– Берти, мы учились с тобой в одной школе.
– Это не моя вина.
– Уже пятнадцать лет мы близкие друзья.
– Знаю. И мне предстоит искупать этот грех всю оставшуюся жизнь.
Чем меньше вы жаждете видеть гостя, тем он пунктуальнее.
Мы, Вустеры, свято чтим вековые традиции гостеприимства, но, когда гость оккупирует вашу постель, тут уж не до традиций. Я запустил в него башмаком.
...Вода почему-то гораздо мокрее, если ныряешь в одежде; отчего – не знаю, но можете мне поверить.
Телеграфируйте ему: пусть утопится в деревенском пруду и оставит нас в покое.
-У мистера Литтла неприятности, сэр?
-Можно сказать и так. Он влюбился.
Я повернулся к тете Агате. Вид у нее был такой, словно на нее сзади налетел курьерский поезд, когда она мирно собирала на рельсах ромашки.
-Дживс, ты гений!
-Да, сэр.
— Она прекрасна, словно ночь, и я сдержать себя невмочь, она и тьмы и света дочь, глаза её блестят точь-в-точь, как звёзды, убегая прочь. Подай мне с сыром бутерброд...
– Она иногда гуляет здесь с братом, – объяснил Бинго. – Я надеялся – вдруг мы её встретим? Я ей поклонюсь, ты её увидишь, и мы пойдём домой.
– Что и говорить, заманчивая перспектива, – сказал я. – Стоило тащиться лишних три мили по пашне в тесных башмаках. Всё ради того, чтобы раскланяться? Почему бы не подойти к барышне и не поболтать о том о сём?
– Ты с ума сошёл! – искренне удивился Бинго. – Ты что же, воображаешь, что у меня хватит духу? Я лишь издали на неё любуюсь, и… Господи! Это она! Нет, показалось.
Это напоминало песенку Харри Лодера: «Вот она! Нет, это кролик».