Невозможно взять и вот так свернуть мир. Время – вот твой главный аргумент. Ты плывешь в его потоке, общаешься с людьми, смотришь на небо. Но тем не менее продолжаешь плыть по его целенаправленному течению. А ведь достаточно нырнуть в его кисейную муть, и все становится по-другому. Ничего нет, есть только образы, вырванные кусками из того, что было когда-то ухвачено. Стоит приблизить этот образ, и ты уже вынырнул в другом мире, другом пространстве…
…Ты помнишь, весной мы были с тобой в ледниковых горах. Дом, где мы жили, был очень старый. Туда студенты приезжают обычно сдавать экзамены. Куча книг, бумаг и прочей дребедени было завалено в общей комнате. Мы волновались как никогда: еще бы, надо было сдать самый главный экзамен.
Ты меня укоряла, что я совсем не занимаюсь, в то время как другие усиленно готовятся. Кончено я был как никогда беспечен. Ну, подумаешь – 76 страниц машинописного текста, и не такое приходилось писать. Ты ходила взволновано по коридору и укоряла меня. Между тем студенты один за другим выходили из аудитории, сдав экзамен.
И тут нам сказали, что мы сдаем его завтра. Это было довольно странно, потому что по правилам так быть не могло. Отложенный на завтра экзамен был не очень хорошим знаком. Я с трудом вспоминал эту местность, то есть мы когда-то ее создавали, но в каком потоке это было вспомнить трудно. Воздух был чист, здесь практически всегда было солнце, точнее, здесь было два солнца: первое то, которое светило на небе, а другое – Ты.
Небесное светило только едва подтапливало ледник, наверное, для напоминания его шаткости. По утрам ты ходила куда-то далеко, чтобы купить продукты.
Я еще спал, а ты уже возвращалась, неся сумки с едой. Все то время, что мы проводили там, было для нас самым настоящим счастьем. Нет лучше мгновений, когда мы создаем какой-то новый мир. Все вокруг светится и поет от счастья.
Беспечное счастье – вот как это можно обозначить. Потому что, когда это заканчивалось, каждый из нас оказывался в собственных мирах, среди своих повседневных проблем. В доме не было даже телевизора, лишь мебель, отделанная дубом. Я догадывался, кто это все придумал.
Не могу вспомнить лица нашего профессора. Он был человеком маленького роста, всегда поверх рубашки носил что-то вроде свитера, был слегка лысоват. Он постоянно смотрел какие-то бумаги, наверное, студенческие работы, потому что я, кажется, в последний раз отдал ему стопку машинописных листов, которые он взял, и ничего не сказав мне, ушел, перелистывая, а ведь он даже не обратил внимания, что листы не прошиты.
В то утро я решил тебя встретить. Не знаю, что заставило меня это сделать, но, встав раньше обычного, я оделся и пошел туда, где заканчивался ледник. Странно, что я не видел твоего лица. Помню, у тебя была короткая стрижка, причем постоянно менявшаяся от прически «под мальчика» до какого-то странного каре. Ты носила черные джинсы и серенький свитер.
Подходя к обрыву ледника, я увидел тебя еще издали. На тебе была накинута какая-то шубка. Следом за тобой плелась какая-то бабулька. Воздух в этот момент мне показался, таким чистым, что казалось, что в нем можно было раствориться.
Я не мог больше тебя ждать. Разбежавшись, я прыгнул навстречу тебе. Однако, чем дальше я падал, тем больше оказывалось расстояние до тебя. Этот провал словно расширялся вместе с моим падением. И тут я понял, что пока не остановлю свой полет, падение не прекратится.
Я про себя сказал «хватит» и тут же упал в снег. Но нет, это не было снегом. Потому что тот снег, в который я упал, брызгами разлетелся вокруг.
– Ты что сумасшедший, не мог наверху подождать? – смялась ты, обнимая меня.
– Нет, просто хотел тебе помочь наверх подняться.
Взяв твои сумки, я стал помогать тебе взбираться наверх. Чтобы это сделать, надо было руками хвататься за кусочки льдин, а ноги вгонять в рыхлый лед, и тогда получалась опора. Подталкивая тебя наверх, я вгрызался в подвесную ледяную стену и продвигался вслед за тобой.
И вот ты уже достигла поверхности ледника и поднялась наверх. Мне оставалось сделать каких-то несколько шагов. Но тут я подумал, что если я с такой легкостью падал навстречу тебе, то мы так же легко могли бы и взлететь. Зачем я это сделал? В ту же секунду моя нога скользнула по льдине, и я полетел вниз…
Я отрыл глаза: был день, я был у себя дома. Сон наложил на меня отпечаток, смешав реальность с ледниковым пейзажем, заставив задуматься о странностях и интригах. Я задавался вопросом, была ли эта девушка с гор всего лишь плодом моего воображения или существовала в реальности. Я не мог этого понять. Но наша связь во сне была осязаемой, я чувствовал ее всей своей кожей.
Размышляя об этом, я наткнулся на плакат, висевший на стене напротив моей кровати. На нем была изображена живописная горная вершина со стекающим с нее ледником. Я купил его по выгодной цене в интернет-магазине, чтобы оживить свою комнату в городской квартире.
Несмотря на этот плакат, я уже лелеял мечты о поездке в Арамейские горы – проверить свои силы, почувствовать ледяной ветер на своей коже. Я взглянул на часы на своем столе. Прошло несколько часов с тех пор, как я лежал вот так, погруженный в свои мысли.
Солнце уже давно взошло, его свет ярко освещал комнату. Мой разум все еще поглощен спящей девушкой и мечтой о ней. Я не мог избавиться от чувства, что она была там и ждала меня. Я не мог просто так сидеть и ничего не делать. Мне нужно было найти ее, по крайней мере для того, чтобы доказать, что она существует.
Но как это проверить? Я не разговаривал с этой девушкой в реальной жизни, и мы никогда раньше не встречались.
Возможно, это было просто принятие желаемого за действительное, но я чувствовал, что за этим кроется нечто большее.
Когда я не знаю, как поступить, то всегда обращалась за советом к двоюродной сестре Виктории. Вот и на этот раз я набрал ее номер телефона, попросил встречи и поехал к ней.
– Макс, ты не можешь не найти себе на одно место приключений, – сказала Виктория, когда мы сидели на кухне в ее квартире и пили кофе с ликером.
Она небрежно отбросила волосы в сторону и сделала глоток из своего бокала.
– Вика, что такого в том, что я хочу найти эту девушку из сна? –спросил я.
Виктория посмотрела вдаль, словно обдумывая какой-то трудный вопрос.
Она – просто сон, Макс, – наконец сказала она.
– Я чувствую ее. Ты понимаешь, что такое – чувствовать другого человека?
В ответ Виктория тяжело вздохнула и покачала головой:
– Ты неисправим, Макс, сказала она, глядя на меня со смесью беспокойства и иронии, – но я собираюсь помочь тебе, в конце концов какой бы я была сестрой, если бы не помогла?
Виктория всегда была ответственной женщиной в нашей семье, и я всегда мог рассчитывать на ее помощь в трудном положении.
– Итак, с чего мы начнем? – спросил я, желая услышать ее мнение. Виктория, задумчиво побарабанив пальцами по столу, ответила:
– Мы очень мало знаем о ней, только то, что в твоем сне она была в ледниковых горах. Нам придется поискать в интернете информацию о недавних инцидентах вблизи ледников.
Она встала с дивана и подошла к компьютерному столу.
– Во сне все происходило в Арамейских горах, – подсказал я Виктории, – это горный хребет в Европе, который простирается через несколько стран, включая Швейцарию.
Сестра закатила глаза:
– Не говори мне того, чего я и без тебя знаю.
Мы начали активно лазить по интернету, просматривая новостные статьи о лесных пожарах, случаях появления редких животных или любые необычные события, связанные с Арамейскими горами. Я вводил в поиск такие термины, как «ледниковые явления», «необычная гора», «происшествия», «походы по ледникам» и даже «девушки, пропавшие в ледниках».
Поиск новостей о пропавших девушках в ледниках привел лишь к сообщениям о случайных исчезновениях на нескольких популярных тропах, но не в районе Арамейских гор.
– Я помню, что место, где мы жили, было базой какого-то колледжа, где студенты проходили экзаменационную практику, – рассказывал я Виктории, – это было старое деревянное строение, похожее на хижину, с мебелью, вырезанной из дуба, с разбросанными стопками книг, учебных работ и других студенческих материалов вокруг. Там даже не было телевизора, – добавил я.
Виктория хихикнула:
– И ты так усердно учился, да?
Затем она попросила меня рассказать подробнее о месте из моего сна и хорошенько подумать, были ли там какие-нибудь другие детали, которые я мог забыть.
– Я помню горы и ледники. Была весна, дул холодный свежий воздух. Домик, в котором мы остановились, был расположен среди высоких заснеженных вершин.
– Постарайся описать это место получше, Макс, – попросила меня Виктория. – Есть что-нибудь уникальное, что ты можешь вспомнить?
Я закрыл глаза, пытаясь вернуть ощущение пребывания в мире грез.
– Стены домика были деревянными, – продолжал я, – они были выкрашенными в тускло-коричневый цвет, большие окна смотрели на ледник. На полу лежали старые ковры ярких цветов …
– Ладно, Макс, мы разберемся с этим вместе, – сказала она решительно, – у меня есть идея, дай мне кое-что поискать.
Виктория встала и начала работать на компьютере. Я наблюдал за ней. В глубине души я была благодарен своей сестре, которая несмотря на свой скептицизм, была готова помочь мне найти эту таинственную девушку из моего сна.
– Макс, мне кажется, я кое-что нашла, – объявила Виктория, смотри: "Группа студентов использовали эту хижину для экспедиции 54 года назад. Произошел инцидент и четверо из них бесследно исчезли. До сих пор их не нашли, предположительно, они погибли…"
Я почувствовал, как холодок пробежал по моей спине. Четверо пропавших студентов, деревянный домик, ледниковые горы… – это казалось слишком большим совпадением с моим сном.
Я не мог избавиться от ощущения, что девушка из моего сна каким-то образом связана с этой трагедией.
– Что там произошло, ты знаешь? – настойчиво спросил я сестру.
– Землетрясение. – ответила Виктория, глядя на монитор и внимательнее вчитываясь в статью.
Из прочитанного мы узнали, что дом находился рядом с действующей линией разлома, и считается, что ребят погубило землетрясение.
– Я думаю, надо плясать отсюда, – пробовала выстроить свою версию происшествия в горах Виктория, – давайте выясним, кто эти пропавшие студенты. Возможно, это как-то связано с твоими снами\», – сказала она и защелкала по клавиатуре в поисках новых сведений из разных источников.
Через некоторое время Виктория воскликнула:
– Я нашла их! Пропавшими студентами были Мария Дюмина, Анна Шнайдер, Максим Романов и Константин Вебер.
Любопытство взяло верх надо мной, я наклонился вперед, чтобы поближе взглянуть на экран.
– Может, какая-то из этих двух пропавших девушек – видение из твоих снов? – предположила Виктория.
Я как завороженный смотрел монитор, мое сердце бешено колотилось в груди.
– Я не знаю, Вика, сказал я нерешительно, – скажи, есть ли какие-нибудь фотографии этих пропавших студентов?
Пальцы Виктории проворно забегали по клавиатуре, отыскивая фотографии каждого из студентов.
– Вот, смотри… – сестра показала мне фото девушки с волнистыми светлыми волосами и сияющими голубыми глазами. Это Мария Дюмина, студентка четвертого курса…
Я внимательно посмотрел на жизнерадостную блондинку с ослепительной улыбкой и произнес:
– Нет, это не она.
– Вот фотография Анны Шнайдер, – Вика указала на фотографию другой девушки.
Меня словно ударило током: это была она, та самая девушка, которую я видел во сне. Только глаза девушки в моем сне были глубже, более завораживающими. Казалось, они пронзали меня насквозь.
Я почти ощущал ее присутствие, слышал ее смех, эхом отдающийся в горах. Чем больше я смотрел на ее фотографию, бесчисленное количество раз прокручивая свой сон.
Меня тянуло снова и снова погрузиться в красоту арамейских гор.
– Вика, это она, та самая девушка, которая мне снилась! Виктория прищурила глаза и с любопытством посмотрела на меня:
– Это девушка из твоего сна? – Да, Вика, так и есть!
Я не мог сдержать своего волнения: девушка из моих снов была прямо передо мной. Она выглядела такой настоящей, такой живой…
Виктория протянула руку и похлопала меня по плечу. Улыбка исчезла с ее лица:
– Макс, я хочу тебя разочаровать. Трагедия произошла в 1968 году. Анна была среди тех, кто пропал без вести. Но даже если бы она была жива, ей бы сейчас было далеко за семьдесят.
Виктория сжала мое плечо, и я почувствовал на себе ее пристальный взгляд.
Я отвернулся, глядя в окно на огни, мерцающие в зданиях по ту сторону улицы.
– А что, если она все еще жива, Вика? – вдруг предположил я, снова поворачиваясь к сестре.
Виктория вздохнула, откидываясь на спинку стула:
– Макс, ты должен понять, что мечты не отражают реальность. Но если это так много для тебя значит, я помогу тебе расследовании дальше.
Я выдохнул с облегчением. Понимая, что это нелогично, я не мог избавиться от ощущения, что, если мы найдем Анну, это поможет мне хоть немного успокоиться.
Виктория согласилась, но предупредила меня о потенциальных рисках, связанных с такими поисками. Во-первых, мне нужно было ознакомиться с биографией Анны. Я искал какую-либо информацию о ней в интернете, но ее было немного. Все, что там было, это ее фотографии и одна статья о пропавших студентах.
Все, что мне пока удалось мне найти, это то, что Анне было чуть больше двадцати и она училась в Московском геологическом институте.
Несмотря на скептицизм Виктории, я сохранял маленький огонек надежды в своем сердце. Было странно чувствовать такую сильную связь с кем-то, кого раньше никогда не видел, но ее яркое присутствие в моем сне было трудно игнорировать.
Бесплатный фрагмент закончился.