Алла Вячеславовна Белолипецкая

Она не готова была смириться с тем, что её почти выставили из родительского дома, отправив, словно в ссылку, к бабушке-незнакомке. Она, Зина Тихомирова, ничем этого не заслужила. Равно как и не заслужила того, чтобы её держали за дурочку – оставляли в неведении. Уж кем-кем, а дурочкой Зина точно не была. – Я ведь, Антип, так или иначе обо всём узнаю, – сказала она.

Тут лодочник всё-таки заговорил: – А ведь вы – не иначе, как командировочный. – И, поймав удивленный взгляд Николая, пояснил: – За лодку-то вы вдвое переплатили. Своими кровными деньжатами так не разбрасываются. Стало быть, за казенный счет путешествуете. Опять же, одеты вы по-городскому, один чемоданчик при вас – значит, не насовсем в Макошино едете, а на короткий срок. – Вам бы только следователем работать, – усмехнулся Скрябин. – Мне-то – нет. А вот вы, я так думаю, следователь и есть.

Три года назад он, Валентин Смышляев, был худруком и режиссером Московского драматического театра, актером и теоретиком театрального искусства. Но с тех пор многое переменилось. Официально он ухитрился за это время умереть. И его оплакали друзья и кол

страны Европы словно бы перестали замечать свои внутренние проблемы. Негласно условились считать их ничтожными и несущественными. А в качестве главной и чуть ли не единственной угрозы своему благополучию стали воспринимать Евразийскую Конфедерацию – которую европейцы упорно путали с Российской Федерацией.