожалела о своем решении и начала обивать пороги чиновничьих инстанций в попытке спасти сына.
Изначально Винничевского обвиняли в умышленном убийстве с использованием беспомощного положения убитого. Позже заменили на статью «Бандитизм». Это не было ошибкой: маньяка подводили под смертную казнь, ведь максимум, что мог получить убийца, – десять лет тюрьмы.
Сам же Винничевский готовился к долгому тюремному сроку – он попросту не верил в возможность вынесения смертного приговора. В одиночной камере он писал стихи и распевал песенки собственного сочинения. Маньяк стал сотрудничать со следствием и рассказал даже о тех преступлениях, про которые сыщики не знали. На следственных экспериментах Винничевский равнодушно описывал и показывал, как убивал и насиловал своих жертв.
Винничевского обвиняли в нападении на 18 детей в 1938–1939 годах. Заключение, подписанное прокурором Свердловской области, гласило, что им «совершены из садистических побуждений 8 убийств и 10 покушений на убийство малолетних детей, связанных с жестоким их истязанием». Процесс начался 15 января 1940 года. В монологах Винничевского не было ни жалости, ни раскаяния. Приговор подсудимому вынесли за рекордный срок: его огласили уже на следующий день после начала процесса.
Сразу после суда душевное состояние преступника резко изменилось. Маньяк стал писать кассационные жалобы, в которых выставлял себя запутавшимся ребенком, жаловался на тлетворное влияние и просил о помиловании. На судебно-психиатрической экспертизе Винничевский краснел и плакал, заверяя присутствующих, что больше не будет убивать и насиловать детей, так как за это расстреливают. Он даже пытался изобразить из себя слабоумного, но, разумеется, это ни к чему не привело.
Винничевского казнили 11 ноября 1940 года.
Бесплатный фрагмент закончился.