© Алёна Туманова, 2022
ISBN 978-5-4485-5114-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Чувства навылет: накопленный сор,
Старых посланий пожухлые листья.
Долго хранила я ветхие письма,
Дружб и потерь прихотливый узор.
При оцифровке бумажных примет —
Кто эти люди и кто о них вспомнит?
Прочь из углов, закоулков и комнат,
Прочь, переписка медлительных лет!
Цели другие, общение, быт
Время не сводит семейство в квартире,
Есть перекличка «мобильных» в эфире,
Эпистолярий успешно изжит.
Где-то бытует и мой адресат…
Он обнаружит забытые письма,
В них для него недостаточно смысла.
Строчки в огне свою жизнь завершат.
2017
Кто отмоёт дом до блеска,
Образец для нас всегда?
Кто кокетлив, как невеста,
И душою молода?
Кто с детьми смеётся звонко?
Кто чуть-что, так в слёзы?
Кто пугает, как девчонка,
Криком и угрозой?
Кто чувствителен, как роза?
Мастер на все руки?
Не боится кто мороза
И не знает скуки?
Завершаю детектив
И скажу ей прямо,
От вопросов, как в обрыв:
«Я люблю Вас, мама!»
1982
Мне твоя седая голова
Молодых любимей и дороже.
Чувств моих не выразят слова,
Главное, что мы с тобой похожи.
Проживём ещё немало лет,
Ордена мы сохраним для внуков,
А мальчишка предвоенных лет
Прослезится от парадных звуков…
1985
Д. Г. Федорову
Как тревожит белый цвет
Вниз летящих лепестков —
Майский ангельский привет
От ребят-фронтовиков.
Нет, война не отзвучала,
Рвутся мины и сердца!
Белый – цвет бинтов сначала,
Позже – цвет волос бойца.
Память жжёт, взывает строго,
Смерть годами шла за ним.
Белым саваном дорога
Впереди, к друзьям своим.
Белым цветом заметает
Старых воинов следы.
Есть Победа – каждый знает! —
Только нет конца войны.
2005
Л. П. Федоровой
Ей теперь неведом голод,
Просит только рядом быть.
Злые птицы Боль и Холод
Стали в теле гнёзда вить.
Не поёт уже, не спорит,
Недовольная врачом.
Пьёт лекарства, поневоле
Став с болезнями бойцом.
В глухоту свою, как в омут,
Глубоко погружена.
Длинной жизни рваный провод
Крепит памятью она.
Вспоминает детство, братьев,
Жизнерадостность отца.
Ей сейчас нужны объятья,
Благодарные сердца.
На неё смотрю украдкой,
Жалости рыданья скрыв.
С деловой поспешной хваткой
Кровный штопаю разрыв.
Он, конечно, неизбежен…
Отчего же не пойму:
Небосвод так безмятежен,
А я чувствую вину?
Семь цветов висят дугою,
Ни измерить, ни объять —
Утешение земное,
Что за гробом благодать!
2015
Л. П. Федоровой
Фото давних событий, вчерашних…
Мёртвый слепок вспорхнувшей души —
Тень всего лишь на глади бумажной —
Разгадай, пожалей, напиши.
Вот, малышка – нарядная, в белом,
С папой, мамой впервые снялась —
На меня смотрит прямо и смело,
В годы НЭПа она родилась.
Наступили тридцатые годы.
Вижу мать в полукруге детей,
Среди них сидит девочка гордо,
Верит в правду Отчизны своей.
Новый снимок. Уже за плечами:
Тыл, бомбёжки, учёба и труд.
Снял фотограф красавиц в печали,
Что напрасно ребят своих ждут.
Там предстала студенткой она же —
В тёмном платье, с причёской тех лет.
Общий снимок для девушек важен,
Разлетелись, затерян их след.
На любительском фотопортрете
Облик женщины давней зимой.
На Дону мой отец её встретил
И увёз в Подмосковье такой.
Он с великой войны возвратился,
Инвалид с перебитой рукой.
Пожалела. Ночами ей снился
Фронтовик, что «достался» другой.
Родила ребятишек, трудилась
И прошла сквозь безденежный быт.
Снимков мало, она отразилась
На случайных, в альбоме хранит.
Над альбомом старушка в халате
Наклонилась: себя не узнать…
В слабом теле на белой кровати
Повстречались ребёнок и мать.
2016
Меня настигли дни, которых так страшилась.
Уходит человек. Яви, о Боже, милость,
Страдания ослабь, прости грехи его.
Лекарства и врачи не могут ничего.
Чем я могу помочь? Молиться, ставить свечи?
У изголовья сесть, больной чтоб стало легче?
В бессилии ночном к тебе, Господь, взываю:
Спасение даруй рабе смиренной Ларе.
2016
Как потрясает смерть любая,
Медсёстры знают и врачи,
И мне писатели не лгали:
Симптомы – тяжкие ключи.
Куда и кто за душу тянет?
Родным и близким не понять.
Помочь нельзя, стал взор туманен,
Ничем уже не удержать.
Виденья близкого ухода
Забыться сердцу не дают,
И бесконечно стонет кода
Часов последних и минут…
2016
Херувим из поднебесья —
Материнская душа,
Улетел, и льётся песня
Из Медвежьего ковша.
Жил на кухне, зорким взглядом
Отмечал дурных людей.
Он хотел со мной быть рядом,
Хрупким стражем у дверей.
По ночам стонал и охал,
Собираясь в вечный путь,
Не хватало ему окон,
Чтобы воздуха вдохнуть.
Знал, что силы убывают,
Неизбежный ждёт полёт.
Как же он потом узнаёт:
Хорошо ли дочь живёт?
Я жива, а он растаял,
Бестелесный Херувим.
Всё сильнее манят дали,
Где, возможно, встречусь с ним.
2016
«Так писем не ждут,
Так ждут письма…»
Марина Цветаева
Жду письма,
Сильней, чем прежде,
Рассвета – вновь!
Жду письма.
Верни к надежде,
Славословь!
Дар – строка
Птенцом уткнётся
В мою ладонь,
И тогда
Пером коснется
Чужая боль.
Жар – со лба.
Я дам водицы,
Сращу крыло:
Ввысь белой птицей
Лети, письмо!
Жду письма…
1977
«Быть в аду нам, сестры пылкие…»
Марина Цветаева
Век, когда, как лист бумаги,
Побелевшее чело,
Век, когда ни капли влаги
Сердцу выжать не дано,
Век, когда потеря слова —
Лишь осколок от потерь,
Этот век являет снова
Милосердие друзей.
Смерч, творя строкой и чувством, —
Разрушительница прав! —
Ты поделишься искусством,
Исцеление послав!
То ль моё дыханье рвётся?
То ль твои цветут глаза?
Отшумит желанным сходством
Стихотворных строк гроза.
Капли дней, дожди годов
Вместе с памятью пройдут,
Утлый мой размоют кров,
И общение прервут:
Буду я погребена,
Ты ж пронзаешь времена!
1977
В. З. С.
Тёмной мягкой старой хвоей
Запорошена тропа,
Доброй ягодой лесною
Из чужого кузовка.
И прекраснее алмаза,
Там, где души ищут путь,
Два зелёно-серых глаза
Проникают взглядом в грудь.
Под луной глаза ликуют,
Попрошайничают, лгут…
Постижимо ли, какую
Вам меня глаза несут?
Стихнет скоро страсть и битва,
Схоронив сердечный пыл,
Кто бы памяти молитвой
Жизнь мою в себе продлил?
В небе – звёздные соцветья,
На которые смотрю.
Долго ль буду ещё петь я
Тьмы коварной на краю?
1977
Как чёрный плащ, твоё несчастье, милый,
И скрыт ты в нём от пяток до волос,
А я молюсь над влажною могилой,
Чтоб боль твою отец с собой унёс.
Отец, прости! Злодейству нет предела!
Куда ни кинь – везде моя вина:
И в том, что я послушна и смиренна,
И в том, что я красивою была.
Гуляли мы по саду, я стеснялась
Беседовать, смеялась невпопад,
Его рука моей руки касалась…
О, как вернуть любимого назад?!
Где ложь и честь? Где кровь и жизнь! Смешалось…
И даже самым мудрым не понять.
Что я могу? Любить? И мне осталось
Любить убийцу и Лаэрта ждать.
Безумен принц. Какие злые речи,
И взгляд так полон горя и обид!
Но есть надежда, что былые встречи
Цветок пробудит, рута воскресит.
Ромашку, лютик, мак, эхинацею
Я соберу в бесхитростный венок,
Он не любил, но я любить умею,
Со мной – Господь, не для меня – клинок!
1979
Бесплатный фрагмент закончился.